Глава 83.

Кажется, прошли часы, прежде чем двери операционного блока распахиваются и к нам выходит седой врач.

Он выглядит бесконечно уставшим: маска спущена на подбородок, на лбу глубокие борозды от долгого напряжения.

Я чувствую, как рука Ани в моей ладони становится костяной, безжизненной. Она не дышит.

— Жить будет, — голос доктора звучит хрипло. — Ранения тяжелые, потерял много крови, но молодой организм справился. Сейчас переводим в реанимацию, к утру состояние должно стабилизироваться.

Аня всхлипывает — коротко, надрывно — и обнимает врача, смеется плача.

— Слава Богу. Спасибо, спасибо вам! Когда я смогу его увидеть.

— Пока не могу сказать. Давай вы оставите свои контакты.

— Нет, я дождусь. Мне просто его увидеть, убедиться, что с ним все хорошо.

— Тогда ждите, вам сообщат.

Я прижимаю её к себе, пока она оседает на стул.

— Оль, поезжай домой, — шепчет она спустя время, уткнувшись мне в плечо. — Я останусь тут, Рома скоро приедет. Иди, отдохни.

— Не выдумывай, — я качаю головой, сильнее сжимая её пальцы. — Одну я тебя здесь не оставлю. Даже не проси.

Я вру. Вру себе и ей. Я не могу уйти не потому, что я такая преданная сестра, а потому что в паре десятков метров отсюда, за такими же белыми дверями, лежит человек, который стал моим персональным проклятием. И я не уйду, пока не увижу его

Спустя еще полчаса Люся, еще раз уточнив что-то у медсестры и бросив в сторону Равиля короткое «держи меня в курсе», наконец уходит.

Её каблуки стучат по кафелю всё тише, пока звук не растворяется в конце коридора.

Становится тихо.

Равиль, прислонившись затылком к стене, прикрывает глаза и замирает — кажется, он научился спать стоя, как солдат.

Аня, измотанная слезами и ожиданием, засыпает на моем плече, её дыхание становится ровным и тяжелым.

Я осторожно высвобождаю руку и встаю.

Ноги затекли, в коленях неприятная слабость.

Медленно, стараясь не шуметь, иду к посту медсестры. Девушка в белом халате спит, уронив голову на сложенные руки. Перед ней — раскрытый журнал регистраций.

Сердце бьется где-то в горле. Я быстро пробегаю глазами по строчкам. Фамилии, цифры, время... Вот оно. Хасанов Р. М. Палата №7.

Я оглядываюсь. Равиль не шевелится. Аня спит.

Я поворачиваю за угол, в сторону реанимационного отделения.

Здесь свет приглушен, пахнет озоном и какими-то горькими лекарствами.

Каждое мое движение кажется оглушительным.

Если меня застукают, что я скажу? Что перепутала палаты? Что я его... кто?

«Невеста» уже была. Я — никто. Пустое место в его официальной биографии.

Табличка с цифрой «7» на белом пластике. Ручка двери холодная, поддается бесшумно.

Я проскальзываю внутрь и замираю, боясь выдохнуть.

В палате темно, только мониторы светятся тусклым синим светом.

Писк аппаратуры — монотонный, ритмичный — заполняет пространство.

Рустам лежит на высокой кровати, опутанный проводами и трубками.

Половина его лица скрыта плотной повязкой, на плече — бурое пятно, проступившее сквозь бинты.

Он кажется огромным и одновременно пугающе беззащитным.

Вся его мощь, вся его животная агрессия сейчас поставлены на паузу. Я подхожу ближе, чувствуя, как к глазам подступают слезы — злые, жгучие.

«Зачем ты это делаешь со мной, Рустам? Почему я здесь?»

Почему без него моя жизнь кажется мне серой, раскрашенной лишь чужими историями. А с ним мне хочется доказывать себе и другим, что я личность, а не просто безымянное пятно.

Я протягиваю руку, пытаясь коснуться его ладони, лежащей поверх одеяла, но замираю в паре сантиметров.

В этот момент аппарат у изголовья начинает пищать чуть быстрее, и Рустам делает глубокий, свистящий вдох.

— Тебе нельзя тут находиться.

Поднимаю резко голову. Глаза закрыты, только губы шевелятся. Пересохшие. Тут же беру с тумбочки стаканчик с водой и подношу к его рту. Смачиваю ему губы, по которым он проводит языком. Снова хрипит.

— Тебе нельзя тут находится.

— Просто хотела убедиться, что мне не нужен новый любовник.

Уголки его губ чуть приподнимаются, и я ставлю стакан на стол. Вскрикиваю, когда мою руку обхватывает стальной капкан из его пальцев.

Да откуда-столько-силы-то.

— Рустам…

— А сможешь ли ты быть уверенной, что это я не я его подослал?

— А может к том3у времени ты уже женишься и забудешь про меня.

— Я жив. Так что не рассчитывай так просто от меня избавиться.

— Просто не хочу стать объектом ненависти твоей жены или невесты, — сама знаю, что несу чушь, что хочу услышать ответ, что его здоровье в этот момент меня не волнует. Потому что знаю, такие как Рустам не гибнут так просто. Такие выбираются из любой задницы и становятся только сильнее.

— Я не собираюсь жениться.

— Твоя невеста Люся с тобой не согласится.

Охаю, когда глаза Рустама, покрасневшие, словно уставшие, открываются, впиваясь в меня.

— Я думал ты не следишь за моей сексуальной жизнью.

— Не слежу. Мне вообще все равно. Отпусти…

— Я не собираюсь жениться.

Странное удовольствие вызывают его слова. Щекотят где – то ниже живота.

— Мне все равно.

— Я так и понял. Как Вадим?

— Операция прошла успешно, жить будет. Зря ты его в свои игры втянул.

— Он работает в органах и давно привык к опасности. А тебе уже пора.

— Позвать Люсю?

— Да, позови, если за мной придут, ее мне будет не жалко.

— Я рада, что с тобой все нормально.

— Я знаю, что рада. Кто ещё сможет удовлетворить твои ненасытные аппетиты.

— Дурак, — трогаю его влажные от крови волосы, убираю прядь, упавшую на лицо. – Выздоравливай скорее.

Он отпускает мою руку, а я тороплюсь выйти, чувствуя, как ком слез в горле готов порваться.