Глава 19.

- Очень даже представляю, — снова усмехается он. - А ты значит, так и живёшь?

Быстро же он меняет тему.

Оглядываюсь и охаю. Этот австралопитек притащил меня в мою квартиру! И как только дверь открыл?!

В полумраке прихожей успеваю разглядеть свои ключи на тумбочке. Вот только я совершенно не помню, чтобы давала ему их в руки или чтобы он их просил.

Занятно!

Задумчиво поглаживаю бровь и оборачиваюсь.

Твою мать!

На полу то тут, то там валяются разбросанные детские вещи и игрушки.

Вчера мы с мальчишками собирались в авральном режиме, чуть не опоздали. Я проспала, а потом бегала по квартире и пыталась добудиться пацанов! Что с них взять? Мальчишки!

Поэтому под стулом валяется носок Тима, а в углу варежка Вани, посередине гордо стоит футбольный мяч, а дальше валяются дротики от дартса.

Капец! Как стыдно!

Но такая вот у меня сейчас жизнь. Сутки через двое, в лучшем случае, смены. Работать некому.

Меня едва хватает, чтобы хоть о чём-то поговорить с детьми, забрать их из сада и накормить.

Текущая уборка не прекращается ни на миг. А до генеральной руки не доходят.

Вот и сейчас, я наклоняюсь и поднимаю варежку младшего сына, пинком загоняю мяч в комнату детей, подхватываю дротики и один за другим отправляю их в мишень в другом конце коридора.

Всё это происходит на автомате просто потому, что НАДО!

- Ого! Сто из ста! — присвистывает комбат, опасно щурясь.

- Что?

- Ловко стреляешь, — он кивает на мишень.

Да, выбила сотку, даже не целясь. Ну и что?

На разговоры у меня совершенно нет сил.

- Товарищ подполковник, — выдыхаю я. - Спасибо, что довезли... донесли, хотя я не просила. Всего хорошего, как говорится...

- Что, даже чаем не угостишь? — щурится он. А в его тёмных глазах вспыхивает что-то такое... тягучее, опасное, во что хотелось бы влюбиться, но... плавали, знаем!

Я со злости закидываю варежку сына на верхнюю полку, где лежат шапки и шарфы, и резко разворачиваюсь.

- А вам так пить хочется, что даже переночевать негде? — чеканю зло.

Ой, это я, наверное, зря.

Потому что в глазах напротив вспыхивает просто адское пламя, которое обещает мне жёсткий ответ. Вот только губы комбата растягиваются в лукавую ухмылку.

- Подъеб засчитан! — смеётся он и разворачивается к двери. Я медленно выдыхаю, когда он берётся за ручку. - Но мы не прощаемся, Дюймовочка!

- Да что вы ко мне прицепились?! - выдыхаю устало и обречённо. - Я же сказала, что не дам...

Я даже договорить не успеваю, как он сгребает меня в свои объятия. Порывисто прижимает к стене, выбивая воздух из лёгких, и нависает сверху словно скала.

От его лёгкой усмешки не остаётся ни следа, а вот в глазах ещё ярче разгорается огонь желания.

- Даст мне любая, — произносит он с тихим рычанием.

Ого! Вот это самомнение! Я дёргаюсь, но вырваться не могу. Он просто не пускает, давит своей аурой, тяжёлым мускусным ароматом и напором.

Наклоняется так низко, то я ощущаю на губах его дыхание.

- Мне не нужен только секс. Я хочу тебя. Ты меня зацепила. Так что тебе придётся быть моей, без вариантов!

Я заталкиваю взметнувшейся на долю секунды страх поглубже, вскидываю подбородок и шиплю.

- А потянете, а, товарищ подполковник? Я и сама не подарок, так ещё с двумя детьми? Вытянете? Не сбежите при первой трудности? — вопросительно изгибаю бровь.

Плавали — знаем. И такие попадались на моём пути. Кто своё желание затащить меня в койку прикрывал «благородным» порывом обеспечить и защитить меня. Вот только вся романтика разлеталась вдребезги при знакомстве с моими сорванцами.

Нет, я, конечно, никого не приводила знакомиться с ними специально. Но когда у тебя двое мальчишек среднего и старшего дошкольного возраста, вся романтика упирается в то, как эту самую романтику организовать отдельно от детей. Ответ: никак!

К тому же мои мальчишки гиперактивные: кто-то затоптал свежепосаженные клумбы? Мои!

Мячом разбили окно у соседей? Мои!

Снесли в фойе детского сада телевизор? Мои!

Пошли кататься на плоту и застряли посередине «лягушатника» так, что пожарным пришлось их доставать? Мои!

Трудностей и приключений нам хватает. Собственный отец не смог это долго терпеть, что говорить о других?

Поэтому я смотрю со злой усмешкой на комбата. Конечно, он не скажет мне в лицо, что не потянет, но сольётся точно! Не он первый...

Вот только в его тёмном взгляде нет ни капли удивления или смятения. Наоборот, в провале зрачка вспыхивает упрямство и уверенность в своих словах. И ещё немного злости. Его зацепили мои слова, и он этого так не оставит.

- А ты меня со своим идиотом — бывшим не ровняй, Дюймовочка. Я сказал, что добьюсь тебя, и я добьюсь. И с пацанами твоими общий язык найду, вот увидишь. А пока отдыхай! У тебя был трудный день...

Он наклоняется так близко, обжигает своим дыханием, обдаёт дурманящим запахом своего тела, я гулко сглатываю и против воли распахиваю губы сама, прикрываю глаза, ожидая поцелуя...

Но рядом со мной едва заметно что-то меняется, исчезает напряжение.

Распахиваю глаза, а комбат уже распахивает дверь и шагает в подъезд, но на пороге оборачивается.

- Отдыхай, — приказывает он, но подумав, подмигивает и добавляет. - Я тебя обязательно поцелую... потом... если захочешь...

Смеётся свой тупой шутке и захлопывает дверь. Вот гад!