Глава 14

— Диа, вам помочь?

— Нет, занимайся огородом, — отмахнулась я, набирая очередное ведро чистой воды. Моё утро, увы, началось не с кофе. Сейчас, когда есть защита на доме, пора бы уже снять эти раздражающие доски, которыми заколочены стёкла витрин. Хочется много света! А дальше останется дело техники: заполнить торговый зал чем-то на продажу. Дело техники и времени. И большого количества денег. В голове вновь закрутилось воспоминание, что почки-то у меня ещё две. И вроде даже вполне себе здоровые. Но это уже как-то чересчур кардинально. А если начать с чего-то попроще? Не с моей любимой кондитерки. Пироги, хлеб, на ржаной более недорогой муке. Хотя и её надо узнать сначала стоимость. Ещё есть несколько серебряных, если мне хватит — можно попробовать. Если нет, найду работу, а печь буду по ночам. А спать… Ну когда-нибудь там посплю. Хотя мне уже не шестнадцать, без сна не поработаю.

Пока размышляла над дальнейшими шагами, незаметно до блеска вымыла торговый зал. Почесала голову. А как доски отрывать? Пошарила во всех хозяйственных постройках и чуланах дома. Не нашла ничего. А так всё хорошо начиналось…

«Но ведь Кердиас где-то брал инструменты», — пронеслась мысль. Я глянула наверх. Увидела, к сожалению, только потолок вместо ответа. Пойти спросить или лучше не стоит?

Перерыла всё по второму кругу. Бесполезно, ничего не нашла. С тяжёлым вздохом отправилась на второй этаж. Постучала в дверь его комнаты.

— Чего тебе? — услышала глухой голос.

— Вопрос есть.

Я зашла, тихо прикрыв за собой дверь. Муж раздражённо пульнул в меня скомканной бумагой. Я поймала её около лица, шокированно на него глянула. Если бы не тот факт, что он сидел ко мне спиной и не поворачивался — я бы эту бумагу ему в рот затолкала!

Кердиас, наконец, повернулся.

— Мне некогда. Выйди.

— Но вопрос от этого не исчезнет.

— А мне должно быть до этого дело?

— У тебя нет выбора, — пожала я плечами. — Где инструменты, которыми ты здесь чинил всё?

— А тебе зачем? — он изумлённо глянул на меня. Я ощупала на всякий случай голову — вдруг у меня вторая выросла? Иначе откуда бы такой шок?

— Доски хочу убрать, которыми стёкла заколочены. Так где?

— А ты умеешь их хотя бы в руках держать? — фыркнул муж. — Не бабье это дело. Иди лучше обед готовь.

— А давай я как-то сама решу, что мне делать! Где инструменты? Всё, что находится в этом доме, принадлежит мне!

— А ты принадлежишь мне, не забывай. Ещё раз повторю — не бабье это дело. Иди на своё место.

Я скрипнула зубами, сдерживая рвущиеся выражения. Нецензурные. Физически почувствовала, как на лице проступают красные пятна. Сжала кулаки.

— Сам всё сделаю. Скоро спущусь, — добавил он, отворачиваясь вновь к столу.

А что, так можно было⁈ От изумления я даже не нашлась, что ответить. Только молча вышла. Злость притихла, улеглась вновь где-то в глубине души, оставив место шоку. Ну, это если мягко. По-русски здесь бы подошло лучше несколько иное выражение.

На кухне я замерла, растерянно оглядываясь. Прислушалась. Вскоре послышались шаги, и я прикрыла дверь, ведущую в торговый зал. Надо же, неужели действительно сам всё сделает? Даже стало интересно, что здесь ещё считается «не бабским делом». Перекопка огорода, как мы уже выяснили, сюда не входит. Но у браслета спрашивать не буду. Пусть будут сюрпризы. Возможно, даже приятные.

Пока в зале всё трещало — точнее, трещали доски, муж молчал, — я покорно занялась обедом. Ну потому что почему бы и нет, когда за меня часть работы делают? Будем считать это взаимовыгодным обменом.

Заодно проверила поставленную с вечера закваску на муке и воде, решив, что уж за это Кердиас с меня точно денег не вычтет. Я же ему об этом не скажу, он и так больше с меня стребовал, чем мы с Лелабеей там поели. Наверное. Да и вообще муки у него там осталось мало в его продуктах, а так хоть в дело пойдёт. Только надо будет ещё купить. Без хлеба есть мне сильно надоело, я не наедалась. Уже даже начала иногда подумывать про муку с ярмарки, но стоило вспомнить копошащихся там червей, резко передумывала.

А вот если мужа отправить за покупками — в конце концов, у него все продукты почти закончились, ест он как не в себя, — можно ему попробовать всучить пару серебрушек, и попросить купить ржаной муки ещё и за мой счёт. Похлопать глазками, улыбнуться. Хотя нет, улыбка на него действовала как-то неправильно. Тогда просто похлопать глазками и скосить на дурочку, которая не знает реальных цен. Для этого даже притворяться не придётся.

Конечно, не исключаю и вариант, что эти деньги мне прилетят в лицо, а он поржёт и отправит узнавать реалии самостоятельно. Даже более того: это мне кажется самым вероятным развитием событий. Или не рисковать и сразу пойти самой? К вечеру, например. Или после обеда пройтись. Прогулка лишней не бывает! Если она не по этому городу, конечно. Здесь лишнее даже высунуть нос из дома в сторону улицы. Но кто бы меня спрашивал? Раз надо, значит схожу.

— Я всё. Приберись там потом, — услышала я голос мужа и выглянула. Свежевымытый, недавно блистающий чистотой зал, был покрыт щепками и опилками. Я тихо простонала. Так-то сама виновата, признаю, надо было заранее подумать, что это будет дело грязное. Но от этого не легче, своих трудов всё равно жалко. Интересно только, а куда он дел доски?

Довольно оглядела торговый зал. Стало заметно светлее, не было ни пылинки, ни опилок и щепок. Светлые деревянные стеллажи выглядели голыми, но это дело поправимое. Стол я придвинула почти вплотную к витрине, за неимением другой мебели. Поставила туда хрустальную вазу с цветами, которые росли вдоль забора на огороде и радовали глаз мелкими небесного цвета пушистыми шариками. Нашла две одинаковые глиняные, но красиво раскрашенные чайные чашки с блюдцами с минимумом сколов. На белоснежной чистой скатерти, с вышивкой в виде птиц по краям, это всё смотрелось очень красиво. Сама скатерть вообще чудом попала в мой чемодан — её я покупала на подарок к юбилею любимой воспитательницы из детского дома. Вернулась тогда с работы уставшая и сунула её в шкаф к вещам. К ней ещё прилагалась и приятная сумма в красивом конверте, но сейчас это стало просто бумажкой, и уже не столь приятной. Вот куда мне эти купюры сейчас девать? Так же как и те, что я с собой брала. Свернула их все в рулон и спрятала в лису, крепко её зашив. Через десять лет вернусь домой, явно пригодятся. Конверт покрутила в руках и убрала назад в чемодан. Вряд ли в этом мире такое есть.

На столе явно чего-то не хватало. Но ничего подходящего в доме больше не было. Пришлось оставить как есть и идти менять воду в ведре. Для полного идеала сейчас не хватало только одного: чистоты снаружи. Когда стёкла засверкают и станут прозрачными, я стану счастливей.

Стоило открыть дверь, я поняла, куда Кердиас дел доски. Ругнувшись, закрыла и бросилась наверх.

— Неужели так сложно было не устраивать свалку при входе⁈ — я ворвалась в комнату без стука. Из рук мужа выпало перо. Он изумлённо ко мне обернулся, снова похолодало.

— Диямира, ты как смеешь со мной разговаривать в таком тоне⁈

— Разговариваю, как заслуживаешь! Мой дом не свинарник!

— А так сразу и не скажешь, — ехидно заметил он. — Прекрасно помню его состояние.

Я покраснела. Зло фыркнула.

— Это не я довела дом до такого состояния! Но делаю всё, чтобы здесь было чисто и нормально!

— Оставить дыры в потолке — ты считаешь, это нормально?

Я сжала зубы. Крепко вцепилась в юбку так, что костяшки побелели от напряжения. Конечно, хотелось также вцепиться ему в горло, но по договору я пока лишена такого счастья.

— Может, ты забыл, но напомню: у меня не было ни копейки денег!

— Что такое копейки?

— Медяшки, не цепляйся к словам! Ты не оставил ни адреса, ни разрешений, даже не счёл нужным убедиться в том, что я знаю город и доберусь до дома! И что не подохну здесь с голода! Вот кто-кто, а ты не имеешь ни малейшего права меня попрекать в том, что я дворец сразу не отгрохала!

Я вылетела из комнаты, с силой хлопнув дверью. Слёзы жгли глаза, ногти глубоко вонзались в ладони, но я этого не чувствовала. Осела на последней ступени, обняла себя за плечи, пытаясь подавить всхлипы. Самое обидное было, что упрёк совсем несправедливый! Была бы в его словах хоть капля правды, было бы не так паршиво!

Зло смахнула с щёк влагу. Ещё не хватало из-за него плакать! Нет уж, надо быть выше этого. Надо успокаиваться. И идти самой разбираться с этими досками. И вообще со всем, как я привыкла. А на него обращать внимания не больше, чем на муху на кухне! Хотя нет, муху я всегда пытаюсь прихлопнуть, ей достаётся слишком много внимания. С кем же его сравнить тогда? Покрутила в голове насекомых, с удовольствием представила на их месте мужа и прихлопнула их кроссовком. Но для игнора сравнение неподходящее. Так ничего и не придумав, плюнула, и уже заметно повеселевшая отправилась к выходу. Надо решить, куда деть эти доски.

Внимательно их осмотрела. Вроде не гнилые. Может, оттащить пока в огород, а потом на дрова пустить? Распилить только придётся, а я не умею. Ну и ладно, научусь как-нибудь. Приподняла одну, прикинула в руке. Вроде и кажется маленькой, а тяжёлая оказалась. Ещё и длинная — потолки здесь высокие, метра четыре. Пыхтя, начала перетаскивать по две штуки, тщательно следя, чтобы торчащие гвозди не поцарапали пол. Скинула у забора, довольно отряхнула руки и отправилась за следующей партией. Глянула на пол. Мыть придётся в третий раз…

Спустя полчаса я уже мечтала о нормальной ванной. Когда прошло ещё минут десять, с трудом разгибалась и шевелила руками. Последние заходы уже делала из чистого упрямства, и плевать было на гвозди и царапины. Второе дыхание не открывалось. Я плелась, запинаясь о собственные ноги, сердце глухо стучало в ушах, перед глазами всё плыло. Не заметив небольшой порожек перед кухней, запнулась о него и полетела вниз. Ладонь пронзило болью, дыхание перехватило. Я тихо застонала, крепко сцепив зубы. Покосилась на руку, из которой торчал длинный гвоздь.

— Лелабея! — крикнула из последних сил, надеясь, что малышка меня услышит. Сама вытаскивать не рискну. Если кровь хлынет, как её останавливать? Ухудшало ситуацию и то, что вряд ли в этом мире есть уколы от столбняка. Воображение ярко нарисовало гниющую руку. Я содрогнулась.

— Диа, вы звали? — малышка замерла на пороге. Нашла меня взглядом. В зелёных глазах задрожали слёзы.

— Ты только не переживай! Ничего страшного, всё вылечат, — пыталась я убедить её. Сама в это не верила и судорожно придумывала, как буду справляться одной рукой, если эту сразу отрежут. Выходило плохо. Усилием отогнала мысли из головы. — Сбегай за лекарем, пожалуйста. Разрешение где-то есть.

— Я быстро!

Девочка умчалась в огород. Спустя минуту вернулась и с бумагой в руке кинулась в город. Я опустила голову на холодный пол, дыша через раз от боли. Малышку пугать не хотелось, но сейчас притворяться больше не перед кем.

— Почему ты вечно приносишь неприятности? — услышала я голос, но даже не смогла открыть слезящиеся глаза, прерывисто дыша. Ладони коснулся спасительный холод. Боль отступала, рука онемела практически полностью, лишь у плеча покалывали изнутри ледяные иголочки. Я судорожно вдохнула, обмякла на полу, расслабившись. Отвечать ничего не стала, да это и не требовалось, Кердиас уже вышел.

Вернулся спустя пару минут, накрыл меня тёплым пледом, оглядел руку.

— Отправила рабыню за лекарем?

— Вообще-то, у неё имя есть, — прошипела я, отворачивая голову. Но успела увидеть, как он закатил глаза.

— Хорошо, отправила Ледабею за лекарем?

— Она Лелабея.

— Боги, да ответишь ты или нет⁈

— Да, отправила!

Кердиас поморщился, но промолчал. Я косилась на него, но головы упрямо не поворачивала. Тишина давила всё больше, пока мы не услышали хлопок двери. Казалось, наши облегчённые выдохи могли спокойно докатиться и до рынка. «Уютно даже молчать» с мужем вот вообще не выходило. Хотя чему здесь удивляться? Надеюсь, уже через какой-то год он перестанет носить это гордое звание.

— Ну-с, и чего тут у нас? — забормотал старичок, невысокий, худой, такой древний, что казалось, уже пора бы перестать работать. Я вопросительно глянула на малышку. Та виновато пожала плечами. Понятно, прошлого лекаря вызвать не смогла. Потом спрошу почему.

Старик прищурился, ткнулся носом чуть ли не в ладонь, разглядывая торчащий из руки гвоздь. Спокойно взялся за пальцы и резко дёрнул.

Я взвыла от такой подставы. Спустя несколько секунд рассмотрела обращённые ко мне изумлённые лица и поняла, что больно-то не было. Заткнулась. Перевела взгляд на ладонь. Старичок крепко её сжимал, выдавливая из раны тёмную, почти чёрную кровь. Полил каким-то зельем, что-то едва слышно прошептал. Цвет постепенно менялся на алый. Спустя несколько минут старичок удовлетворённо кивнул, провёл над раной, снова что-то прошептал. На моих глазах всё затянулось. Кердиас дотронулся до плеча, возвращая чувствительность. Я с облегчением села, рассматривая руку, пока мужчины о чём-то тихо переговаривались в торговом зале.

Малышка помогла мне встать, дойти до кровати. Я грустно подумала, что как-то в этом мире с нахождением на кровати я зачастила. После детдома привычка была к ней вообще не прикасаться от подъёма и до отбоя, даже на краешке не сидеть. А здесь то одно, то другое, и привычка пошла куда-то налево.

— Диа, вам может чай сделать? Или подать что-то? — Лелабея держала меня за руку и взволнованно заглядывала в глаза.

— Давай чай. Спасибо.

Малышка кинулась к печке, я ещё раз покрутила рукой. Вроде не болит.

В дверях появился злой муж. Неужели дорого обошлось? Платы-то с меня не потребовали, значит, Кердиас раскошелился. Снова. Чувствую, такими темпами, к концу обязательного года замужества, с почкой всё же придётся распрощаться. И счастье, если с одной. Долг мой растёт явно быстрее, чем доходы. Хотя учитывая, что они не растут… Что угодно растёт медленней, чем мой долг. Интересно, как я буду потом выкручиваться? А то действительно, как продаст дом с лавкой, чтобы расходы покрыть, и конец мне. Или меня на органы пустит. Явно же здесь такое должно быть?

Муж молчал, только глаза яростно сверкали. Я тоже не спешила высовываться и притихла. Ну а вдруг, если прикинусь мухой, он и не заметит? В школе же прокатывало слиться с партой и стать невидимкой. Так и здесь надо пробовать. Я опустила глаза, повозила ножкой по полу. Услышала шаги. Мимо прошёл Кердиас, за ним волочились доски, безбожно царапая пол. Я поморщилась. Хотя сама же первая начала, эти царапины теперь были одни из многих. Лелабея сунула мне в руки чашку. Я сделала глоток ароматного чая, периодически косясь на дверь. Кердиас с огорода пока не явился. Интересно, чего это он там застрял?

— Спасибо, милая. Больше ничего не надо, можешь возвращаться к растениям, набираться сил вместе с ними, — я ласково улыбнулась дриаде. Она неуверенно улыбнулась в ответ, кивнула и счастливо выбежала из дома.

Я подошла к окну, слегка отодвинула шторку. Кердиас, сняв рубашку, вытаскивал гвозди, скидывал в какую-то банку, и аккуратно складывал доски под забором одна на одну. Я хмыкнула. Так вот как его воспитывать можно!

Радостно насвистывая, я вышла в торговый зал. В третий раз его намыла, поскребла ногтем глубокие царапины, портившие весь вид. Налила ведро чистой воды и вышла всё же исполнить то, что и собиралась: помыть, наконец, окна!