Глава 24. Когда все становится еще сложнее

Вика

Предполагаемая романтическая прогулка почти сразу же превратилась в петтинг в машине, а потом и в секс на капоте «Ауди». Благо заброшенных мест, где нам никто не помешает, мы с Дарком знали предостаточно.

— Вот теперь можно и кофе попить, — заключил Егор, застегивая джинсы.

— У нас как в анекдоте, — хмыкнула я. — Когда парень зовет девушку в гости на кофе, она отказывается, а он ей такой: «Ну пожалуйста! У меня кофе два года не было!»

— Ну два не два, — ухмыльнулся Дарк, нежно целуя меня в висок, — но по кофе я определенно соскучился, — и одернул на мне безнадежно помятую юбку.

— Вот и верь тебе после этого! — не успокаивалась я. — Гулять, говорит, будем по набережной. Нет бы сразу предупредить: «Вика, едем трахаться!»

— И что бы ты мне на это сказала? — с интересом спросил он.

— Как что? — усмехнулась я. — Согласилась бы, конечно.

И мы обменялись улыбками.

— Ну и? По домам? — вздохнула я, посмотрев на время.

— Может, еще немного погуляем? По-настоящему погуляем! — исправился он, видя мое скептическое лицо.

Я заколебалась, но потом кивнула. И мы поехали на набережную.

Потом, вспоминая этот вечер, я не могла решить, что было лучше: горячие, обжигающие даже холодной сентябрьской ночью поцелуи, безумный взгляд серебристых глаз и оргазм под звездным небом или вкус кофе на губах, моя рука в широкой ладони Егора и фонари, огненными росчерками отражающиеся в реке.

Расплата за прогулку настигла меня рано утром, когда живот скрутила знакомая ноющая боль, а в висках запульсировала мигрень — неизменная спутница первого дня цикла. По моим прогнозам, месячные должны были прийти дня на четыре позже, но, видимо, хорошая порция секса, непривычная для организма, ускорила процесс.

Эти дни всегда приносили мне дискомфорт, но сегодня было как-то на редкость мерзко: от спазмов в животе выкручивало так, что я могла только хныкать, свернувшись в постели калачиком. Пришлось все отменять — и работу, и учебу.

Сделав все извиняющиеся звонки и разослав покаянные сообщения, я закинулась обезболивающими, выкопала себе в кровати умиральную яму и со стоном туда рухнула. Подождала, пока спасительные таблетки заставят боль немного разжать свои зубы, и облегченно провалилась в сон.

Разбудил меня звонок телефона. Рома. На автомате взяла трубку:

— Что надо? — зло буркнула я.

— Вика, слушай, а сможешь забрать мой фонарик из пункта доставки? Они до пяти, и я с работы никак не успею.

— Нет!

— Ну ладно, — легко согласился он. — Пока!

Через полтора часа он позвонил еще раз. Потом еще. И еще. Поводы всегда были разные: то предложить своего коллегу в качестве нового игрока в штаб, то узнать, не катаюсь ли я сегодня на велике, то «просто поболтать, пока иду до столовой».

— Рома, блядь, — я уже не выдержала, — я тебя в черный список внесу! Я тут помираю, а ты трезвонишь, не переставая.

— Так не брала бы трубку, — справедливо возразил он. — А почему помираешь?

— Голова болит, — не стала я вдаваться в подробности.

— Ааа, — хмыкнул Рома, — очередная отмазка. То работа, то голова. А сама опять к тому чуваку умотаешь. Да понял я, понял. Больше не буду звонить.

— Иди ты нахер! — психанула я. — У меня, блядь, месячные. Знаешь такое слово?

Это когда из тебя кровь хлещет и болит все пиздец как. А тут ты еще со своими претензиями!

И бросила трубку, еще раз обматерив его напоследок. Через пять минут позвонил Егор.

Да они сговорились, блин, что ли? Раздраженная, я ответила на звонок и смогла буквально парой фраз взбесить Дарка так, что он чуть ли не рычал в трубку. Правда, когда понял, что у меня критические дни, моментально успокоился, порывался приехать, чему я категорически воспротивилась, и пообещала, что увидимся, когда мне будет лучше.

К вечеру я более-менее пришла в себя. Но только начала прикидывать, не пойти ли поужинать, тем более что с кухни очень дразняще пахло жареным мясом, как в дверь позвонили.

— Вика! — крикнул папа из коридора. — Это к тебе.

«Егор?! — обожгло меня сумасшедшей мыслью. — Вот идиот. С него станется взять и приехать без предупреждения».

Я торопливо глянула в зеркало — вид так себе, конечно, но времени уже нет ничего исправлять — и выскочила в коридор.

— Привет! — Там смущенно топтался Рома.

В руках он держал банку моего любимого мороженого. Прямо скажем, недешевого.

В груди на секунду кольнуло разочарованием, но я не подала виду.

— И тебе привет, — равнодушно кивнула я, а когда папа отошел, прошипела: — Проверять пришел? На самом ли деле я дома и не умотала ли куда-нибудь?

— Нет, конечно, — посмотрел он на меня кристально-честным взглядом, — Просто пришел тебя поддержать.

Поколебавшись, я все же приняла у него мороженое и унесла в морозилку. По дороге раздумывала, стоит ли предложить Роме пройти или сослаться на плохое самочувствие и отправить его домой. Но оказалось, что Рома по старой памяти решил не спрашивать моего разрешения и уже сидел в зале, болтая о чем-то с папой.

— Ромка, давно мы с тобой в шахматы не играли, — вспомнил отец. — Давай партию, если не торопишься никуда.

— Конечно, дядя Андрей, давайте, — с готовностью согласился Ромка, а я, скрипнув зубами от непонятного раздражения, ушла к себе в комнату.

Наверное, игроков это удивило, потому что обычно во время их партий я устраивалась в кресле и наблюдала за ходом игры. Хотя я ничего не понимала в шахматах, мне доставляло невероятное удовольствие следить за тем, как закусывает губу Ромка перед тем, как сделать рискованный ход, или как морщит лоб, когда погружается в размышления. Но не сегодня.

Взяв валяющийся на кровати мобильник, я обнаружила там пропущенный от Егора. Точнее, два пропущенных. Надо перезвонить, пока и этот не приехал сюда.

— Привет!

— Привет, я уж начал волноваться, — в его голосе было столько облегчения, что у меня сжалось сердце. — Ты как?

— Лучше. По крайней мере, ты меня уже не бесишь.

— Рад слышать, — по интонации было понятно, что Егор улыбается, и я вдруг будто своими глазами увидела его сдержанную улыбку и смеющиеся серые глаза. — Что делаешь?

— Да ничего особенного, весь день в кровати провалялась. Вот только недавно полегчало.

— Я могу приехать, — предложил Егор. — Посидим возле твоего дома в машине. Я кофе привезу, если захочешь.

— Слушай, — замялась я, — наверное, не надо заезжать…

Вдруг дверь в мою комнату распахнулась, и Рома громко (намного громче, чем стоило бы) провозгласил:

— Вика! Мама спрашивает, будешь ли ты ужинать. Она на стол накрывает.

Мне показалось, что трубка покрылась льдом.

— Что этот мудак делает у тебя дома? — от бесстрастного голоса Егора у меня мороз пробежал по коже.

— Он просто мой друг, — процедила я, глядя в упор в Ромкины бесстыжие глаза, — и зашел проведать.

— Ну раз так, не буду отвлекать, — холодно сказал Дарк и, не прощаясь, сбросил звонок.

— Ну ты и гандон, — яростно выдохнула я, глядя на его довольно ухмыляющуюся рожу.

— Что, не заедет? — невинно поинтересовался Рома.

— Сука, — я схватила книгу, которая первой попалась под руку, и изо всех сил швырнула в него.

Рома отклонился, и учебник по детской психологии врезался в стену.

— Ты бы хоть познакомила нас, Вика, — как ни в чем не бывало продолжил он.

— Познакомлю когда-нибудь, если он меня раньше не бросит из-за твоих выкрутасов, — зло сказала я.

Рома смерил меня странным долгим взглядом.

— Не буду врать — такой вариант развития событий меня тоже устроит.

И вышел из моей комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

После того звонка в понедельник, когда Дарк услышал Ромку и ожидаемо рассвирепел, мы не разговаривали несколько дней. Он сам не звонил и не писал, а я боялась. Кучу раз набирала сообщение и стирала. А что писать? Извиняться? Так неясно, за что. Рома сам приперся, ничего выходящего за рамки дружеского общения у меня с ним не было, а о наших взаимоотношениях Дарк знал. Да, ему это не нравилось, но что я сделаю? Перестану разговаривать с Ромой?

В пятницу днем мне пришло короткое и циничное сообщение «кончились?». Я, сразу поняв, о чем речь, вспыхнула, но написала, что да. Егор тут же позвонил и буквально рявкнул:

— Ты где?

— Д-дома, — испуганно ответила я, не ожидавшая такого напора.

У меня сегодня было две сессии с малышами, но обе рано утром, и я уже вернулась с работы и теперь сидела перед компом, безуспешно вымучивая из себя вступление к третьей главе диссера.

— Родители?

— На работе, — пролепетала я, с досадой ощущая, как краснеют щеки и моментально увлажняется между ног.

— Я приеду через пятнадцать минут. Будь готова, — отрывисто приказал Дарк и положил трубку.

Готова… Что он имел в виду? Ждать его в коленно-локтевой позе прямо в коридоре? Хоть бы уточнил, зараза. В итоге я просто надела футболку посимпатичней и почистила зубы.

Звонок срикошетил прямо в сердце, заставив его испуганно забиться. Я трясущимися руками открыла дверь и задохнулась от того, какой дикой злостью и голодом полыхнули глаза Дарка. Он шагнул в квартиру, не сводя с меня бешеного взгляда, закрыл за собой дверь и, схватив меня за шею, грубо рванул на себя.

Целовал жестко, сильно, не давая возможности даже вздохнуть.

— Егор, — проскулила я, когда удалось наконец увернуться от его настойчивых губ и глотнуть воздуха.

Он никак не отреагировал. Молча скинул ботинки, куртку и буквально запихнул меня в комнату.

— На колени, спину прогни.

От его рыка у меня внутри все затряслось. Но не успела я принять нужную позу, как он сам поставил меня так, как надо, сдернул шорты вместе с трусами и провел пальцами по влажному и болезненно набухшему входу. Я простонала и выгнулась еще сильнее.

— Трахнуть тебя, Вика?

Я вздрогнула от грубости и циничности вопроса, мое лицо запылало от стыда, но еще позорнее было то, что я все равно до ужаса возбудилась. Резкий шлепок ожег кожу ягодиц, и я взвизгнула. Больно!

— Я не слышу, — прорычал он. — Да или нет?

— Да, — выдавила я из себя, чуть не плача.

И он тут же вошел в меня на всю длину. Без презерватива. И от этого ощущения были настолько острыми и яркими, что я вскрикивала с каждым толчком.

В какой-то момент он схватил меня за волосы, бесцеремонно намотав их на руку, и будто стал еще глубже проникать в меня, хотя, казалось бы, куда еще глубже. Я перестала соображать и только послушно принимала его ярость, боль, грубость — принимала и переплавляла их в свои сладкие стоны.

Внезапно Дарк потянул меня к себе за волосы, заставляя выгнуться еще сильнее, жестко и глубоко вонзился и одновременно с этим снова больно шлепнул своей увесистой ладонью. В глазах на секунду потемнело, и на меня обрушился самый резкий, острый и унизительный оргазм в моей жизни, за который я себя тут же возненавидела.

Дарк же продолжал двигаться и через несколько мгновений кончил мне на спину.

Горячие капли обожгли поясницу, но большая часть все же попала на футболку, которую он с меня так и не снял.

— Что, не понравилось? — раздался сзади холодный злой голос. — Вот так выглядит просто секс, Вика, про который ты постоянно трындишь.

Я тяжело дышала, с трудом сдерживая слезы, и не поворачивалась к нему.

Смотрела в стену.

— Не так, — я старалась, чтобы голос звучал ровно. — Даже в просто сексе должно быть хорошо двоим, а не только тебе.

— Хочешь сказать, ты сейчас не кончила?

Я молчала.

— Позвони, когда еще захочешь, — грубо сказал Дарк, а потом издевательски добавил: — Это же так работает, да?

Раздался звук застегиваемой молнии и тяжелые шаги. Уходит… Да пусть проваливает на все четыре стороны! Мудак, сволочь, козел!

Я разрыдалась. Злые слезы текли по лицу, искусанные губы щипало от соли, а внутри было так больно и мерзко, как будто душу искромсали на кровавые лоскуты.

Я содрала с себя испачканную футболку, вытерла ей спину и швырнула в угол комнаты, все больше и больше заходясь от плача.

— Вика… — он ворвался в комнату, лицо было искажено мучительной болью.

Неужели еще не ушел? Получил же свое. Наказал, унизил, чего ему еще от меня надо?!

— Проваливай! Видеть тебя не хочу! — я задыхалась от слез, пряча распухшее лицо в ладонях. — Не трогай! Не трогай меня, я сказала!

— Прости, пожалуйста, прости, — Егор сгреб меня в объятья и, осторожно отводя мои руки в стороны, покрывал нежными виноватыми поцелуями лицо.

А я вырывалась, рыдала взахлеб и никак не могла успокоиться. В какой-то момент меня начало трясти, и я, устав бороться, уткнулась в знакомую твердость плеча, и стала коротко, рвано дышать, пропитывая слезами его футболку. Егор молчал и только гладил меня по голове и спине нежными, осторожными движениями.

Это и еще его запах, такой неожиданно родной, понемногу начали действовать на меня, и я стала успокаиваться, лишь изредка судорожно всхлипывая.

— Я с ума из-за тебя схожу, — глухо сказал Егор, пряча глаза. — Мне крышу рвет так, что страшно. Я сделал тебе больно, да?

Я отрицательно покачала головой. Он был резок и груб, но мне не было больно.

Два шлепка по попе не в счет. Если отставить в сторону унизительный контекст, сам секс был очень даже ярким и возбуждающим, но… Все дело в этом треклятом «но».

Егор лег на кровать и осторожно потянул меня к себе, укладывая на грудь. Я не сопротивлялась, на это уже не было ни сил, ни желания.

Мы молча лежали, слушая дыхание друг друга, и в какой-то момент мои безвольно лежащие руки обвились вокруг его шеи. Егор облегченно выдохнул и прижался губами к моему лбу.

Не знаю, сколько времени мы так пролежали, но вдруг Егор глянул на часы и нахмурился. Ему надо было возвращаться на работу.

Я проводила его и поцеловала в прихожей. Мы больше не сказали друг другу ни слова, как будто боясь нарушить то хрупкое перемирие, которого с таким трудом добились.

Когда за ним захлопнулась дверь, я прижала пылающий лоб к холодной поверхности зеркала и еще некоторое время так стояла, глядя в собственные заплаканные глаза. Как бы обидно мне сегодня ни было, я все же понимала, почему Егор так себя повел. Ревность, злость, боль, бессилие… Я чувствовала его эмоции как свои, и от этого мне, если честно, было немного жутко.