Глава 95.

Сегодня народу было немного, так что я даже успевала почитывать новую книгу, которую с утра притащил Рустам. "Как скрыть убийство". Подкалывает в общем.

Руки до сих пор слегка подрагивали, а перед глазами то и дело всплывала картинка: Рустам на пороге моей квартиры, капли чужой крови на его лице и тихий, почти неживой шелест его признания.

К бару с танцпола пришли Данила и Катя. Данила выглядел пришибленным — мы не общались с того случая с Рустамом. Но я все равно планирую пойти на новый сезон марафона. Я даже написала ему сообщение. Он ответил, но вел себя все равно как обиженный.

А вот Катя… Катя сияла. На ней было изумрудное платье, которое стоило больше, чем моя годовая зарплата в библиотеке, и этот взгляд — сытый, торжествующий, хищный.

Они подошли к бару. Катя опустилась на высокий стул, картинно закинув ногу на ногу, и постучала безупречным маникюром по дереву.

— Оля, налей-ка мне «Маргариту». И побыстрее, — бросила она, даже не глядя на меня. В её голосе сквозило такое неприкрытое превосходство, что внутри у меня что-то окончательно перегорело. Жалость сменилась ледяным спокойствием.

Я медленно поставила стакан. Достала шейкер. Лед со звоном упал в металл, как погребальные колокольчики по нашей дружбе. Я смешала коктейль, аккуратно сделала соляную каемку и пододвинула бокал к ней.

— Знаешь, Катюш… — я оперлась руками о стойку, глядя ей прямо в глаза. — Держи свою «Маргариту». Наслаждайся каждым глотком, потому что это будет последняя твоя выпивка в этом клубе. Больше ты сюда не зайдешь. Никогда.

Катя замерла с поднесенным к губам бокалом. Её глаза округлились, а потом она разразилась коротким, лающим смешком.

— А ты ничего не перепутала, дорогая? Ты тут просто барменша на подмене. Подай-принеси — и не более.

— Ты сама напела Микрюкову, кто я такая и что меня связывает с Рустамом, — я говорила тихо, но Данила рядом со мной заметно побледнел и втянул голову в плечи. — Ты подставила меня под удар, зная, на что способны эти люди. А теперь спрашиваешь, не перепутала ли я что-то?

Катя прищурилась, её лицо мигом утратило всё очарование, превратившись в злую маску.

— Твой Рустам скоро сядет, Оль. Пусть Альбертик вам помогает, но это только пока. Скоро я его окончательно уломаю, и этот клуб станет собственностью моего пусика. И как только это случится, ты отсюда вылетишь первой. Ты — никто, и звать тебя никак.

— Катя, — раздался за её спиной ледяной голос. Альберт появился бесшумно, точно тень. Его лицо было непроницаемым, а в глазах застыла такая скука, которая была страшнее любой ярости.

Он резко, без предупреждения, схватил Катю за волосы и одним рывком стащил с барного стула.

— А-а-а! Альберт, больно! — взвизгнула она, роняя бокал. Хрусталь разбился, заливая её туфли липкой жидкостью.

— Тупая сука, — Альберт наклонился к её лицу, продолжая наматывать её кудри на кулак. Его голос был вкрадчивым, почти нежным. — Еще одно слово из твоего грязного рта в адрес этой женщины, и ты будешь доить члены дальнобоев на Ленинградке. Ты поняла меня?

Катя судорожно закивала, из её глаз брызнули слезы, размывая дорогую тушь. Данила в это время старательно изучал узор на полу, боясь даже вздохнуть.

Микрюков отшвырнул Катю, как ненужную ветошь, и повернулся ко мне. Поправил лацкан пиджака.

— Ольга Владимировна, — он коротко кивнул мне. — Мое почтение.

Я смотрела на него, и меня всё еще подташнивало от одного его вида. Но именно этот человек стал нашим спасением. Альберт подтвердил каждое слово Рустама на допросе. Грандиозная ложь про чаепитие с дипломатом, скрепленная кровью Дёмина, сработала. Следствие зашло в тупик — против слова такого веса не попрешь.

— Надеюсь, инцидент исчерпан? — Альберт снова глянул на Катю, которая пыталась подняться, размазывая по лицу грязь и косметику.

— Вполне, — ответила я.

Микрюков взял Катю под локоть и повел к выходу. Она шла, спотыкаясь на шпильках, сломленная и жалкая. Я смотрела им вслед, и меня передернуло. Катя получила именно то, о чем просила: «сильного мужчину», который всё решает за неё. Красивую золотую клетку и хозяина, который в любой момент может сломать ей шею.

— Оль... — Данила помог собрать осколки. — Я не должен был Кате про ту ночь рассказывать, да?

— Да ты же не знал, а язык у тебя как помело, — я хлопнула его по плечу. — Завтра всё в силе? Идем на марафон проектов.

— А меня не убьют? — он опасливо кивнул на второй этаж, в сторону кабинета Рустама.

— Только если я очень попрошу, — подмигнула я, и он испуганно посмеялся. — А танцевать-то будем? Или ты считаешь, что я тоже в клетке?

— Конечно будем. Нужно же как-то развлекаться в этой клетке.

Мы засмеялись, но Данила резко осекся и поспешил скрыться, когда к стойке подошел Рустам.

— Оль, я закончил. Поехали.

— Ну, а я еще работаю, Рус. Смена не кончилась.

— И?

— Что «и»? Езжай, отдыхай. Завтра увидимся.

Рустам посмотрел на меня волком. Когда какой-то мужчина попытался подойти к стойке, чтобы заказать выпивку, Рус просто дернул головой и рявкнул:

— Съебался отсюда!

Бедолагу как ветром сдуло.

— Рустам, прекрати пугать клиентов.

— Оль, одно мое слово — и работать ты здесь не будешь.

— Рус, одно мое слово — и я найду работу в другом ночном клубе. А благодаря Даниле буду не только напитки наливать, но и танцевать на сцене.

— Ты... смертный приговор ему подписываешь, — прошипел он, но я лишь улыбнулась, чувствуя пьянящий вкус победы.

— Шантажируешь меня? — Рус подался вперед, его глаза опасно блеснули.

— Конечно, — я наклонилась к нему через стойку. — Убьешь меня?

— Как только ты закончишь смену, — бросил он, развернулся и ушел.

А через минуту в клубе взвыла пожарная сигнализация. С потолка мощными струями хлынула вода. В начавшемся хаосе, среди криков и океана бегущих к выходу тел, Рустам стоял неподвижно посреди зала и смотрел только на меня.

Когда последний гость вылетел на улицу и сирена смолкла, в мокром, пустом клубе остались только мы. Он шагнул ко мне, усмехаясь. Вода стекала по его лицу, делая его похожим на того мальчишку из прошлого, но в глазах горела власть.

— Поехали спать, Оль. Смена окончена.

— Знаешь, я долго задавалась вопросом, как ты из мальчишки, который прятался в библиотеке от полиции, превратился в этого... авторитета.

— И?

— Больше не задаюсь.

Я взяла сумку и вышла из-за бара прямо в его объятия. Рустам тут же накинул на меня свой сухой пиджак. Пока мы шли к машине, я сунула руки в карманы и нащупала карточку. Достала, посмотрела на экран — перевод на огромную сумму с кучей нулей.

— Это куда ты столько отправил?

— Да в фонд один...

— Деньги отмываешь?

— Хотел Вадиму дать на реабилитацию, а этот придурок больше не желает со мной связываться. Гордый, как и вся ваша порода. Пришлось через фонд действовать. Типа «помощь раненым офицерам», всё легально.

— То есть ты открыл целый фонд только ради того, чтобы помочь Вадиму? — я замерла у машины.

— Пришлось. Но ты права, через него можно неплохо деньги прокручивать.

— Всё, не хочу слушать.

— А идея, кстати, твоя была. Про «помощь ближнему».

— Отлично. Всю жизнь мечтала быть генератором идей одного зарвавшегося бандита.

— А так и есть. Лучшие идеи ко мне приходили всегда после наших встреч.

— Ужас, Рус. Это я, получается, автор всего того беспредела, который ты творил?

— Живи теперь с этим, — усмехнулся Рустам и впился в мои губы поцелуем, как только за нами захлопнулись двери машины.