Глава 28

Когда он открыл глаза, то решил, что ослеп до конца жизни.

Клод почти ничего не видел. До него долетал лишь тихий шелест голосов. На его лоб легла женская ладонь — кто-то смахнул волосы с его лица, аккуратно приподнял его голову и позволил сделать несколько глотков воды.

— Как он? — послышался мужской голос.

— Будет жить, ваше сиятельство, — ответила женщина. — Но ему нужен покой. Рана глубокая.

Клод задышал распахнутыми губами, ощутив болезненный спазм — затылок объяло невыносимой болью.

Он не помнил, что произошло. И совсем не знал, где находится. Лежал на жесткой, узкой кушетке, чувствуя неприятный запах крови и гниения.

А потом он ощутил на себе взгляд. Незримо этот взгляд вынудил его испугаться и попытаться отодвинуться.

— Ну-ну, — послышался тихий смешок. — Побереги силы.

Этот голос был ему отдаленно знаком. Но где он его слышал?

Ответить Клод ничего не смог. С его губ сорвался лишь короткий хриплый стон.

— Не переживай, — за кажущимся дружелюбием говорившего крылась неясная фальшь. — Ты поправишься, Клод.

Это имя показалось чужим и далеким. Неужели его и правда так зовут?

— Ты чудом выжил, — вымолвил незнакомец. — Видимо, тебя крепко держат на этом свете.

Клод ощутил, что его голова буквально раскалывается на части. Ему захотелось сказать хоть что-то, но он не смог ворочать языком.

— В Берне раньше всегда было тихо, — продолжил вещать голос. — Но как девица Мэдок покинула свой замок, здесь стало неспокойно.

Клод медленно проваливался в небытие, но это имя отрезвило его. С ним было что-то связано. В груди болезненно заныло.

— Как жестоко она поступила с тобой, — произнес незнакомец. — Позволила вышвырнуть, как собаку. Из-за нее твой отец отправлен на каторгу и погибла сестра. Мэдоки многое задолжали тебе, Клод.

Последнему удалось приоткрыть глаза и сквозь мутное зрение разглядеть говорившего. Но узнал ли его Клод? Кто этот светловолосый мужчина в безупречном черном пальто?

— Твоя вторая сестра тоже оказалась на улице, — вздохнул незнакомец. — Что ждет женщину, у которой больше нет защиты? Мне очень жаль, друг мой… весьма жаль.

Клод не знал, почему этот человек сидит у его постели. Он, вообще, плохо понимал, где заканчивались сновидения и начиналась явь.

— Много всего толкуют о Мэдок, — вкрадчивый голос ввинчивался в голову Клода раскаленным гвоздем.

Из горла раненого вырвался стон, и незнакомец легонько прикоснулся к его плечу.

— Неужели колдовство? — рассуждал он. — Я, знаешь, был удивлен, когда мне сообщили о поспешной женитьбе Корнуэлла. Но, если поразмыслить…

Клод тонул в собственных эмоциях, разрушительной боли и растерянности.

— Скажи мне, — раздалось совсем близко к его уху. — Разве это не колдовство?

Юноша лишь промычал, а его таинственный визитер хмыкнул:

— Уверен, когда ты поправишься, ты захочешь ей отомстить. Эта женщина разрушила твою жизнь, Клод.

Шепот кружил вокруг, утягивая конюха, казалось, в саму преисподнюю.

— Но теперь все хорошо, я позабочусь о тебе.

Наконец, когда Клод потерял сознание, незнакомец всунул в рот сигару, чиркнул зажигалкой и поднялся, глубоко затягиваясь. Сестры милосердия хмурились, но говорить ему что-то боялись.

Татум Ханнэм был хозяином Берна. Он делал здесь все, что хотел.

А с некоторых пор его интересовала Ив. Когда-то его отец хотел, чтобы Ханнэм взял ее в жены. Еще до того, как Мэдоки потеряли все свое состояние. Но Татум, видя какой хилой, невзрачной и робкой растет девочка, был просто счастлив избежать ненавистного брака.

А теперь, когда Корнуэлл разглядел в ней ценность, она показалась графу довольно занятной.

Но еще больше Татума подогревала мысль, что Ив сейчас одна, а ее муженек далеко. Темноволосая, бледная моль спит в холодной супружеской постели, изнывая от одиночества. Она, принадлежащая врагу семьи Ханнэм, даже не догадывается, сколько всего увлекательного приготовил для нее Татум.

Едва Татум вышел из лечебницы к нему бросилась белокурая Эдна Бэзил. А он хмыкнул, глядя на нее — хороша баба, ничего не скажешь.

— Пожалуйста, ваша светлость, — воскликнула она. — Не оставляйте моего брата!

Он направился к экипажу, перед ним распахнули дверцу, и он влез в салон и поманил Эдну пальцем. Подобрав юбки, она с готовностью влезла следом. Но чего не ожидала — так того, что Тэйт вцепится пальцами ей в щеки и поставит перед собой на колени.

Эдна испуганно ухватилась за его колени, и по губам Ханнэма скользнула усмешка. Навершием трости он стукнул о борт, и карета двинулась.

— Твой брат может быть мне полезен? — спросил он, склоняясь к лицу Эдны.

Она закивала, и все мысли улетучились из головы Тейта. Он отбросил трость, сжал щеки Эдны сильнее и взглянул плотоядно на ее выпяченные губы.

Несчастная задохнулась, стыдливо покраснела, но глаз не отвела.

— А насколько полезна можешь быть ты? — усмехнулся Ханнэм.

Во взгляде служанки проступило удовлетворение. Еще бы — не часто ею интересуются такие мужчины.

Татум отшвырнул ее и потянулся к пуговицам своего пальто, понимая, что Эдна будет стараться. Все, что она могла — нравиться. Природа наградила ее пышными формами, светлыми волосами и миловидными чертами — что еще нужно мужчине?

Правда возни с ней было больше, чем удовольствия.

Закончив, Ханнэм откинулся на спинку сидения и закурил снова. Заинтересованность в служанке тотчас прошла — она была все-таки не ухоженная и неприятно хрипло стонала, когда, сосредоточившись, он брал свое.

А теперь она еще и смотрела на него так, словно он должен забрать ее с собой.

Когда она явилась к нему вся в слезах и попросила заступничества, сказав, что знает кое-что гадкое о госпоже Корнуэлл, он не мог оставить это без внимания. Оказалось, Ив путалась с собственным конюхом.

Ханнэму было сладко думать, что Корнуэлла — этого высокомерного урода — окрутила и обставила девка-Мэдок, которую тот прежде обокрал. О, они стоили друг друга.

Но Тэйт хотел большего — низвергнуть Кристиана. Опозорить. Да так, чтобы не только Фавра гудела об этом, но и весь Нивар. И ради этого Ханнэм пойдет на многое.

— Надеюсь, ты не думаешь, что это все? — спросил он.

Эдна зарумянилась, и Татум почувствовал раздражение.

— Пойдешь к своей госпоже, — сказал он. — Попросишься обратно. И будешь сообщать мне все, что увидишь и услышишь в доме Корнуэлла. А я взамен позабочусь о тебе и твоем брате. А нет — он сдохнет в этой лечебнице.

Лицо Эдны оторопело, а в глазах застыл ужас.

— Ну, что ты испугалась? — усмехнулся Тэйт. — Уверен, у меня и мысли не возникнет так поступить. Ты ведь будешь послушной?

Он застегнул рубашку и жилет, потеряв к служанке интерес.

Все в Фавре любили Корнуэлла. Татум сделает так, чтобы Кристиан потерял уважение, и вся округа потешалась над ним. И кто лучший его помощник в этом — ну, разумеется, его потаскушка-жена.

— Расскажи мне больше о ней, Эдна.

— Милорд? — не поняла та.

— Об Ив. Я хочу знать все ее тайны.