Глава 72

Алан тихонько рассмеялся, подмигнул мне, будто мы вместе задумывали этот план с заколкой, и одобрительно сказал:

— Ты всё сделала правильно, любовь моя. Спасибо, что отвлекла охотника.

А потом он без какого-либо перехода буквально взорвался облаком тьмы. Чернильная субстанция, злая, хищная и вечно голодная, брызнула в стороны так резво, что я вжалась в спинку дивана. Однако меня она не тронула, окружив кольцом. От Лерки тоже отпрянула, будто обжёгшись о сияние. А вот всё остальное тьма сочла своей законной добычей.

С ужасом я смотрела, как от соприкосновения с ней моментально истлел и осыпался диван. Осталась только та его часть, на которой находились мы.

Из тьмы раздался голос Алана:

— Ты чувствуешь, охотник? Это существо из самых глубин тёмного измерения. Оно никогда оттуда не выбиралось и сейчас буквально ошалело от обилия пищи. С моей смертью барьер падёт, и оно вырвется в мир. Никто не сможет его остановить. И кстати, только я сейчас запрещаю ему полакомиться хозяйкой лавки. Дай мне уйти и тогда…

Договорить он не успел.

Тьма пронзительно заверещала множеством голосов. Я увидела, как она отпрянула от дивана, потом отхлынула от стен… Чернильное пятно съёживалось, дёргаясь и вереща от боли.

Что с ним происходит?!

Не знаю, что я рассчитывала увидеть в итоге.

Возможно, Эйза, который, воздев руки вверх, каким-то волшебным способом заставлял гадкое существо таять на глазах.

Но уж точно не Эйза, который просто втягивал в себя тьму через рот! Как же страшно это выглядело! Особенно когда он, поглотив остатки тьмы, просто и незатейливо вытер рот тыльной стороной ладони, не отрывая тяжёлого взгляда от потрясённого до крайности Алана, и… медленно, жутко растянул губы в самой кошмарной улыбке из возможных. А потом безмятежно сказал:

— Зря ты так. Ты опять забыл, кто я. Неужели тебе до сих пор кажется, что смерть, пущенная по следу, — это лишь красивые слова? Считаешь меня охотником, которому просто дали чуть больше силы? Это не так. Да, сначала я был лучшим охотником в своём мире, а потом стал лучшим охотником на демонов во Вселенной. И только после этого один из изначальных богов поручил мне работу по устранению древних, потому что никому другому она была не под силу. Но для выполнения этой работы я должен был измениться, и очень сильно. Иногда мне кажется, что Великий Разрушитель что-то подселил в меня. Или же просто он до неузнаваемости изменил часть моей собственной души, превратив её в некоего демонического жнеца… но с тех пор я стал не просто убивать демонов: я выпиваю их сущность и поглощаю её целиком, не оставляя даже остаточной ауры. Он превратил меня в особого ангела смерти для демонов. И теперь я хожу и на самом деле собираю их чёрные души. При этом мне плевать, есть у них физическая форма или же нет, как у этой твари из глубин тёмного измерения. Сущность есть сущность. А теперь я заберу и твою.

Как обычно, я не увидела никакого движения, но в следующий миг Эйз уже стоял напротив Алана, без особого труда держа его на весу за шею.

— Отвернись, конфетка! — приказал он мне, и я не смогла ослушаться. Правда, почти сразу повернулась, но было поздно. Алана уже не было. Перед Эйзом на полу лежала куча мелкой чёрной пыли, да ещё часть кружилась в воздухе.

М-да. Леркина комната выглядела жутко. Бесчинствующая тьма успела съесть всё, до чего дотянулась и даже слегка обглодать стены, пол и потолок. Теперь они были покрыты впадинами.

Эйз не дал мне вволю «полюбоваться» обстановкой.

Он подошёл ко мне и мягко спросил:

— Устала?

Я только молча кивнула, чувствуя ком в горле. Он попал прямо в яблочко! Именно устала! Чертовски устала, если быть совсем уж точной!

— Ты жив… — пробормотала я. — И ты с ним справился! Поверить не могу…

— Ты сомневалась? — улыбнулся он, наклоняясь и аккуратно поднимая меня на руки, отчего Лерка недовольно засопела — ведь её лишили подушки! — Никогда не надо за меня переживать. Я же сто раз говорил.

Я всхлипнула и обхватила его за шею, как будто планировала придушить. Он крепко прижал меня к себе и принялся убаюкивать, как ребёнка, что-то тихонько нашёптывая о том, что всё кончилось, он здесь, всё теперь хорошо… Я не особенно вслушивалась. У меня, как это часто бывает, начался жесточайший отходняк. Теперь уже не нужно было сохранять самообладание, и измученный организм начал взимать плату по задолженностям.

Да, меня трясло. Я вцепилась в Эйза так, будто он был единственным стабильным элементом, держащим меня на плаву в штормовом море. Впрочем, он и сам не собирался меня отпускать.

— Лавка! — негромко позвал он, когда я чуть успокоилась. Ну да, барьер ведь исчез…

Что интересно, та явилась сразу же, моментально, возникнув прямо вокруг нас (спящую Лерку с куском дивана тоже захватила). Похоже, теперь она слушалась Эйза, как родную мамочку. Ещё и стол накрыла! Не удивлюсь, если она сама его никуда не отпустит, будет держать при себе просто на всякий случай. Вдруг ещё какой демон объявится?

Впрочем, в тот момент я об этом не думала. Я вообще ни о чём не думала. К счастью, руководство на себя взял Эйз.

Он успокоил причитающего Рокши, потом распорядился, чтобы лавка создала гостевую комнату и переместила туда Леру, которая, судя по всему, в ближайшее время просыпаться не собиралась. Но этот сон был лекарственным — сплетённая мной паутина восстанавливала её.

Разумеется, его распоряжение было немедленно выполнено.

И при этом он ни на минуту не выпускал меня из рук.

Потом он сел за стол, усадив меня на колени, и заставил выпить большую кружку чего-то горячего. Вкуса я не почувствовала, но трясти перестало.

— Где звёздный паук? — спросила я. — Он освободился?

Конечно, можно было обратиться к нашей с ним связи, но именно сейчас это казалось невообразимо сложным.

— Да, прямо перед вашим приходом, — чавкая, сообщил Рокши. Видимо, у него от нервов не на шутку разыгрался аппетит, и сейчас он, сидя прямо на столе, как одержимый уплетал какие-то симпатичные круглые пирожки с одной из тарелок. — Паутина, которой я его закутал, упала вниз. Судя по стуку, в ней что-то было. Я не успел посмотреть. Сейчас гляну.

Он стрелой слетал к подножию стойки и вернулся с круглой золотистой банкой с вытянутым горлышком. Внутри роились жёлтые искорки.

— Откуда она взялась? — вяло удивилась я. — Хотя, кажется, знаю. Я же хотела преобразовать ловушку во что-то другое, чтобы помочь пауку выбраться. И представляла себе, как обматываю её золотистыми нитями… видимо, моё пожелание исполнилось. Ловушка преобразовалась. И кажется, стала артефактом. Не удивлюсь, если внутри так и остался кусочек застывшего времени.

Чертёнок, который раньше заорал бы во всё горло: «Ух ты!», сейчас только кивнул и снова принялся нервно запихивать нежно-розовые пирожки за обе щеки. Не уверена, что он ощущал вкус.

Горячая жидкость, влитая в меня Эйзом, оказалась чудодейственной. Истощения сил я больше не ощущала, однако усталость перетекла в равнодушие и отсутствие интереса. Я заставила себя всё-таки вступить в связь с пауком и убедиться, что с ним всё в порядке (ну относительно, так как он тоже был истощён сначала передачей нити по нашей связи, а остаток сил ушёл на борьбу с ловушкой, однако малыш замотался в паутинный кокон и стремительно восстанавливался).

Закончив безмолвную беседу, я уткнулась лицом в плечо надёжного, как скала, Эйза, и блаженно замерла, наслаждаясь отсутствием мыслей и движений. Надо сказать, это состояние больше напоминало транс.

Очнулась я только в тот момент, когда мы очутились в моей пузыристой гостиной. При этом дорога до неё в памяти не сохранилась.

Я вдруг со всей ясностью осознала, что сейчас произойдёт. Он отнесёт меня в спальню, устроит на кровати рядом с кустиком, может, дождётся, пока я усну… и уйдёт. Недалеко, конечно, скорее всего, в торговый зал, но уйдёт. В этом нет никаких сомнений. Сейчас он наверняка считает, что мне больше всего нужен отдых, а именно глубокий восстанавливающий сон без всяких внешних раздражителей.

Вот только мне было нужно совсем другое.

— Постой, — попросила я, прижимаясь к нему сильнее. Он остановился. — Не уходи, ладно? Останься со мной… сейчас.

Свет в гостиной стал приглушённым, а за окном вместо Леркиной искорёженной комнаты возникла ночная поляна с мерцающими в свете огромной луны белыми цветами, над которыми стайками вились золотистые огоньки. Музыкальный кристалл ожил и наполнил комнату тихой чувственной мелодией. Ого! Похоже, теперь лавка вознамерилась действовать от противного. Если раньше она хотела пресечь все романтические порывы, то сейчас она словно задалась целью внушить нам идею, что только здесь нам будет максимально удобно (а, следовательно, про другие места можно забыть). Впрочем, я тут же отправила ей просьбу оставить нас наедине. И она немедленно послушалась, моментально исчезнув из моего сознания (разумеется, на время). К счастью, наша с ней плотная связь позволяла убедиться в том, что лавка действительно убрала внимание с этой комнаты и не подглядывает даже одним глазком.

— Ты устала, — мягко сказал Эйз, хоть я отчётливо почувствовала, как после моих слов напряглось его тело и затвердели мышцы. — Не понимаешь, о чем просишь. Завтра ты будешь ругать себя за эти слова.

— Нет.

— Я не уйду, — Я не услышала, а, скорее, почувствовала его усмешку. — Как и в прошлый раз буду тут, когда проснешься.

— Нет. Я хочу чувствовать тебя, когда засыпаю, — упрямилась я.

— Хочешь, чтобы я лег рядом? Мучительница, — улыбнулся он. Голос стал чуть хрипловатым. — Не думаю, что это хорошая идея. Я не железный, а ты сводишь меня с ума. Мне будет нелегко выдержать. Давай лучше…

— И не надо, — прервала я.

— Что не надо?

— Выдерживать.