Глава 9

Стоя под душем, Полина все никак не могла прийти в себя. Она включала то горячую воду, чтоб расслабить мышцы, которые болели, словно она была на силовой тренировке, то ледяную, чтоб хоть как-то остыть и успокоиться после того, что было.

Какая неожиданность, она снова была с двумя мужчинами, они брали ее по очереди, а Влад анально, и самое парадоксальное, Полина получала от этого невероятное удовольствие. Нет, она уже не жалеет о том, что было, ведь дала себе четкую установку не думать, не анализировать, а получать удовольствие, от, которого она так долго хотела. Может она ненормальная? Полина была в шоке от своего организма, от его скрытых возможностей, от его реакции на этих мужчин. То, что с ней происходило, было по-настоящему грешно и сладко.

Ее разрывало на части от оргазмов, она сбилась со счету, сколько их было. Три, четыре, пять? Руки тряслись даже сейчас, грудь все так же налита, искусанные и зацелованные соски ярко-бордового цвета все еще очень чувствительны. Нежно приподняла грудь, чуть поласкала, сдавила, легким касанием обвела ореолы соска, простонала от нахлынувшего возбуждения.

Вспомнила, что, когда ушел Влад, словно специально, чтоб не мешать им с Германом, она услышала, как в ванной включилась вода, как что-то упало, он, наверняка, своей мощной фигурой что-то сломал. А еще слова Германа и его голос, пробирающий до озноба.

— Возьмешь его в свой сладкий ротик?

— Господи, Герман, перестань так говорить.

Говорит почти шепотом, от его голоса и такой откровенней просьбы по мокрой спине бегут мурашки. Заглядывает в глаза мужчины, не отвечая, целует его в губы, скользит руками по его сильному телу. И откуда только у нее берутся силы, кажется, после анального оргазма Полина выжата, как лимон.

Упругие мышцы, гладкая кожа, плоский живот, крупный член, берет его рукой, проводит по стволу несколько раз, продолжая целовать. Он такой большой, стоит давно, трогает налитые яички, Герман протяжно выдыхает ей в рот.

Так приятно чувствовать эмоции этого сильного и закрытого мужчины. Полина спускается ниже, оставляя влажный след от языка на его груди и животе. Устраивается между ног мужчины, делает то, что он просит. Вбирает крупную головку сразу глубоко, почти до гортани. На его члене вкус спермы и ее влаги, но это совершенно неважно, Полина облизывает, посасывает, кружит по головке языком, снова вбирает. Член большой, она помогает рукой, натирая ствол, поглаживая яйца. Ускоряет темп, ей нравится брать его в рот, член крупноватый для нее, сжимает пальцами под головкой, массируя ее, снова насаживается ртом.

Полина делает минет Герману с таким наслаждением, заводится сама, мужчина уже подается сам бедрами навстречу ее рту, положив руку на затылок девушки, сжав в кулак волосы. Мышцы челюсти начинает сводить, дышать становится трудно, она захлебывается, пытаясь расслабить горло.

У этой девочки на самом деле шикарной ротик, в голове у Германа гудит, он уже двумя руками обхватывает ее затылок, трахая погружаясь глубже, чувствует узкую гортань. В нем снова просыпается зверь, дикий, голодный, практически неуправляемый. Эта девочка будит в нем все эмоции, что казалось, давно умерли, которые он похоронил под гранитным надгробием вместе с любимой женщиной.

Именно от таких, разрывающих сознание эмоций, когда не только тело, но и разум хотел получить свой кайф, когда вырывающийся зверь требовал свое, он становился неуправляемым, он жил, он дышал полной грудью. Он был самим собой. Такого не было давно, целых пятнадцать лет, и вот, его зверь просыпается.

Полина не понимает, что происходит, ее так неожиданно отрывают, приподнимают, разворачивают спиной. Она падает вперед, упирается руками в кованую спинку кровать. Тело моментально пронзает боль и удовольствие, Герман входит в нее, жестко, грубо, легко скользя членом по влажной плоти, она кричит, срывая голос.

— Да…ааааа….аааааа, боже, боже….даааа.

Толчки сильные, Герман до боли сжимает ее талию, а ей надо еще, ей надо больше. Прогибает спину, он насаживает ее на себя, именно трахает, сильно, грубо, даже жестко. Полина сама опускает руку на воспаленный от возбуждения клитор, натирая его, начинает кончать, мышцы сводит, девушку колотит оргазм. Герман следует за ней, член пульсирует, изливаясь обильными порциями спермы глубоко в лоно девушки.

Его самого не держат ноги, но он прижимает девушку, что сокращается на его члене, к себе, заставляя подняться, кусает шею, словно дикий зверь, метит свою самку, хрипит. А Полина не может больше стоять, заваливается на бок, Герман вместе с ней, не разрывая контакт. Она словно проваливается в обморок, уставшая и вымотанная, прикрывает глаза, облизывает пересохшие губы.

Герман гладит ее по плечам и груди, медленно вынимает свой еще эрегированный член из ее горячего, полного его спермы влагалища. Некоторое время рассматривает в полумраке спящую девушку. Он кончил в нее три раза за сутки, а если она забеременеет? Ведь такое вполне может быть, но нет, девочка предохраняется, ведь он спрашивал, она кивнула. Он никогда не задумывался об этом, всегда был с защитой, что изменилось сейчас?

А если ребенок? Если она забеременеет? Хм, тогда придется принимать меры.

Холодный душ помогал Полине мало, надо было привести мысли и тело в порядок, но она все равно была возбуждена от воспоминаний о прошедших часах. Смыла со своего тела, с бедер и попки сперму двух мужчин, провела пальцами по тугому колечку ануса, вздрогнула, было больше неприятно, чем больно. А ведь она даже не предохранялась и ничего не сказала, чтоб они использовали защиту. Разве после этого ее можно назвать разумной женщиной, ведет себя, как малолетка, ладно, она не забеременеет, но есть еще венерические заболевания, она совсем не знает своих случайных партнеров. Вот это совсем ей не понравилось.

Надо бы включить телефон, позвонить на работу, быстро собираться и ехать. Валентин, наверно, рвет и мечет, не может найти своего ночного администратора. Полина знает, что в таких случаях вызывают, кого подменить, но все равно жутко неудобно и стыдно за то, что не пришла на работу, проспала и не предупредила. Ужасная безответственность с ее стороны.

Выключила воду, провела по запотевшему большому зеркалу рукой, мокрые волосы, припухшие от поцелуев губы, прикрыла глаза, вцепилась в раковину руками. Снова посмотрела на себя, на шее несколько красных пятен, на груди засосы, и все еще торчащие соски. На талии и бедрах синяки, четкие мужские пальцы.

— Полинка, вот ты где.

Девушка вскрикнула от испуга, дернула полотенце с сушилки, прикрывая им тело. Влад, открыв дверь ванной, смотрел на нее своими черными глазами, склонив голову.

— Сколько можно меня пугать! Прекрати это делать! И оденься, кинь простынь в корзину, надо постирать.

Полина прошлась взглядом по обнаженной фигуре мужчины, простынь сидела низко на бедрах, спускаясь до пола, а под ее тонкой тканью отчетливо выделялся его половой орган. Она зачем-то заговорила о стирке, засуетилась, отвела взгляд, как семиклассница в раздевалке для мальчиков.

Влад улыбнулся, потянул руку, чтоб вырвать из ее рук полотенце, но Полина дернулась назад.

— Так! Стоп! Влад! Без рук!

— Я мог и без рук, одним языком.

— Влад! Прекрати!

— Мне так нравится, когда ты краснеешь и сопротивляешься.

Он снова потянулся к ее полотенцу, но Полина ударила ему по рукам, как шкодливому коту по морде.

— Так, все, выйди сейчас же и не мешай мне. Мне давно пора быть на работе, вы совсем обнаглели, ворвались ко мне, воспользовались моей беззащитностью и вообще…

— Хочешь, я еще несколько раз воспользуюсь твой попкой и беззащитностью?

Он реально издевался, хотелось заехать ему по лицу чем-то тяжелым, чтоб перестал так ухмыляться, приставать и соблазнять ее. Полина крепче прижала полотенце, почти уперлась ягодицами в край раковины. Влад заглянул за ее спину, облизал губы, поправил рукой уже полу возбужденный член, увидев в отражении голую, такую аппетитную попку Полины.

— Даже не думай, я буду кричать, предупреждаю, — Полина поняла, куда он смотрит, выставила вперед ладонь, которая туту же уперлась в пасть волка, вытатуированного на груди мужчины.

— Конечно, ты будешь кричать, даже громче, чем раньше.

— Влад, нам надо поговорить, и мне, правда, надо на работу.

— Забудь про работу, тебя уволили.

— Как, уволили?

А вот это было уже не смешно. Ее не могут просто так взять и уволить, есть правила, в конце концов, трудовое законодательство. Она не может просто так потерять работу, точнее, протрахать ее.

— Да убери ты полотенце, дай мне свои грудки.

— Ты, похотливое животное! И не трогай меня!

Полина сама удивилось своей дерзости, но на Влада ее отпор действовал, как на быка красная тряпка, и лишь еще больше распалял. Если он сейчас снимет с нее полотенце и начнет ласкать, как он выразился, ее грудки, девушка не устоит точно. А устоять надо, и показать ему, что ей нельзя пользоваться, как резиновой куклой, трахая везде, где поймает.

Полина смотрит по сторонам, хватает душевую лейку с держателя, выпускает из рук полотенце и, включая холодную воду, направляет ее на Влада. Мужчина дергается от неожиданности, трясет головой, по его телу прямо на пол стекает вода. Перед ним обнаженная девушка, такая аппетитная, он хочет ее снова, будто и не сливал свою сперму ей в попку.

— Ну, Полинка, держись.

Полина крепче вцепилась в душ, будто он сможет ее спасти, вздернула подбородок и решительно посмотрела на Влада.

— Ты совершенно неуправляемый, ты делаешь то, что хочешь, не спрашивая, хочу ли этого я. Не трогай меня! — повышает голос, пытаясь отстраниться.

— Но ты ведь хочешь, Полинка. Я вижу, что хочешь, — снова улыбается.

Наглые руки Влада уже на ее талии, его не останавливает даже ледяная вода, льющаяся по нему на пол, когда вот она совсем рядом, эта сочная девчонка и ее аппетитная попка. Он никогда не задумывался о том, что хотят или не хотят те девушки, которых он трахал. Всегда было важно, что хочет он, но сейчас в глазах Полинки что-то не то. Слезы? Замер вместо того, чтобы прижать девушку к себе, выключил воду, взял из ее рук лейку душа, откинул в сторону и снова заглянул в глаза.

— Ты плачешь?

Полина и правда не поняла, что на нее нашло, но стало вдруг так обидно до слез, что ее не воспринимают как человека, у которого есть свои потребности, желания и важные дела, и далеко не все завязано на сексе. Который, да, безусловно был лучшим в ее жизни, но это не все, что ее волнует, есть обязанности и работа, на которую надо ходить.

— Не плачу, отстань.

— Правда плачешь?

— Влад, отстань и дай пройти. Мне надо позвонить на работу, меня, наверное, там потеряли, Валентин устроит скандал, не хочу лишний раз с ним пересекаться.

Полина хочет отодвинуть его рукой, но это не так просто, он такой большой и холодный, простынь на бедрах промокла насквозь, его член стоит, отводит глаза, отворачивается. Влад заставляет ее повернуться, берет лицо двумя руками, сжимая в ладонях, девушка высоко задирает голову, смотрит в его глаза, а сама всхлипывает.

— Не плачь.

— Ты меня бесишь, как мне не плакать? Ты, как пещерный человек, грубый, наглый, совершенно невыносимый. Я знаю тебя несколько дней, и ты всегда ведешь себя, как животное.

Полина снова всхлипывает, странная, конечно, мизансцена: голая девушка, мокрый мужчина и слезы. Это почти истерика, после двух ночей дежурства, странных гостей, Валентина и перестрелки. Это слишком для для той размеренной и скучной жизни, которой она жила до встречи с этими мужчинами.

— Прости меня.

Полина замолкает. Ей точно не послышалось? Удивленно смотрит в темные глаза мужчины, в них вот именно сейчас нет наглости и издевки, а какая-то необъяснимая тоска. Его настроение так резко переменилось, Полина молчит, а Влад, сжимая ее лицо, проводит пальцами по щекам. Он всегда не выносил женских слез, именно таких искренних и настоящих. Так плакала сестренка от обиды, когда он ломал ее кукол, а потом, когда подросла, ломал ноги ее ухажерам. Каринка тоже называла его животным и била в грудь своими маленькими кулачками.

Слезы медленно стекали по щекам девушки, такая нежная кожа под подушечками пальцев, глаза у нее янтарные, красивые, Немец правильно заметил, этот черт все замечает, в отличие от него. А эта девчонка не играет, и ему нравится вот так просто смотреть на нее.

— Чему ты улыбаешься?

— Вспомнил кое-кого.

— Кого?

Спрашивает тихо, сейчас Влад совсем другой, в нем нет агрессии, напора, нет чертей, что пляшут в его глазах, и огня, в котором можно сгореть заживо, он сейчас настоящий, что ли.

— Одну девушку, она тоже так плакала, когда я ее обижал. Обзывалась и даже разбила вазу об мою голову.

— Наверняка ты заслужил.

— Заслужил.

Он впервые за столько лет вспомнил о сестре с улыбкой, именно глядя на Полинкины искренние слезы обиды. Но даже это не мешало ее хотеть, к острому желанию обладать телом уже были приправлены другие эмоции, которые еще больше обостряли желание, делая его ярче.

— Она кинула в меня вазу, голова выдержала, а ваза нет, даже шрам остался.

Он вспомнил, как Каринка заявила, что любит Германа и будет его женой, ей было двадцать, он долго смеялся, потом орал, что она дура, в итоге получил вазой по голове. А Каринка плакала, по щекам катились крупные слезы, сначала от обиды, потом от страха, что он весь был залит кровью. Почему именно сейчас Влад вспомнил этот момент?

Он берет руку девушки, склоняет голову, подносит ее к правому виску, Полина разглядывает, касается кончиками пальцев кожи, действительно, есть тонкий шрам, сантиметра три. Он совсем близко, горячее дыхание обжигает плечо, а ее уже подхватывают под ягодицы. Полина поздно очнулась, а Влад уже ласкает ее попку, целует шею.

— Влад! Ты опять?! Прекрати! Перестань!

Полина отбивается, отталкивает его, но силы неравные, она решила, что он все понял, но этого, наверное, не случится никогда.

— Что здесь происходит? — Громкий и грозный голос Германа заполняет все маленькое пространство ванной комнаты. — Влад!

— Снова пришел тебя защищать, — шепчет на ухо Полине, но даже не думает ее отпускать, смотрит через зеркало на Германа.

— Да отпусти меня.

— Влад! Отпусти девочку!

— Ладно, ладно.

Полину ставят на пол, она хватает с крючка банный халат, быстро надевает, туго завязав пояс, приглаживает руками мокрые волосы. Герман изучает ее лицо, строго смотрит на Влада. В маленьком помещении становится тесно, повисает тишина. Надо спросить у них и разобраться, что эти мужчины делают в ее квартире, ну, кроме того, что невероятно занимаются сексом.

— Полина, все в порядке?

— Я хочу спросить, что вы делаете в моем доме? Может, это, конечно, не гостеприимно, но я не помню, чтобы приглашала вас. Моя квартира не похожа на отель, и здесь точно нет обслуживания “все включено”.

Снова откуда-то взялась решительность и прорезался голос, все-таки в одежде чувствуешь себя гораздо увереннее, чем абсолютно голой перед двумя мужиками, особенно такими.

– Она мне все больше и больше нравится. Немец, давай заберем ее с собой.

— Что значит заберем? Я вам не вещь и не кукла, чтобы со мной обращаться, как вздумается. Вы ворвались в мой дом, воспользовались моей слабостью, снова, прошу заметить. А теперь он говорит, что меня можно забрать.

Полина тыкает пальцем в сторону Влада, тот лишь скидывает с себя мокрую простынь, остается совсем голый, ухмыляется, нисколько не стесняясь своей наготы и стояка.

— Мы перекантуется у тебя несколько дней, Полинка.

— Что значит, перекантуемся? Моя квартира не похожа на ночлежку! Вы были в хорошем отеле.

— То и значит, Полинка, ну чего ты такая непонятливая? Объясни ей, Немец, я не могу с ней больше находиться, стоит, аж яйца болят.

Влад отодвигает Германа, выходит. Полина вопросительно смотрит на мужчину.

— Герман?

— Полина…

Но он не успевает ничего сказать, по квартире разносится трель дверного звонка, Герман хмурит брови, ведет головой. Полина делает несколько шагов, но он останавливает ее в дверях, прижимая к себе.

— Ты кого-то ждешь?

— Нет.

Звонок повторяется, Герман стоит, не шевелясь, его руки с силой сжимают Полину за талию, взгляд в сторону, он думает, по их ли это души, и как так быстро их смогли вычислить. От Суханова все еще ничего, это бездействие и неведенье реально напрягало нервы, единственное, что его сдерживает, чтобы не наломать дров и не начать войну, это то, что они в чужом городе, и эта девушка.

— Но кто-то решил прийти к тебе в такой поздний час.

— Я не знаю.

Полина правда не знала, кого могло принести к ней ночью. Илонка? Нет, она бы позвонила. Черт, она так и не включила телефон. Валентин? Да быть этого не может.

— Ты думаешь, это те люди, что искали вас? — Полина говорит шепотом, а в дверь все звонят. — А еще, вас искал наш управляющий, Валентин Малых, он спрашивал у меня о мужчине с татуировкой ворона на руке.

Полина тараторит все это на одном дыхании, громким шепотом, вцепившись ему в плечо. Перебирает в голове все варианты событий, что могут быть, но выходит чистый боевик, ей кажется, что если открыть дверь, ворвутся люди с автоматами и расстреляют их всех.

— Тебя никто не тронет.

Он снова читает ее мысли, говорит тихо, касаясь губами виска, от этого приятно и спокойно.

— Немец, я открою и вырву руки, можно?

Герман лишь кивает головой, Полина дергается за ним, но ее не пускают.

— Стой тихо и ни звука.