Глава 35

Заскрипели засовы.

Я подняла голову, но встать не смогла — слишком холодно. Меня доставили в Рокстон вечером, и до утра я просидела в холодной темнице, ветер в которую влетал со свистом через узкое окно под потолком.

На самом деле, здесь была постель и даже шкаф — можно сказать «люкс». Вот только не было ни света, ни тепла, ни сострадания у местных тюремщиков.

Только потом я узнала, что не будь в мой адрес обвинений в колдовстве, меня бы разместили с большим комфортом.

Оббитая железом дверь распахнулась, скрипя проржавевшими петлями. Тишину разрезали уверенные шаги. Передо мной возник лорд Ханнэм, на которого я подняла усталый взгляд.

Его светлые волосы были в легком беспорядке, словно он задумчиво ерошил их перед тем, как сюда войти.

— Располагайся, Тейт, — сказала я хриплым простуженным голосом. — Недолго тебе ходить по ту сторону решетки.

Просидев всю ночь на ледяной постели, матрас которой был набит мерзлой соломой и казался жестче, чем кусок льда, я много о чем подумала. Ситуация, скажем так, располагала.

— Тебе было обязательно доводить до крайностей? — спросил Татум. — Стреляла в меня, сука. А если бы попала?

Утро в Фавре выдалось пасмурным и ветренным — ишь, как завывает. Так бы и слушала.

Я кривовато усмехнулась.

— Тебе не прочь заиметь еще одно отверстие, Тейт.

— У тебя слишком острый язык, — процедил он. — Я всего лишь за тобой ухаживал.

— Весьма оригинально, — я окинула этого мужчину взглядом. — Знаешь, жаль, что я промазала.

В полумраке темницы сверкнула белозубым оскалом усмешка Ханнэма.

Он медленно стянул перчатку с руки.

Угрожающе.

— Правда жалеешь об этом? — с напряжением переспросил он.

— Посуди сам. Если бы ты сдох, я бы здесь не сидела.

Его резкий взмах, звонкий звук пощечины и мое шипение — все это показалось вполне закономерным итогом. Я не схватилась за щеку и нисколько не опустила взгляд. Так упрямо и смотрела в холенное лицо графа.

По телу пробежала дрожь, запуская странный механизм — адреналин выплеснулся в кровь, сердце тяжело забило, а по венам заструилась вулканическая магма.

— Ничего другого я от тебя не ожидала, Тейт! — бросила я со злостью.

Он побледнел.

Мышца на его щеке задергалось, кулаки принялись сжимались и разжимались.

— Прости, — неожиданно произнес он.

— Что? Ты просишь прощения?

— Я не хотел, Ив, — он присел на корточки, рассматривая мое лицо. — Как-то само получилось.

— Слабо верится…

— Перестань. Зачем ты меня провоцируешь?

— Ты не знаешь, что такое провокация, Тейт, — сказала я. — Вот, когда я назову тебя больным ублюдком, тогда это будет провокация.

Он добела закусил губу. Его взгляд заметался.

— Я же могу сделать с тобой все, что угодно, — выдал он.

— Да?

— Вот прямо сейчас, Ив.

Он дотронулся до подола моей юбки — легонько, словно намекая.

Я поддалась вперед — деревянная койка скрипнула. Приблизив лицо к лицу Ханнэма, я поинтересовалась:

— Ты так в этом уверен, Тейт?

Он распахнул губы, словно пытаясь поймать ими мой шепот. Его глаза опасно сузились, в них вспыхнуло низменное желание. И в этот момент я ударила его — так сильно, как только могла.

И, когда Ханнэм, не удержав равновесие, упал, я подскочила и со всей силы стала бить его ногами.

— Никогда! Не смей! Угрожать! Мне! — чеканя каждое слово, лупила его по ребрам.

Он с ловкостью дернул меня за лодыжку, опрокидывая на пол, взобрался на меня и ударил в лицо — безо всяких скидок на то, что я была меньше и легче его в два раза. Удар был такой силы, что я на секунду потеряла сознание. А когда пришла в себя, Ханнэм возился с моими юбками.

Я вцепилась ему в лицо ногтями, раздирая щеку, и он зарычал, а затем надавал мне звонких оплеух — сразу несколько. Сдавил пятерней оба моих запястья, задрал юбку и попытался совладать с моими ногами, которыми я пыталась его ударить.

Это продолжалось несколько минут, в течение которых мы молча боролись, пыхтя и скрипя зубами. Наконец, изрядно устав, он вновь ударил — до искр из глаз. И, воспользовавшись тем, что я ослабла от боли, навалился всем телом и протолкнул колено между моих ног.

— Хорошо… — задохнувшись, прошептала я. — Тейт, подожди… хватит…

Только сейчас я ощутила, что по моему лицу текла кровь.

— Постой… — задергала я руками, ощущая, что он сдавил их настолько сильно, что я не чувствовала пальцев.

— Заткнись, Ив, — прорычал он, расстегивая ремень и стягивая с себя штаны.

Его ладонь легла на мои липкие от крови губы, зажимая рот. Ему не хотелось слышать протестов.

Я изловчилась, брыкнулась и укусила его за палец — и не абы как, а до хруста его костей. И Тейт, наконец, вздрогнул и откатился в сторону, грязно чертыхаясь.

А я отползла обессиленная к кровати.

Все тело страшно болело. Но больше всего саднила щека.

Тейт зажал дрожащую руку пальцами, останавливая кровь, хрипло задышал и обратил ко мне поцарапанное и перекошенное от гнева лицо.

И в момент, когда я посчитала, что он попросту меня убьет, дверь в мое узилище вновь отворилась.