ГЛАВА 12
Марьяна откладывала роковой день сколько могла. Чувствовать себя мышонком, пытающимся поймать кота в его же собственном логове, оказалось до обморока страшно и дико, когда она начинала реально оценивать все риски. Но только не было у нее времени и возможности для размышлений. Насте не становилось лучше. Даже вопросы к родителям были излишни…
Ноги подгибались, к горлу подступала тошнота, живот крутило, вся она горела, как в горячечном бреду, когда заставила себя наконец-то выйти из дома и отправиться по сотни раз продуманному маршруту. В кармане, во взмокшей от волнения ладони, был зажат шприц на пять кубиков с собственноручно приготовленным раствором. Разводить порошок согласно инструкции нужно было в полутора литрах воды, но она сыпанула на глаз, чтобы раствор получился концентрированным. Для надежности. Сколько раз она пыталась понять, следит ли за ней кто-нибудь… В книгах часто писали, что люди всегда чувствуют чужой взгляд, особенно в толпе. Марьяна ничего такого не чувствовала, ничего не ощущала. Единственное, что ее накрывало с головой, был удушающий, парализующий кошмар, от которого стало совсем дурно, когда она вышла из автобуса у главного входа в парк.
Может быть, она всегда была ужасной трусихой. А, может быть, это место сводило с ума любого, кто к нему приближался. Во всяком случае, даже сейчас, в пять часов солнечного весеннего вечера, девятого мая, тут царило полное запустение и тишина, как и в прошлый раз. Ни случайных прохожих, ни жильцов из близлежащих районов, выгуливающих собак, ни болтающихся без дела подростков, которые часто любили всякие потаенные местечки для своих тайных сходок или разборок… Только унылая, давящая, странная тишина посреди огромного, никогда не замолкающего города. Кажется, даже ночью это место не выглядело настолько жутким и отталкивающим, как днем… Сейчас девушка искренне недоумевала, как только ей хватило духу прийти сюда в полнейшей темноте, с фонариком, забраться в особняк и украсть что-то, принадлежащее хозяину этого призрачного мира.
Она понятия не имела, как далеко должна зайти и что должна делать. По некоторым заверениям с сайтов, которые она читала, вампир должен был спать днем, спрятавшись от света. Он должен быть сытый, спокойный и умиротворенный. Кровь из небольшого пореза, который она сама нанесла себе новой бритвой и тут же заклеила пластырем, он должен был учуять, только когда проснется и выйдет на прогулку после захода солнца. Может быть, она должна прикоснуться к чему-то, чтобы оставить свой след? Или он учуял бы ее и так, спустя несколько часов после ее ухода? А еще ее больше всего мучил вопрос — всегда ли он спит днем? Ведь нигде не было написано, что ночные хищники совсем не могут выходить из своих убежищ при свете солнца…
На самом деле все эти размышления уже давно были позади. Она прокручивала их в голове сто тысяч раз, а сейчас единственное, на что ее хватало, это держаться на ногах и идти вперед, затравлено глядя по сторонам. Сама себя не помня, она все-таки вышла к особняку и замерла, завидев его издалека среди совсем уже подросшей, но все еще по-весеннему свежей листвы. Не сводя взгляда с окон и пытаясь охватить их все разом, она прошла еще метров пятьдесят, инстинктивно прячась за зарослями кустов и деревьев. Оставаться на дорожке и дальше стало невыносимо страшно. Дом будто сам следил за ней своими стеклянными глазницами. Марьяна спряталась за ближайшим деревом в парковых зарослях, окружающих особняк, и остановилась. Пусть это и глупо, но раз она все равно сюда пришла, то лучше было действовать наверняка. Девушка сняла пластырь с пораненного пальца и коснулась раной коры дерева. Крови уже практически не было, но для эксперимента этого будет вполне достаточно.
Она уже готова была улепетывать отсюда с чувством выполненного долга и огромного облегчения, когда заметила какое-то движение в одном из окон второго этажа. Сердце подскочило и упало, подпрыгнуло вновь и задрожало, пытаясь вырваться из груди. Паника почти подкосила ноги, но все же она начала пятиться, спотыкаясь и вся дрожа. Еще пара шагов, а потом Марьяна развернулась на сто восемьдесят градусов и бросилась прочь, совсем так же, как в первый раз. Теперь спина горела от ощущения преследования. Она невольно представляла себе, с какой скоростью хозяин дома, увидев ее, слетел вниз по лестнице и рванул вдогонку.
Только выбравшись из парка и перелетев через дорогу, чуть не угодив под колеса автомобиля, она остановилась, оглянулась и немного отдышалась. Никого на той стороне видно не было… Только та же тишина, спокойствие и пустота.
— Черт, черт, черт… — Девушка перевела дух. Оставалось только надеяться, что в ее возрасте не случаются сердечные приступы, потому что буквально только что ей казалось, что она может умереть от страха. Чтобы не задерживаться здесь дальше, она припустила к остановке. К счастью, автобус не заставил себя долго ждать и в два счета доставил к метро. Вместе с ней никто не садился. Рядом с парком она так никого и не увидела, хотя прошла в самый конец салона и внимательно наблюдала из заднего окна.
Влившись в толпу подземки, Марьяна почувствовала себя намного легче. Здесь совершенно не мучило ощущение, что кто-то может схватить тебя в любой момент, куда-то потащить или убить на месте. Теперь она могла просто направиться в центр и гулять по шумным праздничным улицам, ничего слишком сильно не опасаясь. Она понятия не имела, каким образом вампиры устанавливают контакт со своей жертвой, но все же надеялась, что это случится как-то по-человечески…
Может быть, как бы случайное знакомство и предложение прогуляться… Может быть, ей удастся по косвенным признакам определить, вампир перед ней или нет… Например, он должен отказываться от еды и напитков… и, возможно, как-то реагировать на кровь… Если бы потребовалось, она могла бы еще раз пораниться в его присутствии…
Чтобы не сойти с ума от напряжения, Марьяна разрешила себе немного расслабиться: съела парочку десертов в любимом кафе, побродила по магазинам, купив какую-то безделушку, послушала уличных музыкантов, зашла в книжный, насладилась последним светом дня… Это было странное ощущение — провожать солнечные лучи перед встречей с неизвестным призраком летних сумерек. Впрочем, оживленная праздничная атмосфера города и белые ночи отгоняли страх, а вместе с ним и порождения ночных кошмаров. Иногда ей хотелось верить, что все это бред, что монстрами бывают только люди, а не мистические твари…
Часов в восемь вечера улицы наполнились толпами народу, которые единым потоком тянулись к центру, чтобы посмотреть салют. Марьяна еще никогда не ходила на салют одна, но в последнее время она совсем забыла про подружек и компанию сверстников. Наверное, им тоже было не до нее. Большинство получали высшее образование и, пожалуй, стали относиться к ней немного свысока. Оказавшись среди огромного скопления людей, Марьяна вдруг вспомнила про свою нынешнюю "профессию". Стало неприятно от осознания собственного падения. Однако, снявши голову, по волосам не плачут. На самом деле время и место, чтобы поживиться, было великолепное. Она неплохо сегодня подзаработает… Даже если вдруг кто-то что-то заметит, она всегда успеет сначала смешаться с толпой, а потом улизнуть в какой-нибудь переулок.
Салют засверкал и заискрился на бледно-сумеречном небе, оглушая всех громовыми раскатами. Пока люди восторженно смотрели в небо и кричали ура, Марьяна незаметно, как кошка, скользила сквозь толпу, иногда тоже поглядывая на распускающиеся над головой огненные цветы. Когда все стихло, она осторожно огляделась по сторонам — вроде бы, никто ее не засек. Можно было еще немного спокойно погулять или отправляться домой. Что-то не было похоже, чтобы ее кто-то преследовал, хотя в их районе, конечно же, будет не так людно и потому, наверняка, страшновато.
Она уже решила идти к метро, когда по спине вдруг прошелся легкий, приятный озноб, а сердце нежно затрепетало, будто ее коснулся кто-то, чьего прикосновения она долго ждала и желала. Девушка удивленно осмотрелась. Ее никто не касался. На нее никто даже не смотрел. Все шли по своим делам и не обращали на нее внимания. Только волнение все равно вдруг усилилось. Оно растеклось по всему телу томительным жаром, ощущением сладкого предвкушения, непонятным стремлением что-то или кого-то найти. Дыхание участилось, пальцы невольно сжали шприц в кармане, но тут же его отпустили. Она облизала губы, остановившись в нерешительности, а потом вдруг повернула и пошла совсем не в том направлении, в каком собиралась. В какой-то миг ей, возможно, показалось, что происходит что-то странное и опасное, но сознания будто коснулось нечто сильное, горячее, зовущее. Оно отсекло все сомнения, нейтрализовало посторонние мысли, утихомирило страхи. Губы будто тронул невидимый поцелуй, разжигая внутри огонь желания. Теплый ветер забрался даже под одежду, опутал, обвил, обласкал и поманил куда-то, как невидимые руки, затягивающие в объятья. Марьяна задохнулась от эмоций, растерялась, совсем забыла, что она тут делала, куда собиралась, и безропотно пошла туда, куда ее звал невидимый шепот, теперь звучавший у самого уха и распаляющий, соблазняющий, требующий…
Она не понимала и не осознавала, куда и зачем идет. Она лишь следовала зову. Жаркий шепот превратился в низкий приказывающий голос. Он дразнил, волновал, обещал, растлевал и совращал, хотя никаких слов она не могла различить… только отклики собственных чувств на какой-то странный любовный призыв. Да, она чувствовала сейчас дикое животное возбуждение, всепоглощающее и безумное. Ее звал самец — сильный, умный, красивый, властный, возбужденный и не терпящий возражений. И почему она должна была сопротивляться такому? Собственное желание и отклик казались естественными, как дыхание, как кровоток, как сердцебиение…
Толпа, через которую она пробиралась вначале, расступилась и растворилась где-то за спиной. Сейчас ее окружала темнота, тишина и спокойствие. Голос слышался отчетливо и вибрировал, он пел в голове, в груди, внизу живота. В какой-то момент ей показалось, что она различила в зове собственное имя: «Марьяна». Она чуть тряхнула головой и вдруг увидела, что оказалась в каком-то чужом, заброшенном, темном дворе-колодце. Прямо перед ней, в десятке метров, скрипнули ржавые качели. Страх мгновенно подступил к горлу, перехватив дыхание, волосы встали дыбом на затылке, сердце замерло в невесомости.
— Ты искала меня, — невозмутимо и без ненужных вступлений ответил на мучивший ее вопрос незнакомый мужской голос, заставив девушку вздрогнуть, вглядываясь в какую-то затемненную фигуру в тени старого покореженного дерева. Голос был низким, но певучим и молодым, в нем не чувствовалось никакого напряжения, лишь чарующая сочная притягательность. Марьяна задышала чаще, намного чаще, ее сердце пустилось вскачь, а пальцы в кармане инстинктивно сжали шприц.
— Вас? Кто вы? Я что-то ничего не понимаю… — она тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения и тут же еще раз изумленно осмотрелась по сторонам, будто не веря, что все это реальное.
— Это я тебя звал, — пояснил мужской голос, в котором теперь звучала легкая усмешка.
— З-зачем? Мы знакомы? — на выдохе произнесла она, отступая. Предчувствие смертельной опасности уже высосало кислород из ее легких, сковало движения, заставило оцепенеть.
Из темноты неспешной прогулочной походкой выступила высокая мужская фигура и предстала перед девушкой во всем своем эффектном облике молодого столичного денди: короткий легкий распахнутый плащ-шинель; белоснежная рубашка по фигуре; узкий черный галстук; великолепно сидящие классические черные брюки на ремне; элегантные туфли; отпущенные до плеч густые волосы светлыми локонами развеваются по ветру, длинная челка ниспадает на скульптурно красивое лицо. Выразительные рельефные губы мужчины искривились в едва заметной улыбке, ленивый взгляд с поволокой медленно прошелся по всей фигуре Марьяны и остановился на глазах. Стало неловко, не по себе, жарко. Засосало под ложечкой, сердце все так же неистовствовало, а еще он растревожил в ней желание. Красивый молодой парень, с аристократической осанкой и манерой держать себя, с царственной самоуверенностью и манящим, порочным взглядом.
Мужчина приблизился еще, остановился всего в паре метров, и девушка в полной мере ощутила свою уязвимость перед ним. Она едва доставала ему до плеча, к тому же его близость почему-то притягивала и пугала одновременно. Это то же самое, что столкнуться со львом нос к носу. С одной стороны, к великолепному, величавому хищнику хочется прикоснуться, ощутить его тепло, силу, мягкость его шерсти, зарыться лицом в его густую гриву. С другой стороны, ты понимаешь, что нужно бежать или защищаться, потому что этот дикий непредсказуемый хищник может запросто разорвать тебя на клочки, ведь ты — его добыча, его пища. И он не поддается дрессировке, не знает, что такое правила, он только чувствует голод и жаждет крови. Молодой человек как-то нетерпеливо покусал губу. Кажется, в бледных сумерках белой ночи блеснули его клыки — белоснежные, острые, неестественно удлиненные.
— Нет, не знакомы… Но хотелось бы это исправить. Причем немедленно, — ответил мужчина после затянувшейся паузы и одарил ее улыбкой, холодной как сама смерть, потому что теперь Марьяна хорошо разглядела его оскал, с действительно длинными и острыми клыками, как у крупного дикого кота или волка. Он сделал к ней шаг. В его лице что-то поменялось едва заметно. Ушла мягкость юношеской красоты, остались только грубые линии и черты, диковатые, чем-то напоминающие морду хищного зверя. Марьяна не успела рассмотреть детали, она ошарашенно попятилась, дрожащими пальцами срывая защитный колпачок с иглы шприца в кармане. Колпачок был тугой и снялся как-то неловко, игла вонзилась в кожу, неглубоко, но болезненно. Только времени на задержку не осталось, потому что существо, только что похожее на привлекательного юношу, а сейчас вдруг превратившееся в озверевшее чудовище, налетело на нее, как взбесившийся ураган, и сжало в удушающих объятьях, зубами нацелившись точно на пульсирующую на шее артерию.
Еще какая-то доля секунды — и ее руки оказались бы зажаты в его звериных тисках, но до этого она все же успела крепко сжать в кулаке шприц и со всего маху вонзить его в бедро мужчины, введя в мышцу заранее приготовленный раствор. Из-за этого укола его рывок оказался неточным, и звериные челюсти клацнули всего в сантиметре от ее шеи. Тем не менее, он даже не дрогнул. Марьяна уже приготовилась умирать. Однако, руки нападающего вдруг ослабли и повисли безвольными плетьми. Она тут же отскочила назад, изумленно наблюдая, как мужчина тяжело упал на колени, а затем лицом вниз.
Полминуты Марьяна не двигалась, будто ноги приросли к асфальту. Затем, не сводя взгляда с лежащего перед ней тела, осторожно, крадучись, обошла его справа. Боже, что она наделала?! Защитила себя от вампира или убила человека?? В любом случае он на нее нападал, но все-таки оказаться преступницей, убившей человека смертельно опасным веществом, было бы дико. Это уже не воровство и даже не кража со взломом… Прав был Виктор — никакая она не хорошая…
Девушка затравленно огляделась по сторонам. Двор-колодец смотрел на нее множеством темных окон. Вроде бы, дом был нежилым, но что если все равно кто-то там обитал и видел, что произошло?! Марьяна натянула на голову капюшон, а на нижнюю часть лица — легкий шарф, предусмотрительно намотанный на шею именно для такой цели, затем заставила себя приблизиться к распростертому на земле молодому человеку и осторожно тронуть его кончиком кроссовка. Он не двинулся, но она все равно отскочила назад, вся дрожа. Господи, как же было страшно! Что если он очнется в любой момент?! В голове путались мысли, паника мешала думать и анализировать. В то, что произошло с его зубами и лицом, невозможно было поверить. Может быть, это был всего лишь плод ее воображения?! Все-таки она столько начиталась про вампиров, так ждала нападения одного из них, что могла нафантазировать себе не пойми чего со страха… Или не могла?! Ведь еще оставался открытым вопрос, как она вообще сюда попала?! Где находилась?! Почему пришла?! И все же нужно было в первую очередь проверить, жив он или нет… Если жив, может быть, она должна вызвать скорую?!
Сглотнув, стиснув зубы и вся собравшись, чтобы в любой момент быть готовой отскочить и бежать, она присела на корточки, выставив вперед одну ногу для упора и толчка в случае необходимости. Лицо лежащего мужчины закрывали рассыпавшиеся густые локоны, и ей пришлось осторожно сдвинуть их в сторону. Какой молодой… года двадцать три, не больше… и красивый… даже без сознания он выглядел как с обложки журнала, будто его обработали Фотошопом, чтобы убрать малейшие изъяны. Ресницы длинные и загнутые, брови густые и темные, гораздо темнее волос… щеки гладко выбриты, округлый выпуклый подбородок — идеальный, как у античной статуи, изображающей мужественного, сильного и красивого воина… Ее взгляд остановился на приоткрытых губах, всего минуту назад сочных и чувственно алых, но сейчас побледневших… Клыков за ними не было видно, но она ведь должна была все проверить…
Одной рукой зажав рот, чтобы вдруг не закричать, другой она осторожно приподняла его верхнюю губу справа. Мужчина лежал, не двигаясь, но то, что она увидела, заставило содрогнуться. Клыки заметно укоротились в сравнении с тем, что она видела недавно, но все же совсем не соответствовали человеческим. Их длина была сантиметра полтора, не меньше, да и концы были очень уж острыми… Вот черт…
Некоторое время Марьяна сидела, прижав ладони к лицу и пытаясь успокоиться. Оставалось еще проверить, жив ли лежащий перед ней вампир или нет… Собравшись с мужеством, она медленно отвела в сторону воротник его плаща и рубашки и коснулась кончиками пальцев шеи в том месте, где должен был находиться пульс. Под пальцами ощущалась слабая, но ровная пульсация. Его кожа была теплой и гладкой, а под веками вдруг шевельнулись глаза. Девушка вскочила в ту же секунду и отлетела прочь на десяток метров, тяжело дыша и в замешательстве замерев на месте. Если он сейчас придет в себя, ей точно не жить… И бежать бесполезно — он нагонит ее в два счета… Но что тогда?! Барон и его банда?! Барон, который не захотел воспринимать ее слова о вампирах всерьез… Барон, который неоднократно предупреждал, что не терпит своенравия и глупых поступков… Барон, который сам же отправил ее в дом к этому вампиру, хотя, возможно, и не знал о том, кто он… И он точно ее убьет, если она скажет, что вырубила какого-то парня на улице, вколов ему ядовитый химикат, потому что посчитала его вампиром…
Марьяна вытащила телефон и прокрутила не слишком-то длинный список контактов. У нее не было друзей-мужчин, бывшие одноклассники были совсем еще зелеными мальчишками, на которых она едва ли могла бы положиться… Тогда что же ей оставалось? Не слишком долго думая, она набрала номер Кабана.
— Миш, — прошептала она, услышав в трубке его привычно спокойный голос, — м-мне твоя помощь нужна, иначе я пропала…
— Марьяна? — немного удивился он. — Что случилось?
— Эт-это долгая история… Ты мог бы приехать по координатам, что я пришлю?! Это в центре города. Кажется…
— Я не спешу… Может, все-таки расскажешь, что произошло? — его серьезный голос совсем не обнадеживал. Похоже, без объяснений ее план точно не прокатит…
На миг Марьяна пришла в полный ступор, но потом выдала первое, что пришло в голову, запинаясь и дрожа.
— Я… я украла кошелек у одного типа… Он заметил и погнался… Мы забежали в какие-то дворы, и я его по голове ударила… Он упал… без сознания…
— Без сознания… — эхом отозвался рассудительный Кабан. Он был не из тех, кого легко можно было вывести из равновесия. — Дышит хоть? Пульс есть?
— Дышит. И пульс в норме… — неуверенно пролепетала Марьяна.
— И чего ты хочешь от меня? — невозмутимо поинтересовался Михаил.
— Я… я не знаю… — запаниковала она. — Просто приезжай за мной на машине… Я… я не смогу поднять этого типа одна… Он тяжелый…
В трубке послышался вздох. Она прекрасно понимала, насколько абсурдно звучит то, что она сказала, но сформулировать все яснее и умнее у нее сейчас точно не получилось бы. Вампир мог в любое время прийти в себя, и тогда ей точно был бы конец.
— А тебе не пришло в голову, что нужно просто свалить?! Что ты собралась делать с человеком, которого ты обокрала и вдобавок ударила по голове, скажи на милость? — теперь уже недовольным тоном вымолвил Михаил. Совсем не было похоже на то, что он спешит ей на помощь. Марьяна собралась с духом.
— Но… но… Вдруг он умрет?! Я не хочу, чтобы меня разыскивали за убийство…
— Ах вот как… Значит, ты собралась везти его в больницу и думаешь, что я стану в этом участвовать? Ничего в жизни тупее не слышал… Мне казалось, ты умная девочка… А то, может, еще в скорую и полицию со своего мобильника позвонишь?
— Нет, Миш… послушай… Я не собираюсь везти его в больницу… Я сама смогу ему помочь… В смысле оказать ему первую помощь… Моя мама медсестра, она многому меня научила, и я даже капельницу поставить смогу… Ну рану обработать уж точно… У него ушиб на лбу… Больше ничего… Наверное, легкое сотрясение… — Марьяна чувствовала, что тараторит и что все дальше загоняет себя в свою же собственную ловушку, но остановиться не могла.
Кабан недобро рассмеялся, и она его даже за это не винила.
— А ты не задумывалась, что ты будешь делать, если он у тебя на руках копыта отбросит? — наконец задал риторический вопрос он. Марьяна пришла в отчаяние. Из глаз хлынули слезы.
— Он не умрет! Миш, пожалуйста! — взмолилась она, не зная, какие аргументы еще привести. — Только Барону ничего не говори!
— С ума сошла?! — вновь вспылил мужчина.
— Миш… Поверь, если ты ему скажешь, мне конец! Он и так меня ненавидит…
В трубке послышался отборный мат.
— Он ненавидит всех, чтобы тебе было известно. И сомневаюсь, что он проникнется к тебе и ко мне глубокими чувствами, если узнает про все это.
Марьяна содрогнулась.
— Но он ведь не узнает?!..
Кабан опять выругался, а Марьяна откровенно зарыдала в трубку.
— Я даже не знаю, какого хера я тебе помогаю. Наверное, потому что ты дура малолетняя и связалась не с теми людьми. Только вечно это продолжаться не может. Шли свои координаты. Но чтобы больше ко мне не обращалась никогда. Я умываю руки. Поняла?
Звонок сбросили. Марьяна опустила дрожащую руку с телефоном, непослушными пальцами отправила точку на карте, в которой сейчас находилась, а потом убрала телефон в карман и прижала ладони к лицу. Это был конец… Ей же даже некуда было его везти… Не к себе же домой… И вообще… Что за бред — брать в заложники здоровенного парня и требовать от него чего-то… Даже если опустить тот факт, что он вампир, все это очень смахивало на полную безнадегу… Но… если все-таки был хотя бы один шанс добиться от него чего-то, разве могла она отступать теперь, когда он лежал перед ней беспомощный и вовсе не такой уж страшный, каким она рисовала его в своем воображении? Напротив, он как раз оказался дьявольским красавчиком… Вот и не верь потом романтическим историям про вампиров…
Марьяна в очередной раз перевела дыхание, утерла мокрые от слез глаза и еще раз внимательно осмотрелась по сторонам. Между тем, прошло уже минут пятнадцать, а то и двадцать, но Миша и не думал появляться… Она проверила, когда отправила ему координаты и похолодела. Полчаса?! Девушка снова покосилась на лежащего на асфальте лицом вниз молодого человека, а затем сняла с плеча сумку и принялась в ней рыться. Через пару секунд она извлекла еще два шприца и решила вколоть вампиру еще одну дозу минут через тридцать. Оставалось только надеяться, что это его не убьет…
***
Кабан был сегодня непривычно молчаливым, если не считать отборного мата, которым он сыпал, пока затаскивал вампира в машину.
— Куда мы едем? — наконец решилась спросить Марьяна. Похоже, для мужчины было уже очевидным, что сама она этот вопрос точно решить бы не смогла.
— Хоромы предложить не могу. Тебе ведь нужно место, где все это никто не засечет?
— Ну, да… — растерянно пролепетала она.
— Значит, мой вариант тебя вполне устроит. А дальше выпутывайся сама. Если он придет в себя и станет звонить в полицию — это твои проблемы. И если сдашь меня Барону — пожалеешь.
Девушка выдохнула и отвернулась к окну, наблюдая, как мимо проносятся ночные улицы города. Кажется, расставленная ею же самой ловушка захлопывалась… Если вампир очнется, не захочет идти на диалог, и ей даже не к кому будет обратиться за помощью, ее ожидало только одно — верная смерть. И все-таки шанс у нее был… Ведь говорила же та девчонка, что можно уговорить вампира обратить ее сестру… Интересно только, захочет ли он делать это безвозмездно, а если нет, то чего он пожелает взамен… Между тем, молодой человек сидел рядом с ней на заднем сидении пристегнутый, низко опустив на грудь безвольно покачивающуюся голову. Она снова коснулась его бледного запястья — рука теплая, пульс слабый, но есть, да и дыхание его теперь было хорошо различимо в тишине салона. Все-таки жив… и слава богу, без сознания…
***
Оказавшись в машине один, Кабан выдохнул и потер ладонью лицо. Он чувствовал себя полной гнидой, но по-другому все же поступить не мог. Его тоже держали за яйца и строго следили, чтобы он знал свое место. Если бы речь шла только о нем, может быть, он поступил бы и по-другому. Только у него на руках еще была жена и двухлетний ребенок, а он прекрасно знал, что Барон делает с теми, кто отказывается подчиняться или идет против его воли. Глотнув воды из бутылки, чтобы смочить пересохшее горло, Кабан набрал номер на мобильном.
— Да? — без особых эмоций ответил Виктор.
— Отвез их, куда сказали. Могу быть свободен? — также равнодушно отчитался он.
— Ты его рассмотрел? — уточнил шеф таким тоном, будто не очень-то его это и интересовало, хотя на самом деле он точно весь трясся от нетерпения, Кабан даже не сомневался в этом.
— Да, — намеренно односложно бросил он.
— Он точно без сознания?
— А хер его знает… Я что — специалист? — Кабан чувствовал, как внутри все больше поднимается гнев и отвращение. — Вроде, не шевельнулся ни разу…
— Девчонка ничего не рассказывала?
— Нет. Она придерживается первоначальной версии. Говорит, что стырила его кошелек, он на нее напал, а она оборонялась. По башке деревяшкой огрела.
— Чудесно… — язвительно рявкнул Барон, хмыкнув. — Какая-то сопля вырубила вампира, ударив деревяшкой по башке! Это феерично, блядь!
Кабан через трубку чувствовал, как шеф закипает и потому молчал.
— Хоть что-нибудь вообще удалось выяснить?! Ты там че, нах, прохлаждался что ли?! Перед тобой, блядь, был этот кровосос! Ничего необычного не заметил?
— Ничего, — мрачно сцедил Кабан, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не наорать в ответ. — Ссадина на лбу, сломанный нос и без сознания… Это все.
— Пиздец! — Барон еще какое-то время орал в трубку, сыпя трехэтажными междометиями, а Кабан, леденея и почти не слушая, вспоминал о своих ощущениях, когда этот монстр, хоть и скованный наручниками, сидел в его машине за его спиной. Воображение невольно рисовало всякую крипоту из фильмов о живых мертвецах и прочей нечисти с отрыванием голов, вырыванием позвоночника и прочим смаком с изобилием кетчупа. Зачем только он все детство смотрел эту ересь?! Лучше бы умные книжки читал.
Барон в итоге заткнулся, по-видимому, выговорившись.
— Так я могу быть свободен? — нетерпеливо, наконец, вставил мужчина, потому что добавить ему больше было нечего.
— Пока да. Но завтра наведаешься к ним и нароешь мне все, что нужно, иначе я тебя самого живьем распотрошу. Только смотри, чтобы тебя там не сожрали. Потерю двоих таких ценных кадров мне, блядь, не пережить. — Конечно, его слова как всегда насквозь были пропитаны ядом, и Кабану стало еще противнее. Однако, как и от соприкосновения с ядовитой змеей, страх и осознание опасности перевешивали тошноту и неприязнь. От такой твари нужно было держаться подальше, на очень большом расстоянии, если не имеешь возможности не просто защититься, а уничтожить полностью. У Кабана не было такой возможности, и он предпочитал молчать в тряпочку. Во всяком случае пока.
— Тогда до завтра, шеф. — Заставил себя выговорить он, чтобы не прерывать разговор слишком резко и неуважительно. Звонок прервался, Кабан выругался и завел двигатель.