Глава 3

— Лелабея, зачем они пришли⁈ — повернувшись к девочке, увидела, что она снова забилась в неосвещаемый участок комнаты. Лишь широко раскрытые от страха глаза выдавали, что в углу кто-то есть. — Я могу им не открывать?

— Нет, миара, — пискнула девчонка.

— Да перестань ты!.. — я прикусила язык. Малышка не виновата, что в нашем мире никто не втискивает в каждую фразу обращения, и что сейчас меня это накаляет. — Прошу, перестань всегда повторять «миара», — уже мягче попросила я, подходя к двери. Закрыта она была всего лишь на крючок, и меня это не очень порадовало — где нормальная защита для дома? Как же опрометчиво я поступила с этим переселением.

— Вы хозяйка лавки? — задал вопрос один из двух суровых стражей.

— Да, я.

— Вы арестованы по подозрению в сбыте запрещённых эликсиров и причастию к смерти легары Омиттесской, погибшей от них. Вы обязаны хранить молчание, — увидев, что я открыла рот для возражений, мужчина махнул рукой, и я не смогла произнести ни звука, лишь открывала и закрывала рот с широко распахнутыми от шока глазами.

— Можете пройти с нами по-хорошему, или… — страж многозначительно шевельнул рукой, я в ужасе замотала головой. Потом опомнилась и закивала. Да как правильно-то⁈ Надеюсь, они поймут, что я согласилась пойти по-хорошему и отказалась от «или»!

Меня резко дёрнули за руку, вытягивая из дома. Толкнули в сторону чёрной кареты, похожей больше на гробовую перевозку, что не добавило мне оптимизма. Я продолжала пытаться сказать хоть что-то, но не могла даже пошевелить губами.

«Так вот почему она так срочно искала, кому лавку сплавить! — пронзило меня понимание, пока мы тряслись в душной труповозке, подпрыгивая на каждой кочке, — Вот же скотина! Задницу свою спасала! Я тоже хороша, повелась, дура!»

Пока я мысленно проклинала старуху и винила себя в необдуманном поступке, мы остановились. На дрожащих ногах я спустилась на землю, жадно вдыхая ночной воздух. В голове всё гудело после такой чудо-дороги. А ведь мы проехали всего лишь маленькое расстояние! Что же будет на более дальних поездках⁈

«Наивная, как будто они у тебя будут. Упекут за решётку и там и останешься. Если повезёт и здесь нет смертных казней», — моментально пришла мысль, обдавшая холодом. А ведь и действительно. Дадут ли мне хоть слово⁈ Я бы объяснила всё! В пределах версии про внучку, конечно. А то признанием в иномирстве как бы тоже на костёр не угодить. Или как здесь развлекаются? Плаха, повешение? Одно другого не лучше.

«Смертная казнь через гильотину для нарушения закона о продаже запрещённых зелий. Иномирян просто топят», — моментально получила я ответ браслета. Вот спасибо! Мы тут что, котята новорождённые?

— Шевелись быстрее! — подтолкнули меня в спину. Я вынужденно прибавила шаг. Луна скрылась за тучами, освещения на улице не было, и я даже не смогла увидеть, куда меня ведут. Лишь оказавшись в здании, сопровождающие хлопнули в ладоши и зажглись огоньки под потолком, тускло осветив серый узкий коридор. Мы прошли по нему в самый конец, спустились в подвал по крутой лестнице. Меня затолкнули в пустую камеру. И лишь когда стихли шаги стражей порядка и захлопнулась за ними дверь, голос вернулся. Вот только толку от него уже не было. Кому мне здесь рассказывать, как дело обстояло, крысам? Хотя, надеюсь, их не будет.

Я огляделась, насколько позволял свет одинокого светлячка, зависшего под потолком в начале лестницы. В углу ржавое ведро, у стены небольшой пучок сгнившей соломы и всё.

— Где-то я явно просчиталась, — грустно вздохнула, усаживаясь прямо на холодный пол. В своём мире сидела бы явно в условиях получше. — Эй, здесь есть кто-нибудь! — мой крик разнёсся по подвалу, отражаясь эхом от стен. Я прислушалась. Никто не ответил, лишь капала где-то вода, да иногда раздавался лёгкий шорох из коридора. Похоже, без крыс не обойдётся. Хорошо хоть, что я их не боюсь, в отличие от всяких насекомых.

Я распустила волосы, укрывая ими голую кожу плеч и рук, лишь бы хоть как-то защититься от холода. Прислонилась головой к стене и так и заснула, вымотанная переживаниями этого дня.

Проснулась от скрипа двери. Следом услышала шаги. С тихим стоном вытянула ноги, которые моментально закололо сотнями мелких иголок. Затекло абсолютно всё! Что и не удивительно. Даже в детдоме мне не приходилось спать, сидя на холодном полу.

— Выходи, — коротко приказал тот же стражник, который вчера меня сопровождал.

— А… — я успела только вякнуть, как он тут же махнул рукой и рот моментально занемел. Я сжала зубы, с ненавистью глядя на мужика. Ладно не дали еды и воды, но хоть нужду справить могли бы разрешить и подождать! С гордо вскинутой головой я вышла из камеры. Теперь надо эту гордость сохранить и не скатиться в конфуз. Интересно, куда меня ведут и надолго ли?

'При подозрении на серьёзное нарушение закона задержанный проходит проверку у менталиста. Проверяют воспоминания за срок не менее месяца в случае, если преступление совершено недавно. На основании проверки выносят приговор с незамедлительным исполнением.

Пришедшая информация от браслета не порадовала. Интересно, зачем тогда вообще бабка мне его дала, если знала, что меня быстро утопят? Лишние траты. Да и что будет с лавкой и малышкой-дриадой? В бумагах это или не было прописано, или я не дочитала.

Меня привели в маленький душный кабинет. Грубо усадили на стул. Ещё одно движение стража — и всё тело онемело. Какая прелесть, мне даже пошевелиться не дадут!

— Жди, скоро подойдёт менталист, — мужик вышел, оставляя меня одну. А я даже моргнуть не могла. Так и сидела, уставившись в серую стену в томительном ожидании.

«Боже, если я выживу, обещаю: больше не буду такой принципиальной!», — взмолилась, хотя никогда не была верующей. А вот гляди-ка, действительно перед лицом смерти атеистов не остаётся. Ну а к кому ещё обращаться за чудом?

Хлопнула дверь. Я напряглась. Не хочу такого конца! Точнее, вообще никакого конца не хочу, мне нравится жить! Отмотать бы время назад и отдать этот несчастный торт! Может, за ночь и справилась бы с приготовлением нового. В крайнем случае вернула бы предоплату. Лучше потерять репутацию, чем жизнь. Её хотя бы можно было бы наработать.

— Сейчас будет больно, придётся потерпеть, — спокойно выдал худой, высокий мужчина, садясь напротив. Окинул меня равнодушным взглядом и потянулся пальцами к моим вискам. Я ощутила лёгкое покалывание, затем холод, следом пришла быстро нарастающая боль. Слёзы брызнули из глаз, но я так и не могла пошевелиться.

— Кто дал вам разрешение на проверку? — сквозь боль донеслись до меня слова.

— А кто разрешил вам врываться в кабинет? — недовольно поморщился менталист, убирая руки. Я сразу почувствовала облегчение.

— Это моя невеста, — настолько холодно ответил ворвавшийся, что я даже запереживала, что сейчас всё заморозит. — И я не давал разрешения на её допрос. Более того, даже не видел соответствующих бумаг.

Менталист скрипнул зубами.

— Вчера погибла легара Омитесская от зелья, купленного в лавке вашей невесты. Вы должны прекрасно понимать, как это серьёзно.

— Понимаю. Но лавка до вчерашнего дня принадлежала её бабке, — краем глаза я увидела мужскую руку, которая протянула менталисту бумаги. Тот углубился в изучение.

— Здесь не указано время передачи имущества, — наконец, отдал он их назад, — а значит, ваша невеста всё ещё остаётся подозреваемой.

— Ну так и делайте всё по закону, — равнодушно ответил мой жених. — Жду запрос на разрешение допроса, оформленный по всем правилам. А сейчас мы с невестой уходим.

В этот же момент я ощутила свободу движений.

— Диямира, пошли, — услышала я команду и вскочила, пока менталист что-то не придумал. Пусть приказывает, лишь бы не топили.

Быстрым шагом я следовала за женихом по узкому коридору. Он даже ни разу не оглянулся, поэтому разглядеть его возможности не было.

— Сейчас тебя отвезут домой. Повозка на улице. У меня ещё дела здесь. Приеду вечером. Тогда и познакомимся, — выдал он на ходу, махнул рукой мне на дверь и свернул в другой коридор. Я подвисла на мгновение, но быстро продолжила путь на выход. Вечером так вечером, мне же лучше. Успею хоть немного привести себя в порядок, оглядеть лавку и переодеться. Только во что? Надо будет у Лелабеи спросить, подходит ли что-то из моей одежды под стиль этого мира. С одной стороны, на мой домашний комплект — шорты и топик — никто не косился. С другой стороны, это странно. Картинка логическая не складывается: как так-то, учитывая то немногое, что я успела узнать. Но браслет молчал. Видимо, местная мода не входила в его «базовые знания и умения». Ну и ладно, узнаю у малышки.

Мимо повозки я не прошла — она единственная стояла на улице, слабо освещаемой лишь лучами рассветного солнца. Нырнула в тёмное пространство и начался ад поездки дубль два. Этому миру явно не хватает какого-то попаданца-инженера! Как они вообще выдерживают такую дорогу, я не понимаю! Впечатление о мире с каждой минутой становилось всё хуже. Какое счастье, что ехать недалеко. Но на будущее стоит всегда ходить пешком — если, конечно, оно у меня будет. Пока есть только отсрочка. Но и за это спасибо.

— Лелабея, ты где? — ворвалась я в дом с единственным желанием. Пока единственным.

— Здесь, миара, — услышала я из того же угла, в котором её увидела первый раз.

— Покажи мне, где в доме дамская комната, — взмолилась, надеясь, что назвала её правильно. По крайней мере, в книгах на родине так чаще всего писали.

— Конечно, миара, следуйте за мной.

Мы поднялись по скрипучим ступеням на второй этаж. Малышка хлопнула в ладоши, под потолком вновь зажглись светлячки. Она указала мне рукой на деревянную покосившуюся дверь, за которой я быстро скрылась. И только через пару минут мне полегчало настолько, что смогла рассмотреть обстановку. Как-то всё не радостно. Обшарпанные деревянные стены, в углу под потолком чернеет плесень. Туалет — дыра в полу и ещё неизвестно, куда ведёт, учитывая, что это второй этаж! Запах, естественно, соответствующий. У стены простенький грязный рукомойник с ведром под ним. Как бы ни было брезгливо, но руки я помыла, умылась холодной водой и, взбодрившись, вышла в коридор. Если остальной вид дома будет такой же, то я себе не завидую. Хотя с учётом всех обстоятельств… Завидовать в любом случае нечему. Проблемой больше, проблемой меньше уже не играет сильной роли.

— Лелабея, покажи дом, — попросила я дриаду, которая смирно ждала меня.

— Конечно, миара.

— Прошу, хватит меня так называть. Просто по имени.

— Как скажете, миара Диямира.

Я скрипнула зубами. Но молча пошла за дриадой. Второй этаж меня, мягко сказать, разочаровал. Общая картина была такой же: грязь и развалины. В дыры в потолке весело заглядывали лучики солнца.

— Старуха ночевала здесь? — с сомнением я оглядывала одну из спален с кроватью по центру комнаты.

— Нет, миара Диямира, последние несколько лет она предпочитала всё время проводить внизу.

— Понятно, тогда покажи первый этаж.

Там всё оказалось сильно лучше. Просторный и, главное, чистый торговый зал с полками вдоль стен, на которых сиротливо валялось несколько флаконов, заполненных сверкающей жидкостью разных цветов. Посередине, выбиваясь из общей картины, застыли мои два чемодана, ярким пятном выделяясь на фоне светлых стен и пола. Здесь же был и небольшой столик с двумя креслами, на этом обстановка заканчивалась.

На второй половине этажа расположились неплохого размера кухня, со стоящей у стены кроватью, прачечная-купальня и чулан. Там же был дополнительный выход на задний двор.

— Она прямо на кухне, что ли, спала? — я нахмурилась. Никогда не любила квартиры-студии. Но, похоже, придётся осваивать — здесь хотя бы дыр в потолке нет и ничего не разваливается.

— Да, миара Диямира.

— Лелабея, мне очень неуютно слышать такое обращение, — вздохнув, предприняла я ещё одну попытку достучаться до малышки. — У нас так было не принято. Ты можешь меня называть Диа? Мне так будет привычней.

— Конечно, миа… Диа.

— Спасибо! — я даже облегчённо выдохнула. — А ты где спишь?

— Там, — махнула девочка рукой в зал. Что-то не поняла. На креслах, что ли?

— Где именно там? Покажи.

Дриада привела меня в затемнённый угол торгового зала.

— Я не понимаю. Почему ты спишь здесь?

— Указание хозяйки. Я всегда должна быть в зале, чтобы позвать её, если перед дверью появится покупатель. Но чтобы меня не видели, и я не портила дорогую мебель, — равнодушно поведала малышка. Я похолодела. Что за дикость⁈ Ей ведь даже лечь негде!

— Я поняла. Указание отменяю, раз уж теперь я твоя хозяйка, — аж поморщилась от этого словосочетания. — Где тебе спать, решим позже. В доме есть еда и вода?

— Конечно, миара… Диа. Я сейчас быстро всё приготовлю!

Я вздохнула, но спорить не стала. У меня нет знаний ни о местных плитах, ни о продуктах, и выделываться сейчас нет смысла. Понаблюдаю за ней, потом перехвачу обязанность.

— Лелабея, скажи, в чём здесь ходят женщины? — устроившись за столом, поинтересовалась, наблюдая за действиями малышки и пытаясь запомнить.

— В платьях, Мира.

— Почему на мои вещи тогда никто не обратил внимания?

— В браслете заключено заклинание иллюзии, — начала объяснять девочка, шустро шинкуя неопознанные мной овощи, — оно действовать будет сутки. В доме правопорядка такие незначительные заклинания развеиваются только в особых камерах, но туда попадают лишь преступники против короны.

— Хорошо. Непонятно, но хорошо. Ладно, другой вопрос: почему бабка дала мне вообще этот браслет? Она же явно знала, что придут стражи порядка, раз так быстро свалила куда-то и скинула лавку. К чему эти траты? Браслет-то явно непростой.

— Он принадлежит этому дому и при передаче всегда достаётся новой хозяйке.

— И часто здесь меняются хозяйки?

— Я видела только трёх, миара. Ой, простите!

— Ничего, — отмахнулась я. — Привыкнешь. А ты с этим домом с самого начала его постройки? Раз уж тебя тоже передают.

— Да, Диа.

— Сколько тебе лет было?

— Пятьдесят.

Ага, что-то около пяти значит, если я правильно поняла, как высчитывать её возраст на наш, человеческий.

— Помнишь, как его строили?

— Нет.

— Может, тогда знаешь, почему такие условия?

— Нет, миара Диа, простите, — покачала она головой, раскладывая по глиняным тарелкам ароматное рагу. У меня заурчало в животе, и я решила отложить вопросы.