Глава 14

« – А теперь послушайте меня внимательно, – голос Саманты стал тихим. – Я вам кое-что скажу, но обещайте, что ни при каком раскладе не признаетесь в этом моему кузену. Иначе он оторвет мне голову, и все полетит к чертовой матери.

Эл ощутила давление, которое исходило от кузины мистера Бейли, но кивнула, посматривая на сумку с вещами, которую привезла минутой ранее девушка.

Саманта, удовлетворенная согласием, плюхнулась на край постели и поманила к себе Элеонор. Та нерешительно сделала шаг, но все же опустилась рядом, прислушиваясь к шепоту малознакомой девушки. Все-таки лучше выслушать ее, чем отказываться от помощи. Она и так помогла, успокоила, многое объяснила.

– Дэй мне точно голову оторвет, – проговорила Саманта, складывая на коленях свои тонкие руки. – Но я не могу не вмешаться. Понимаете… Дэй, он очень самостоятельный. То есть, он не хочет, чтобы его что-то связывало с семьей. С нашей семьей.

– Не понимаю, – пролепетала Эл, пытаясь сообразить, что же имела ввиду девушка, выделяя слово семья своеобразным тоном, который она не слышала раньше.

– Не заостряйте на этом внимание, – выдохнула Саманта, переплетая пальцы в замок. – Просто все это может закончится не очень хорошо. Я хочу помочь Дэймону, но он откажется. Я могу ему помочь, вся семья может, но тогда он будет обязан. А он ненавидит быть в долгу.

Эл сглотнула вязкую слюну. Быть в долгу. Именно так она себя чувствовала, понимая, что прошлой ночью мистер Бейли ее спас, и теперь она задолжала ему жизнь. Как же она понимала его…

– В общем, вот, – Саманта перестала говорить, расцепляя пальцы. Правая ладонь скользнула в карман ее спортивных штанов, и вскоре перед Эл возникла маленькая коробочка, которую протягивала ей Саманта.

– Что это?

– Мой маленький подарок, – горько улыбнулась девушка. – Знаю, мы – оборотни и все дела, но даже у нас в определенные дни не бывает достаточно способностей, чтобы… Ну, в общем, сейчас я больше ничем не могу вам помочь.

Последние слова она произносила с такой горечью, что Элеонор, не думая, выхватила из ее рук коробочку и решительно открыла. На дне лежала пара сережек. Самые простые непримечательные гвоздики.

– Это передатчик. Если что-то пойдет не так, и вы пропадете, – поспешила договорить Саманта, вернув своему голосу уверенность, – то мы сможем найти вас. И помочь. Да и запасной план всегда лучше, чем его отсутствие.

Эл с недоверием смотрела на серьги, пытаясь понять, что же с ней могло произойти, раз Саманта предложила той воспользоваться каким-то шпионскими штучками.

– Хорошо, – выдохнула она, вынимая первую сережку. – Но я все еще надеюсь, что ничего хуже прошлой ночи не случится.

– Кто знает, – пожала плечами Саманта, поднимаясь. – А теперь переодевайтесь, я пойду к брату. Будем ждать вас внизу.

Элеонор провожала девушку, еще долгое время размышляя над тем, во что ее втянули. Но в мочках ее ушей все же оказались те самые сережки, на которые никто не обращал внимания.

Теперь она была неслыханно рада тому, что приняла от Саманты помощь и согласилась воспользоваться запасным планом.

«Хотя бы какой-нибудь, чем вовсе никакого», – размышляла Эл, пытаясь прочистить горло, которое саднило. Будто кто-то воткнул в рот огромную трубку и вытащил ее, раздирая внутренности. Но это всего лишь последствия дыма, который ворвался в комнату после неизвестного щелчка.

Элеонор потребовалось время, чтобы вспомнить все детали прошлого вечера и ночи, когда она оказалась наедине с Дэймоном. Они были вместе. Были так рядом, что не хватало воздуха, а легкие обжигало совершенно иное чувство. Сейчас же осталась лишь боль.

Она очнулась примерно час назад. Способность нормально дышать вернулась минуты три назад. А до этого времени Эл практически не переставая кашляла, плевала едкую слюну, ворочалась с боку на бок, кряхтя и пытаясь выругаться. Ей было так плохо, что она невольно вспомнила свое единственное похмелье, случившееся в пору студенчества. Одна вечеринка, на которой Эл довелось попробовать дикое пойло, которое притащили ее однокурсники и после которого она чуть не умерла от не менее дикой головной боли и желания вывернуть желудок наружу. Тоже самое происходило с легкими, пока Эл пыталась выкашлять весь дым, который она успела вдохнуть.

Но не это было самым страшным в данной ситуации, а то, что Эл совершенно не понимала, где она находится и что случилось с Дэймоном.

Собравшись с силами, она поднялась, но ноги не слушались, и Эл сползла вновь на жесткий пол. В комнате, в которой ее держали, было темно, но сюда проникало достаточно света, чтобы разглядеть некоторые делали. Точнее, то, что здесь практически ничего не было. Лишь высоко под потолком узенькое окошко, в которое Эл не вылезти при всем желании, и запертая дверь, которую она многократно пыталась открыть. Сдавшись, Элеонор вздохнула и коснулась волос, отбрасывая спутанные пряди назад. Серьги все еще были на ней, и если Саманта не обманула ее, то Эл будет продолжать верить в запасной план.

Ее найдут. Обязательно найдут.

Дэймон обещал защищать ее, и от этого сердце Эл замирало в сладко-болезненном спазме, а после трепетало. Она ждала его, шептала его имя, жмурясь и растирая холодными ладонями озябшие плечи.

Элеонор будет ждать.

***

Первый удар ожидаемо пропустил. Невозможно предсказать, откуда появится вампир, когда собственные силы на исходе. Но ощутив пронзительную боль в опустошенном теле и впечатавшись лицом в жесткую землю, Дэймон поднялся на ноги и приготовился.

– Не смей, – шипел голос вампирши, которая удивительным образом смогла трансформироваться за две ночи.

Теперь она не выглядела исхудавшей замученной девчонкой. Ее кожа приобрела синевато-белый оттенок, волосы не болтались бесформенной паклей, а лицо не выглядело так, словно его высушили. Вампирша пила эти ночи, напитывалась силой и пришла, когда почувствовала свою мощь или поймала след.

Норт все предусмотрел. Избавиться от врага, заманить второго в ловушку. Идеальный план. Но Дэймон так просто не сдастся. Он будет сражаться до конца, даже если его шансы с каждым ударом стремились к нулю.

– Где он? – вампирша продолжала шипеть и наносить удары.

Кровь проступила и намочила одежду Дэймона, но он не чувствовал боли. Адреналин бил в голову, заставляя превозмогать страх и подпитывать зверя.

– Я не знаю, – рычал медведь, начиная ломать кости.

– Не смей, – повторила вампирша, замерев. С ее длинных изогнутых пальцев капала его кровь. Она так и не вцепилась в его горло, и у Дэймона был шанс все-таки попробовать победить монстра.

– Мы в ловушке, – рыкнул Дэй, пытаясь совладать с рвущимся наружу зверем. Он понимал, что медведь раскрошит его кости, превращая тело в звериную сущность, но обратно Дэй уже не обретет себя. Луна не поможет ему сегодня. – Нас выманили в ловушку. Они охотятся за тобой! – хрипел Дэймон, перекрикивая медвежий рев. – Норт охотится за тобой, а не ты за ним!

Вампирша качала головой, сотрясая длинными локонами, приобретающими оттенок бронзы. Она возвращала себе силы, но все еще была недостаточно готова, чтобы противостоять ловушке Норта, если угодит в нее. Дэймон знал, что Норт не высунет носа, пока с ним не будет покончено. А после… После он уже ничего не узнает.

Отразив еще один удар, Дэй плюхнулся на землю, ударяясь коленями. Ладони, покрытые грязью, были стерты в кровь.

– Нас убьют здесь. Тебя и меня.

– Нет, я пришла за ним! Где он? – будто ослепленная своей ненавистью, шипела вампирша, готовясь к новому удару. Ее клыки заострились, уродуя рот и превращая его в пасть. Губы стали тонкой полоской кожи синего цвета, подбородок удлинился, и по нему текла капелька крови. Вампирша ранила сама себя. Но зачем?

Дэймон, пораженный увиденным, не сразу понял, что вампир пила собственную кровь. Облизав языком рану, она приняла стойку для броска.

– Он забрал самое дорогое, что у меня было, – взывала она, изгибаясь. – Забрал самое дорогое! А ты знаешь, где он! Где?!

Вампирша наотрез отказывалась слушать его. Ослепленная ненавистью и движимая какой-то неизвестной для Дэймона целью, она готова была уничтожить мир вокруг, лишь бы отыскать своего истинного противника.

Поднявшись на ноги, Дэймон тряхнул головой. Он сразится. Ради Элеонор. Ради нее… Ведь и у него появилась цель, нечто дорогое, что он хотел бы защищать. Даже ценой собственной жизни.

– Мы погибнем здесь, – прорычал он, принимая стойку для атаки. – Я умру здесь. Ты – в его лаборатории.

Вампирша трясла головой, шептала, оглушенная, и скалилась.

Дэймон хмыкнул. Бесполезно. Он не дозовется, не докричится до твари. Рассудок покинул монстра, оставляя за собой лишь дикое желание уничтожать. Пожалуй, сейчас для Дэймона подобный план был лучшим. Он выпустит зверя, и пусть после уже не вернется в свое человеческое тело, но этот бой он примет достойно.

Последний бой.

– Эй, может, уступишь место? – насмешливый голос, словно сверхзвуковая боеголовка, врезался в замутненное сознание Дэймона.

Он вздрогнул, отличая источник голоса от царящих вокруг звуков. Дернув головой, нашел смеющегося вампира и ужаснулся, понимая, кто именно говорил.

– Не может быть, – прорычал, не веря своим глазам. – Каин?