Глава 23. Просто. Или не просто

Вика

Едва я вошла в квартиру, нас так притянуло друг к другу, будто мы не пару часов не виделись, а целый месяц. Я стояла, прижавшись щекой к мягкой ткани футболки, обтягивающей мощную грудь, и слушала, как стучит его сердце.

Казалось, я могу хоть всю ночь так простоять. Вернее, все утро, потому что на улице уже светало.

— Есть будешь? — тихо спросил Егор.

Его пальцы нежно поглаживали мою спину и перебирали пряди волос, все еще уложенные в прическу.

— Буду душ и тебя.

— Отличный выбор. Можем совместить.

Он очень быстро вытряхнул меня из одежды, внес на руках в ванную и поставил под горячий душ.

— М-м-м, — я прикрыла глаза от удовольствия, — тут хорошо!

— Сейчас еще лучше будет, — пообещал Егор, залезая ко мне.

Свободного места в душе почти не осталось, но это нам ничуть не помешало. Я прижималась к нему, слизывая капли воды с лица, с шеи, с груди, а он, по-хозяйски потискав мою задницу, вдруг резко развернул и прижал к стене. Тяжелая рука опустилась мне на поясницу, вынуждая прогнуться.

— Эй! — засмеялась я. — Мы сюда мыться или трахаться пришли?

Широкая ладонь зажала мне рот, и я протестующе замычала.

— Ты слишком много говоришь, — горячо прошептал мне на ухо Егор, и меня тряхнуло от дичайшего возбуждения.

Как у него это получается? Пара слов — и я уже мокрая. Ладонь заменили пальцы, которые ласково обвели мои губы по контуру, а потом властно проникли внутрь. Я посасывала их, пока пальцы другой руки проверяли, готова ли я принять его. Да готова! Давно готова!

Первый толчок был слегка болезненным, но неприятное ощущение тут же исчезло, а ему на смену пришло чувство восхитительной наполненности. Да, Егор был прав. Он идеально мне подходит!

Мой мужчина зарычал, с силой вонзаясь в мое тело, а я только выгибалась и стонала, наслаждаясь каждым движением.

— Можно сходить за презервативом, — выдохнул он. — Или…

— Или, — с трудом проговорила я. — Я с тобой еще за лес не рассчиталась.

Я развернулась и впилась в его губы, а рукой нежно и сильно заскользила по возбужденному стволу. Каким наслаждением было смотреть на его прикрытые веки и ощущать, как вздрагивает от удовольствия великолепное сильное тело. Я не удержалась и опустилась на колени, обхватив губами напряженный горячий член. Я проводила языком по гладкой, будто шелковой коже, ощущала его вкус и понимала, что меня сейчас кроет ничуть не меньше, чем его. И от его хриплого «Вика» и пальцев, которые вплелись в мои волосы, по телу разливалось такое тягучее и сладкое удовольствие, словно это меня сейчас ласкают.

Кто бы мог подумать, что отдавать долги так приятно!

После горячего (во всех смыслах!) душа показалось, что в квартире очень холодно. Может, так оно и было, учитывая, что в доме еще не включили отопление.

Я даже охнула, когда босые ступни коснулись ледяного пола. Егор подхватил меня на руки и донес до кухни, где усадил на табурет.

— Чаю?

— Отлично!

Я, дрожа, куталась в полотенце и мечтала о своем длинном махровом халатике, который всегда так чудесно грел меня после ванной. Привезти его, что ли, с собой в следующий раз…

— Вот, — Егор поставил передо мной большую белую кружку с горячим чаем.

Я машинально покрутила ее и замерла. На глянцевом боку красовалась надпись «Моему любимке» и красное сердечко. Такие кружки обычно во всяких переходах за двести рублей делают. Для полной аутентичности не хватало только размазанной фотографии одариваемого. Вот никогда не понимала удовольствия во время чаепития пялиться на свою собственную физиономию.

Я почему-то не могла оторвать взгляд от аляповатой надписи, и в груди прорастало очень сложное чувство, от которого мне было… нехорошо. Никаких сомнений, что это подарок женщины, которая жила здесь раньше. Скорее всего, той самой, чьи тапочки с заячьими ушами в дальнем углу обувной полки мозолили мне глаза. Какого фига он продолжает это все хранить? Разве вещи бывших не должны лететь с балкона сразу же после расставания?

Егор заметил мое изменившееся лицо и проследил направление взгляда.

— Эм, я дико извиняюсь, а можно мне чай в другую кружку налить? — светским тоном поинтересовалась я.

Пару секунд мы оба молчали.

— Хочешь, выкину ее? — вдруг рубанул напрямую Егор.

Я поколебалась, а потом облегченно кивнула. Он не должен был меня спрашивать, а я не имела права решать подобный вопрос — все же это его вещь, и мало ли какие светлые воспоминания у него с ней связаны, — но громадное ему спасибо, что он все же так сделал.

— Вот и отлично. Давно собирался, но как-то руки не доходили, — бодро заключил он.

Одним движением выплеснул чай в раковину и кинул опустевшую кружку в мусорное ведро.

— Там еще тапочки, — вырвалось у меня, — а это вообще негигиенично, между прочим!

— Какие, нафиг, тапочки? — удивленно посмотрел на меня Егор.

— Ну, там, — я залилась краской и махнула в сторону коридора. — А, неважно.

Забей.

Егор хмыкнул, вышел из кухни и спустя минуту злосчастные тапочки разделили судьбу кружки. А я вдруг поняла, что мне стало легче дышать.

— Ты не обязан был, — пробормотала я, благодарно обнимая Егора, — мы же с тобой просто…

— Вик, помолчи, пожалуйста, — раздраженно перебил он. — У меня на твое «просто» скоро, блядь, аллергия начнется. А вдруг я не хочу просто, а?

— Мы можем все закончить, если ты… не хочешь, — с трудом выговорила я, ощущая, как сердце придавило огромным тяжелым камнем.

— Да хочу я! — взорвался Егор. — Но не так!

Меня всегда удивляло, как быстро одно неосторожно брошенное слово может все поломать. Только что в наших взглядах светилась теплая удовлетворенная нежность, и было так хорошо, что хотелось смеяться без всякой причины, а вот мы уже стоим и смотрим друг на друга злыми глазами. Взгляд Егора заледенел, а я скрестила на груди руки и упрямо задрала подбородок. Почему ты стал возмущаться, Дарк? Мы же с тобой все обговорили на берегу!

— Что именно ты вкладываешь в свое «не так»? — холодно поинтересовалась я. — Мы проводим время вместе, у нас отличный секс, ну и что же тут не так? Или тебе нужно, чтобы я вышла за тебя замуж, варила борщи, рожала детей и ездила по выходным к твоим родителям на дачу? Это будет «так»?

Я специально максимально сгустила краски и ожидала с его стороны саркастического смешка, но никак не того, что Егор вдруг вздрогнет, как от боли, а в его серебристых глазах мелькнет растерянность.

Нет… Черт! Он что, правда ко мне с серьезными намерениями?! Но я не готова!!!

Я его даже не знаю толком.

Мы оба молчали, и с каждой секундой эта тишина становилась все более и более неуютной.

— Вика, скажи мне, что будет через неделю, когда пройдет последняя Кубковая игра? — наконец проговорил Егор.

— Как что? Ну, кто-то выиграет, кто-то проиграет, — непонимающе ответила я.

— Кто-то выиграет, кто-то проиграет, — эхом повторил Егор. — А с нами что будет?

По-прежнему будем шифроваться?

— Н-нет, наверное, — выдала я после долгой паузы.

У Егора сделалось такое презрительно-равнодушное лицо, что я тут же поняла: я его сильно обидела своей неуверенностью. Захотелось все исправить, но я не понимала, как.

— Как с тобой сложно, Вика, — устало выдохнул он и с силой потер костяшками пальцев лоб.

«С тобой тоже! — мысленно парировала я. — Вместо того чтобы отлично проводить время в кровати, мы сейчас зачем-то выясняем отношения и портим друг другу настроение. Ну вот к чему это все?!»

Но говорить этого вслух я, разумеется, не стала.

— Мне уехать? — спросила я.

— Почему?

— Ты злишься, — пожала я плечами, — я тоже расстроена. Смысл оставаться?

— А ты будешь оставаться только тогда, когда мы оба в веселом настроении? — нехорошо усмехнулся Егор. — Нет уж, я не согласен.

Я вздохнула. Он был, конечно, прав. Но только при условии, если у нас какие-то отношения, а не просто интимная связь. Впрочем, я уже сама запуталась. Если между нами только секс, это нормально, что меня бесят вещи его бывшей? Или нет?

У меня раньше никогда не было парня чисто для интима, и я не знала, как именно это должно работать. Да и парней, если уж быть до конца честной, у меня было не так много. Долгие отношения так вообще получились всего один раз и давно — еще в университете. Я тогда встречалась с одногруппником, и наш роман протекал прекрасно: ненапряжно и абсолютно безответственно. Егор же меня сейчас втягивал во что-то взрослое и далеко идущее, от чего я на полном серьезе начинала паниковать.

В итоге от Егора я уехала вечером. Мы еще раз занялись сексом, но из-за напряженности и недоговоренности, которые стояли между нами, это оказалось не так хорошо, как обычно. Мы скомканно попрощались, так ни о чем и не договорившись, и я с некоторым облегчением поехала домой.

Когда такси уже заезжало во двор, мне позвонил Рома. Я поколебалась, но все же взяла трубку.

— Привет! — жизнерадостно поздоровался он. — Может, погуляем? Погода — огонь!

— Привет! Я еще не дома.

— А скоро будешь? — его голос немного увял, но общую бодрую тональность сохранил.

— Скоро, но у меня дел много, — честно сообщила я Ромке, параллельно рассчитываясь с таксистом. — Главу диссера надо во вторник научнику показать, к трем консультациям на завтра подготовиться… да и по дому пошуршать, а то меня родители скоро выгонят.

— Выгонят — ко мне пойдешь, — хохотнул Ромка.

— Не пойду, — фыркнула я, — ты готовишь плохо. Только блинчики хорошо печешь.

А меня мама знаешь как вкусно кормит?

— Знаю, — тоскливо согласился он.

Каждый раз, когда Ромка оставался у нас на обед или ужин, он рассыпался в комплиментах маминому умению готовить. Да что говорить, меня саму мамина еда часто останавливала от того, чтобы снять квартиру и жить отдельно.

— Ну вот видишь, — засмеялась я, — так что сегодня не увидимся.

— Жаль, — многозначительно уронил он, и меня это почему-то разозлило.

— Ром, мы с тобой за эту неделю столько времени вместе провели, что реально надо отдохнуть друг от друга.

— А мне понравилось, — каким-то новым тоном протянул он, и я напряженно нахмурилась.

Если это подкат, то довольно топорно исполненный. А главное, я действительно не понимала, что случилось с Ромой. Почему полтора года Вика была для него боевым товарищем, а потом вдруг ни с того ни с сего стала прекрасной дамой?

— Я уже захожу домой, — холодно проговорила я, решив никак не комментировать его последние слова. — Давай, пока!

— Пока, хорошего тебе вечера, — очень нежно попрощался Рома, чем вызвал во мне новую бурю вопросов.

— Дочь! — удивленно поприветствовала меня мама. — А ты что, еще живешь здесь?

— Очень смешно, — буркнула я. — Я же предупреждала, что не буду дома ночевать.

Есть что поесть?

— А там, где ночевала, не покормили? — хмыкнул из зала папа, на что я тут же закатила глаза.

— Ну пааап… не начинай!

— Голубцы на плите, — вздохнула мама, и я заулыбалась.

— Спасибо, мам! Ты лучшая!

Пока я уплетала ужин, невольно прислушивалась к шушуканью родителей в зале.

— У Ромки, что ли, была? — тихо спрашивал папа.

— Нет, там кто-то новый, — шептала ему мама.

— Встречаются?

— Не знаю, — в голосе у мамы зазвучало отчетливое сомнение, — может, просто игру вместе делают.

На этом моменте я едва удержалась, чтобы не заржать. У родителей налицо недостаток информации. Готова спорить на последний голубец, что они сейчас посовещаются, и мама отправится на разведку.

И точно! Не прошло и пяти минут, как мама будто бы невзначай появилась в кухне, налила себе чаю и подсела ко мне.

— Ну, как дела? — задушевно спросила она.

Я хрюкнула, пытаясь сдержать смех, но не сумела и расхохоталась.

— Мам! Да спроси ты уже нормально.

— А ты ответишь? — выразила сомнение она.

— Возможно, — не стала я кривить душой.

— Он из «Энкаунтера»?

— Да.

Мама грустно вздохнула, что, видимо, означало «все-таки не уберег нас бог», но допрос продолжила:

— У вас серьезно?

— Нет!

Мама вздохнула еще печальней.

— Сколько лет?

— Не знаю.

— Как зовут?

— Не скажу.

— Ну хотя бы из какой команды?

Я снова засмеялась и вышла из-за стола, целуя маму в щеку:

— Из противоборствующей! Все, мамуль, я работать пошла.

Вот только работать не получалось. Я постоянно возвращалась мыслями к Егору, и внутри тоскливо царапало, что мы так нехорошо сегодня расстались. Вроде и не разругались, но какая-то трещина между нами пролегла, и это беспокоило. Как мелкие иголочки кактуса, которые незаметно вонзились в кожу и теперь колют так, что аж пальцы ноют от боли. И не вытащишь — слишком тонкие.

Вместо того чтобы писать главу о методиках сенсорного развития дошкольников, я гипнотизировала телефон. Позвонить? А что я ему скажу? Ну, или написать. Хорошая мысль! Вот только что? Так ничего путевого и не придумав, я отложила мобильный в сторону. А потом вдруг схватила и нажала на вызов. Егор ответил так быстро, как будто телефон был у него в руках.

— Да?

— Привет, Егор, — неуклюже сказала я и замолчала.

— Привет, Вика, — прохладно ответил он и тоже замолчал.

— Э… а ты будешь что-нибудь говорить? — наконец поинтересовалась я после минуты абсолютной тишины.

В трубке прозвучал отчетливый смешок, и атмосфера нашего разговора потеплела на пару градусов.

— Вик, вообще-то, это ты мне звонишь, — голос Егора уже не навевал ассоциации с бесконечными льдами Арктики.

— И правда, — вздохнула я. — А можно, чтобы все равно ты говорил? Ну, типа я позвонила, сделала первый шаг. А ты сделаешь второй и начнешь говорить. Все по-честному.

Он хмыкнул.

— Так я же не знаю, о чем ты хотела поговорить.

— Ой, не ври, — отмахнулась я, — знаешь, конечно.

— Вика, я не умею читать мысли! Хотя очень хочется. Тогда бы я наконец понял, что происходит в твоей хорошенькой головке.

— Ох, Дарк, если б я сама понимала, что там происходит… А вообще, я соскучилась, — вдруг совершенно нелогично призналась я. — Сегодня как-то не так все получилось.

— Да… не так.

Мы снова помолчали.

— Может, вернешься? Переночуешь? — внезапно охрипшим голосом предложил он.

— Не могу… У меня правда очень много работы.

— А если чисто кофе попить? Можно в кофейне. Или взять с собой и поехать на набережную. Или вообще можно по городу покататься.

Я тут же захотела и кофейню, и набережную, и покататься, а главное, чтобы все это вместе с Егором. Но недоделанная работа укоризненно смотрела на меня с монитора.

— Ужасно хочу! Только мне часа три надо, чтобы все сделать, а потом можем ненадолго встретиться. Ты как на это смотришь?

— С восторгом, — честно признался Егор. — Я тоже тогда поработаю немного, а в девять за тобой заеду.

Положив трубку, я с таким энтузиазмом вгрызлась в научные тезисы, что закончила все даже быстрее, чем предполагала. Оставшееся время посвятила подготовке к свиданию (ну это же свидание, да? Явно ведь не дружеская встреча).

Вымыла голову, подкрутила волосы, чтобы они светлыми волнами легли на плечи, накрасила глаза, выудила из шкафа горчичный свитер и надела расклешенную темно-зеленую юбку. Кожаная куртка, плотные колготки, ботильоны — и Вика готова!

Мама потеряла дар речи, когда наткнулась на меня в коридоре, но потом махнула рукой: а, делай что хочешь. Я выскользнула из квартиры и остановилась ждать Дарка у подъезда, он обещал быть с минуты на минуту.

И тут из-за угла дома показался темный силуэт. В одной руке пакет, в другой — огонек сигареты. Что-то смутно знакомое было в этой фигуре, но за секунду до того, как я его узнала, удивленный голос воскликнул:

— Вика?!

— Привет, Ром, — поздоровалась я, не видя смысла притворяться, что меня тут нет.

— И куда ты такая нарядная собралась? — ядовито поинтересовался он, подходя ближе.

— Не твое дело, — отрезала я.

Если мне и было немного стыдно за то, что я не пошла с ним сегодня гулять, прикрывшись занятостью, то после такой недвусмысленной претензии никакой неловкости не осталось.

— Друзья должны быть честными друг с другом, — ухмыльнулся он. — Сказала бы сразу, что у тебя свидание. А то работа, работа…

— Была работа, просто я раньше закончила.

— Могла бы мне позвонить, — уронил Ромка, глядя куда-то в сторону.

Я растерялась. Ну, чисто теоретически: да, могла бы. Вот только желания не было. И это даже странно. Ведь раньше так хотелось, что внутри все адским огнем горело. А тут будто отрезало.

— Завтра вечером погуляем, — зачем-то пообещала я. Что-то в поникших плечах Ромки и его остром болезненном взгляде сквозило такое, отчего мне стало его жалко.

— Ладно, — красивые губы искривились в усмешке, — если ты опять не уедешь к этому… Как, ты говорила, его зовут?

Но меня на таких вещах поймать было невозможно.

— Никак, потому что я ничего тебе не говорила.

— Он хоть заберет тебя? А то уже ночь, опасно одной ехать.

— Нет, я на такси, — поспешно придумала я.

— Подожду с тобой, — решил Рома, а я мысленно чертыхнулась.

Пока он выбрасывал окурок, быстро настучала Дарку сообщение, чтобы ждал у въезда во двор, а не у подъезда.

— А вот и такси! — сообщила я Ромке, махнув в сторону белеющей в темноте машины.

— «Ауди»? — недоверчиво спросил он.

— Вип-тариф, — на ходу выдумала я.

— А что так далеко припарковался?

— Таксисты, что с них взять! — выразительно пожала я плечами.

Прежде чем Ромка попытался обнять меня на прощанье, я махнула ему рукой и убежала.

И только опустившись на сиденье рядом с Егором, облегченно выдохнула. Надо действительно что-то решать с конспирацией — все эти прятки мне уже начинали порядком надоедать.