Глава 15

При попытке поднять голову пронзила резкая боль, словно в висок загнали иглу. Я попробовала открыть глаза, проморгалась. Еле двигая головой, смогла оглядеться. Лежала я на полу, и судя по холоду, каменном. Стена рядом была тёмная, влажная, с каким-то мхом. Тускло освещалось просторное помещение маленьким окошком под потолком, куда, казалось, не прошла бы даже тоненькая ручка Лелабеи. Как будто это было не окно, а случайно обнаружившаяся дыра, которую решено было не заделывать. В углу я различила очертания ведра, и на этом обстановка заканчивалась.

Дотронулась до головы, ощутила что-то липкое. Настороженно опустила руку, пытаясь повернуть так, чтобы попало максимум света. Выматерилась, увидев то, чего больше всего боялась.

— Ну что за день у меня, — буркнула тихо, пытаясь подняться. Голова моментально закружилась. Я села, прислонившись спиной к мокрой стене. Прикрыла глаза, глубоко задышала, прогоняя приступ тошноты. Надеюсь, это всё не признаки сотрясения?

Попыталась вспомнить, как я сюда попала. Но толку от этого много не вышло. Вышла с ведром на улицу, начала мыть окна. Почувствовала удар со спины, а при падении, судя по всему, приложилась головой о мостовую и вырубилась. И всё, воспоминания на этом заканчиваются.

Вторая попытка встать оказалась удачней. В глазах всё плыло, но, по крайней мере, пол и потолок оставались на местах, а не устраивали круговой танец. Держась за стенку, я пошла туда, где виднелись очертания чего-то очень похожего на дверь. Задела пустое ведро, с грохотом покатившееся по полу. Поморщилась, замерла, зажимая уши. И только когда затихло и оно, и эхо, продолжила путь, медленно, едва перебирая ногами.

Когда я практически приблизилась, что-то заскрежетало. Распахнулась дверь, впуская широкую полосу яркого света. Сначала я оглядела прислонённые к стене доски, которые приняла за дверь. Потом с тяжёлым вздохом обернулась. Дверь оказалась по той стене, у которой я лежала изначально. И, судя по всему, ощупай я стену хоть немного в другую сторону со своего положения, нашла бы выход раньше. Хотя толку-то было бы, раз она заперта оказалась?

«Меньше бы шлялась в таком состоянии», — тут же дала я сама себе ответ, и щурясь, попыталась разглядеть того, кто стоял у выхода. Массивный, высокий и в рабском толстом ошейнике на шее — это и всё, что я смогла разглядеть. Он поманил меня к себе. Как бы страшно ни было, но я послушно пошла навстречу. Ну не убьют же меня сейчас, для чего тогда ждать было и сюда меня тащить? А выделываться в подземелье с окошком чисто для пролёта мух — никакого смысла. Выходы я вряд ли смогу продолбить одной силой воли сквозь камень.

Молча, не издав ни звука, он дал знаком понять следовать за ним. Мы прошли по полутёмному коридору. Оказались перед узкой извилистой лестницей, без перил, с крутыми ступенями. Сердце замерло и тут же забилось быстрее. Однажды с подобной я умудрилась свалиться и пролететь целый этаж, сломала ногу и пару рёбер. Ну, точнее, не я умудрилась, а меня свалили, притом абсолютно целенаправленно — не понравилось одной из детдомовских, Карине, что меня не наказали за воровство. А то, что эти вещи и деньги сворованные подкинула она сама мне под матрас, когда наши комнаты начали обыскивать, Карина как-то запамятовала. Как и то, что в кабинете директора стоят камеры, на которых её было прекрасно заметно.

Когда меня выписали из больницы, Карины уже не было, и я не стала спрашивать, куда она делась. Только молча порадовалась и искренне надеялась её никогда не встретить. Кстати, надежда эта сбылась. В родном мире не видела, а здесь уж тем более не жду.

Вот и сейчас передо мной была подобная лестница, только ступеньки были более крутые, и отсутствие перил вот вообще не вдохновляло. Но не оставаться же из-за этого в подземелье? Пришлось взять себя в руки, попытаться страху не пробиться сильно высоко, и почти смело пойти вперёд.

В мыслях это выглядело куда как проще. На самом же деле я перешагивала одну ступеньку, замирала на минуту, потом переходила на вторую. Когда вспомнила главную фразу для тех, кто боится высоты, «не смотри вниз», я что сделала? Правильно, посмотрела. Отшатнулась, нога провалилась в пустоту, в голове мелькнуло понимание… С коротким визгом я повисла в воздухе. Поняла, что нет чувства падения, но что-то меня душит. Приоткрыла один глаз, вскинув руку к шее. Мужчина крепко держал меня за воротник платья, укоризненно качая головой. Поставил обратно на лестницу, но на этот раз перед собой, пока я пыталась отдышаться. Показал рукой вперёд. Я кивнула, потирая шею, сделала ещё два неуверенных шага. Потом плюнула на гордость и опустилась на карачки, крепко вцепившись в ступеньки. Я хоть опору перед собой теперь ощущаю! А что он там обо мне думает, да какая разница, лишь бы мне было не так страшно. Так мы и продолжили путь, и уже значительно быстрее.

Оказавшись наверху, в светлом коридоре и с широкими окнами, я облегчённо выдохнула. Меня подпихнули к одной из дверей, за которой оказалась грязная кухня. Усадили на жёсткий шатающийся стул. Снаружи послышались тяжёлые быстрые шаги, резко распахнулась дверь, с силой ударившись о стену. И зашёл худой, щуплый мужчина, в грязных и оборванных вещах, с сальными волосами и непонятной чёрной полосой по щеке, словно от золы. Но это было не страшно. А испугали меня его глаза. Точнее, их безумный блеск. И такой я уже видела у того легара, который пытался меня убить в лавке.

— Ты сделаешь мне зелье, — хрипло произнёс он, постоянно сжимая и разжимая кулаки. — То же самое, которое мне продавали в лавке до тебя, — он сплюнул на пол и замолчал.

Я тоже молчала. Ну откуда мне знать, какое ему там делали? Говорить, что не умею, не рискнула: за спиной стоял тихий амбал, который явно способен лёгким поглаживанием по горлу снести мне голову. И что же мне делать теперь?

Молчание затягивалось. Напряжение усиливалось.

— К… какое? — слегка запнулась, но всё же смогла с собой совладать и вжала голову в плечи. Чисто на всякий случай.

— Для попадания в лучший мир, — отрывисто пояснил он и снова замолчал. Я задумалась. В голову приходил только крысиный яд. Ну или о каком лучшем мире речь?

Пару раз я открывала рот и снова его закрывала, пытаясь сформулировать начало фразы так, чтобы не пострадать моментально. «Извините» и «но» пришлось откинуть сразу же.

— Бывшая владелица лавки не оставила запасов и рецептов, — всё же медленно проговорила, тщательно отслеживая реакцию мужчины. Тот даже не поморщился.

— Это не мои проблемы.

— Пожалуйста, объясните подробней, какой эффект должно иметь зелье? — осторожно поинтересовалась.

— Показать мне другой мир. Яркие краски.

Я покивала. Стало понятней, ему не хватает галлюцинаций. Вот только я таким заниматься не хочу. Интересно, если ему просто сварить компот, прокатит? Ну там на самовнушении может. Или на переборе сахара. Или…

Да кого я обманываю! Ничему это не поможет. Зато можно потянуть время, в надежде на чудо.

Я ещё раз окинула мужчину взглядом. Он застыл, взгляд устремился куда-то в пустоту. Замер, перестал шевелиться, и я заметила, как сильно дрожат его руки и ноги. Под глазами залегли огромные синяки, кожа была желтоватой. А свет был достаточно холодным, чтобы понимать, что это не корявое освещение. Уже проблемы с почками? Ему бы целителя, а не зелье.

Но говорить что-то по этому поводу я точно не решусь. В конце концов, жизнь мне ещё дорога как память, и эту память хотелось бы сохранить на подольше.

— Я смогу такое приготовить, но должна остаться одна, — откашлявшись, объявила я громко. Мужчина вздрогнул, взгляд на секунду стал осмысленным, кулаки снова стали сжиматься и разжиматься. — С такой магией присутствие лишних людей в комнате может иметь не те последствия в зелье, которые ожидаются, — размыто пояснила, чтобы не решил своего амбала оставить.

— Когда будет готово? — отрывисто спросил он и закашлялся. Кровью. Меня затошнило, захотелось немедленно помыться с мылом раз двадцать и срочно бежать в клинику, вот только клиники здесь не было. Как и денег на целителя. И возможности куда-то пойти тоже, если уж совсем себя добить.

Сделала аккуратно пару шагов назад. Упёрлась во что-то мягкое. Слегка повернув голову, поняла, что в раба-амбала. Тут же отступила в сторонку.

— Ингредиенты для зелья я уже выяснил и достал, они там, — указал он рукой на один из узких облупившихся шкафов. — Сбежать не пытайся, окна и дверь под заклинанием, — предупредил меня мужчина и с трудом поднялся. Пошатываясь и врезавшись в косяк двери, но даже не заметив этого, вышел из кухни. За ним последовал амбал. Дверь с грохотом захлопнулась.

Затравленно оглянувшись, я бросилась к рукомойнику, тщательно натирая руки и лицо зольной водой, стоящей рядом вместо мыла. Затем к окну, но оно не поддавалось. Потянула на себя дверь на задний двор и… Отлетела от резкого удара, словно разряд молнии, сшибая по пути горшки и тарелки, в беспорядке брошенные на столе. Перелетев через столешницу, врезалась в стену и рухнула на пол с неприятным хрустом. Резкая боль пронзила всё тело, начиная от ступни, словно загнали в ногу толстую длинную иглу. В глазах потемнело. Дыхание перехватило. Накатила тошнота и головокружение, и я замерла, пережидая этот момент слабости. Часто задышала, с трудом расслышав из-за двери холодное: «я же предупреждал». Рана на голове снова кровоточила, оставляя отвратительные красные капли на тёмном липком полу.

Чуть отдышавшись, я вытерла проступившие слёзы и попыталась встать, но нога не слушалась. Рука подвернулась от вновь пронзившей боли, и я упала, сбив до крови локоть. Хотелось завалиться на этот пол и разрыдаться от жалости к себе, но… Жалеть себя я разучилась уже давно. А пол был слишком грязный, чтобы на нём лежать.

Мечтать о том, чтобы найти и приложить что-то холодное даже не приходилось. Крепко сжав зубы, часто дыша, я подтянулась поближе к столу. Схватилась за его ножку, наваливаясь всем телом и вновь пытаясь подняться. Пострадавшую ногу предусмотрительно не нагружала, просто подтягивая за собой. Тихий стон боли невольно вырвался, когда я уже практически выпрямилась, и я упала грудью на стол, стараясь удержать себя в вертикальном положении.

Отдышавшись, снова упёрлась руками в столешницу, грязную, покрытую остатками какой-то еды и прилипшими крошками. Брезгливость пришлось перебороть, без поверхности я пока никуда не допрыгаю. А прыгать было надо. Сначала хотелось просто создать какую-то видимость занятости, но сейчас пришлось задуматься. Варить зелье? Так я не умею. Даже с тем учётом, что он приготовил все нужные ингредиенты, всё равно у меня не получится то, что требуется. А надежды на чудо у меня уже не осталось.

С трудом, но я добралась до чего-то, похожего на печь. Судя по стоящим на поверхности чугункам, заляпанных жиром и нагаром, готовить надо здесь. Но как это разжигать?

Прыгать на одной ноге не получилось — каждый прыжок отдавался дикой болью. То и дело кружилась голова и приходилось цепляться за мебель, чтобы не упасть. Кровь из раны продолжала капать, но приложить было нечего. Все тряпки на кухне выглядели так, словно использоваться начали ещё при постройке дома, и ни разу не стирались. Честно говоря, в подобных условиях страшно даже компот готовить — отравление получить проще простого. Я, конечно, хотела бы выбраться, но пока всё же не таким радикальным способом.

Передвигаться по кухне пришлось ползком на пятой точке, ещё и спиной. Упираться руками в липкий пол и подтягивать тело так, чтобы по минимуму тревожить явно сломанную ногу. У шкафчиков с покосившимися дверцами останавливалась и заглядывала внутрь, искренне радуясь, что навесных шкафов здесь нет. Вместо них были обычные, грубо сколоченные полки.

Я заглянула туда, куда мне указывал хозяин дома. Сунула нос в холщовые мешочки и баночки, принюхалась. Ни один ингредиент мне был явно не знаком. Протяжно вздохнув, вытащила их все. Внимательно осмотрела. Засунула обратно. Покопалась ещё. Больше ничего не нашла. Прижалась спиной к шкафу и закрыла глаза. Интересно, что он мне сделает, когда поймёт, что я ничего не сварила? Убьёт? или отправит вновь в подвал, пока я не стану «сговорчивей»? Или поймёт, наконец, что я действительно не знаю рецепта? Но тогда он может просто его выяснить и снова меня заставить.

Мысли плавно перетекли с размышлений о текущей проблеме на будущие. Интересно, что будет с Лелабеей? Она там, бедняга, уже переживает, наверное. Хотя есть возможность, что дом просто найдёт и пришлёт ей новую хозяйку. Но вдруг та будет плохой? Не разрешит ей заниматься магией, испугавшись, что та сможет рано или поздно снять рабские оковы. Или будет обижать. Или…

Когда мозг начал рисовать совсем уж не радужные мысли, я помотала головой. Пора брать себя в руки и делать хоть что-то! Вечно тянуть время не выйдет. И я снова поползла по кухне.

Стоящая здесь печь, насколько я поняла, была тем самым аналогом плиты. С трудом и всем известным методом тыка я выяснила, что включается она обычным нажатием на выгравированный значок красной ящерицы. Чуток покопавшись в памяти, вспомнила, что так в фэнтези-книгах назывались саламандры. В детстве я любила такое читать, но когда выросла, времени на книги не осталось. Хотя девочкой, помню, мечтала стать волшебницей. Как-то криво и поздно эта мечта сбылась, надо будет осторожней с ними.

На чугунной поверхности раскалился до красноты большой квадрат в центре. Я водрузила туда ёмкость почище, подтянула себя поближе к рукомойнику, набрала воды в глиняную банку с отколовшимися краями. Вода начала закипать очень быстро. Покрутила в руках все ингредиенты, покосилась на пузырьки, поднимающиеся к поверхности. Всё равно не знаю ни очерёдность, ни пропорции. Опасно ничего не выглядело — какие-то травки, корешки, мелкие камни. Интересно, зачем последнее? Высыпала всё вместе в воду, помешала. Цвет начал приобретать красивый бирюзовый оттенок. А вот это интересно, какая-то из трав такой дала? Возможно, вышел бы прекрасный натуральный краситель.

«Растение мартиусс, цветёт в первый месяц весны, имеет мелкие листья и голубые лепестки, высокий стебель, глубоко уходящие корни. Можно найти в хвойных лесах. Стебли, листья и соцветия съедобные, часто используются в зельях или при приготовлении еды. В высушенном виде листья дают продукту бирюзовый цвет, соцветия — ярко-зелёный, стебли — жёлтый. Стебли придают блюду горечь и остроту, листья — небольшую кислинку, соцветия — терпкость», — поступил ответ от браслета.

Выслушав информацию, я на миг пожалела, что бросила весь мешочек. Вот это бы идеально мне пригодилось! Я очень любила именно кислинкой перебивать приторность некоторых десертов. А уж апельсиновые пирожные и торты обожала всей душой. В этом мире пока похожих фруктов не видела, да и как-то с Лелабеей или браслетом обсуждать ещё к теме не приходилось. Но когда начну снова печь, обязательно выясню, есть ли здесь что-то похожее.

«В больших объёмах использовать нельзя, — продолжил браслет через несколько секунд, а я вздрогнула. — Может привести к негативным последствиям. От несварения желудка до взрыва в процессе приготовления, в зависимости от соприкосновения с другими ингредиентами».

Я выругалась, старательно отползая на край кухни. Боги, как же я надеюсь, что последний вариант — это не мой случай! Хотя учитывая всё, что происходило в этом мире…

Варево бурлило всё сильнее и уже начало с шипением выплёскиваться, когда снаружи раздался какой-то грохот. Я вздрогнула, больно прикусив кончик языка. Прислушалась. Очень неразборчиво, но услышала чей-то голос, а следом снова грохот. Звон разбитого стекла. Мужской стон, полный боли. Проклятия, которыми сыпал хозяин этого дома. Но заткнулся он буквально на полуслове, словно подавившись воздухом.

Я активней поползла к двери из кухни, забыв про кипевшее на плите зелье. И очень зря…

В тот момент, когда дверь слетела с петель, явив мне злого Кердиаса с крупной царапиной на лице, в порванной рубашке и со следами крови на руках — и я успела понадеяться, что кровь была не его, — за спиной что-то рвануло. Спину обожгло болью. Я услышала крик, и лишь теряя сознание, поняла, что кричала я сама.