Глава 29

В Фавре холодало.

Земля начала промерзать, и копыта лошадей скользили по ней, точно по льду. С утра было настолько темно и холодно, что не хотелось вылезать из кровати.

Я больше не ездила верхом. Ветер стал колючим и жег лицо и руки.

Рой приделывал к бортам кареты фонари, и мы двигались к фабрике сквозь утреннюю мглу, успевая до первых ударов колокола.

Фавра открывалась мне с каждым днем, как живописный, но суровый край. Пастушья жизнь здесь была тяжелой. Иной раз пастухи ночевали под открытым небом, уходили далеко к югу и неделями жили, точно дикари. На стада периодически нападали стаи волков, бывало, болели матки, а шерсть нещадно портилась. Обо этом мне рассказал Радим, оказавшись в моем доме.

Худой темноглазый и загорелый мальчишка стал для меня кладезем знаний. Мы с Ташей садились у камина и слушали его с таким вниманием, словно он рассказывал о небывалых чудесах.

Светскую жизнь я игнорировала напрочь. Мне было достаточно дел на фабрике, а затем и общества Радима. Кроме того, я медленно и порой тщетно пыталась снискать доверие и преданность слуг и рабочих.

Известий о Клоде не было, и порой мне приходилось успокаивать отчаявшуюся Ташку, когда она начинала невзначай о нем рыдать. Правда, вернулась Энда, и отказать ей в крове я не сумела, помня об увиденных в Берне бездомных женщинах.

Кроме всех этих проблем добавилась еще одна — стройка. И скажу так: в любое время и в любом из миров строители одинаковые — стоит лишь отвернуться, спешат надуть и схалтурить.

Но и это было не все.

Я узнала, что у Корнуэлла было неоспоримое право на всю шерсть в пределах Нивара, выданное ему самим императором. А вот закупать у иностранных поставщиков ему было запрещено. Скорее всего, по причине необходимости развития внутреннего рынка. Император дал ему свободу только в пределах империи и жестко ограничивал, случись Кристиану взбунтовать.

— Вы не можете закупать шерсть за границей, госпожа, — просветил меня Маршалл. — Вы действуете от имени мужа и у вас одно на двоих торговое свидетельство.

Впадать в отчаяние я не спешила. В бизнесе я не первый год.

Обойти запрет я могла, найдя посредника.

— При всем уважении, это кажется авантюрой! — вскипел управляющий.

— Разве я нарушу императорский запрет? — вскинула я бровь, когда он выслушал мое предложения и опешил от моей наглости. — Я куплю шерсть в Ниваре, а вот где ее купит продавец меня не волнует.

— Но вы понесете дополнительные расходы!

— Да, у этого плана есть минусы.

Это было финальной точкой. С некоторых пор Маршалл отчаялся со мной спорить.

Ради своей цели мне пришлось перетрясти всю Фавру и понять, что большинство торговцев сосредоточено в Берне и кормятся с рук лорда Ханнэма.

Кажется, я встала перед необходимостью вновь наладить с ним отношения, хотя понимала, что у него к Корнуэллу могла быть давняя неприязнь. Когда написала ему, он тотчас заявил о согласии встретиться и даже приехал лично.

— Я несказанно рад оказать господину Корнуэллу такую пустяковую услугу, — сказал он, когда я пригласила его на прогулку по саду.

За нами следовали Таша и Маршалл, создавая иллюзию соблюдения приличий.

— Я могу задать вопрос? — спросил Ханнэм. — Зачем вам все это?

Он слегка склонил голову, разглядывая меня и задерживая взгляд на моей груди.

— Это очень долгая история, — ответила я.

Татум был сама любезность, что меня сильно насторожило. Он моментально откликнулся мне помочь, а сейчас источал аромат мужского парфюма, был гладко выбрит, причесан и одет в изумительное темно-лиловое пальто с узкой меховой опушкой. И он казался сильно во мне заинтересованным.

— Надеюсь, ваш муж учтет то, как я был внимателен к вам, его основной драгоценности.

— Нет ничего ценнее для моего мужа, чем его дело, — произнесла я, рассмеявшись. — Впрочем, — пожимаю плечами. — Сразу после его собаки.

Татум рассмеялся.

Этот человек становился даже милым, на секунду теряя маску, за которой он припрятал что-то нехорошее.

— Вы не питаете иллюзий, — наконец, произнес он, поправляя светлые волосы, — что очень редко встречается в женщинах.

— Я двадцать лет просидела в замке, милорд.

— И вырвавшись оттуда, вы вышли замуж за Корнуэлла.

— Каждый может оступиться.

Снова низкий мужской смех и некая искра во взгляде.

— Поразительно, насколько сильно вы изменились! Я помню, как мы с отцом бывали в вашем замке. Вам было девять, кажется. И вы прятались за юбкой матери и даже на минуту боялись остаться со мной наедине.

— Я плохо это помню.

— Представьте, мы могли бы быть мужем и женой.

— Неужели?

— Когда-то наши родителя договаривались об этом, — произнес он. — Но ваш супруг помешал этим планам сбыться.

Ханнэм поглядел на Ташу, которая стояла под порывами ветра. Его взгляд слегка потемнел, а губы поджались.

— Будьте осторожны, Иветта, — произнес он. — Огромное значение для жены имеет то, кем является ее муж.

Он все еще смотрел в сторону, горделиво расправив плечи и вздернув подбородок.

— Я пришлю к вам юношу по имени Радим, — перевела я разговор в деловое русло. — Он лично будет отсматривать шерсть перед покупкой. Скажу сразу, лорд Ханнэм, чтобы не осталось недомолвок — я приму только качественное сырье.

Он повернул голову, впиваясь в меня пристальным взглядом. По его губам пробежала холодная усмешка.

Он манерно протянул ко мне ладонь, затянутую в перчатку, и поцеловал кончики моих пальцев.

— Разумно.

— Благодарю.

На этом наша встреча подошла к концу, но Ханнэм не спешил уходить.

— Надеюсь, вы разрешите мне изредка приезжать сюда? — спросил он. — Говорить с вами, Иввета, одно удовольствие. Редко встретишь столь умную и хваткую женщину.

— Не думаю, что это прилично.

На лице этого человека заледенела усмешка.

— И все-таки теперь мы деловые партнеры, — сказал он. — Буду счастлив, помимо основных дел, разнообразить ваш досуг.

В этот момент Ташка вдруг сорвалась с места, бросилась к дому, но не успела — ее стошнило.

Татум, наблюдавший за этим, вскинул брови:

— Похоже, ваша служанка в положении, — сказал он. — Беременность делает женщину краше. Не находите? — и он взглянул на меня пристально.

А я смотрела туда, где стояла моя сестра.

В положении?

Не может этого быть. Или может?

Распрощавшись с Ханнэмом, я отвела Ташку в комнату и учинила допрос. И она, разумеется, разрыдалась.

— Я его люблю, — причитала она. — Куда же он пропал, Ивушка? Что мне теперь делать. Он сказал, что женится. Он пообещал!

Проблемы сыпались на меня, как из рога изобилия.

— Не волнуйся, найдем, — процедила я задумчиво.

Вариантов теперь не много.