Глава 27.

- Что? — меня разворачивает к мальчику, но в эту самую минуту с балкона его зовёт мама.

Рома, неопределённо пожав плечами, уносится к подъезду с такой скоростью, словно за ним гонятся диверсанты.

- П*здец подкрался незаметно, — если бы могла, я бы села прямо на землю. Но Белов меня удерживает за локоть.

- Дюймовочка... Без паники мы их найдём! Когда они ушли?

- Они... — моргаю и смотрю на вмиг ставшее серьёзным лицо комбата, как будто вижу его в первый раз. - Минут пятнадцать — двадцать назад. Должны были ждать у подъезда...

- Должны, — кивает Белов. - Пятнадцать минут ещё норм, а вот двадцать...

Он задумчиво качает головой. И я прекрасно его понимаю. Для моих гиперактивных пацанов пять минут — это очень большой промежуток времени. А фора в двадцать минут — это уже катастрофа.

- Значит, дыра в заборе... — опасно щурит он глаза и недобро смотрит на пробегающего мимо начальника МТО. - Дюймовочка, а ты, случайно, не в курсе, где эта самая дыра? Ну чисто случайно...

- Чисто случайно не в курсе, — выдыхаю обречённо. - Если бы знала, своих одних из дома не выпустила бы ни за что! Но могу предположить, что она либо за гаражами, либо за сараями.

Комбат разворачивается в ту сторону, где за нашими домами темнеет ряд гаражей. За ними как раз и проходит забор — идеальное место для дырки.

В этот момент из-за крайнего гаража появляется тело — старый довольно тучный контрактник Остапенко. Он местный и служит у нас в части уже почти двадцать лет. Со срочки сразу перешёл на контракт. Он живёт в деревне в нескольких километрах, в тёплую погоду ездит на велосипеде, летом умудряется в обеденный перерыв ещё и за грибами, за ягодами сходить.

По местным меркам — легендарная личность. Мужик не злой, но работник так себе. Где что плохо лежит, обязательно к рукам приберёт, да так, что не прикапаешься.

Оглядевшись по сторонам, он выкатывает из-за гаража свой старенький велосипед.

- Нам туда, точно, — тяну Белова за рукав.

Но комбат уже и без меня всё понял.

- Стоять! — рявкает он, оказавшись перед Остапенко.

Тот приседает от страха, потом рассмотрев погоны комбата, наоборот, вытягивается в струнку.

- Здравия желаю, товарищ...

- Вольно! — рычит Белов. - Откуда?

- Ась? — выражение лица у Остапенко становится жалобным и глупым. Есть такая версия, что с дураков меньше спрос. Вот наши контрактники, особенно предпенсионного возраста, этим и пользуются.

- Что ты за гаражами делала? — рычит комбат и наклоняется ниже.

- Я?

- Ну не я же! - Белов рявкает так, что даже я приседаю.

- Ну так это, на службу иду...

- Откуда?

- Ну так это... ну как его... ну...

- Ну?

- Остапенко? — не выдерживаю я. - Где дырка в заборе?

- Я не знаю, — тут же подбирается он и воровато оглядывается на крайний гараж.

- Всё ясно, — рычит Белов. - Как только я вернусь, вы, товарищ Остапенко, эту дырку лично будете заделывать!

- Я? Она же здоровенная! — возмущается контрактник и тут же сникает под стремительно темнеющим взглядом комбата.

- Остапенко, ты мальчишек в лесу не видел? Шесть и пять лет...

- Видел, — кивает он.

- Где?

- Когда? — спрашиваем мы с Беловым хором.

- Ну так... минут тридцать назад. Там на тропинке. К избушке лесника шли...

- Кого? — у меня на голове волосы шевелятся.

- Ну к сторожке. Спорили, в какую сторону им идти.

- А ты что? — недобро щурится Белов.

- А я им говорю... — начинает воодушевлённо Остапенко, но натыкается на мой полный ужаса взгляд и на перекошенное яростью лицо комбата. - А я ничего! Говорю, бегите домой, а то... ну того...

- Твою мать! — рычит Белов и, подхватив меня под руку, тащит за гаражи.

Сто́ит повернуть за угол, как среди полысевших веток кустарника нам открывается здоровенная дыра в бетонном заборе. От старости местами бетон потрескался и обвалился сам, а вот арматуре, что была внутри, явно помогли «сломаться».

Патруль, который должен был осматривать стену на целостность, летом среди густой листвы эту дыру заметить не мог. Или не захотел, потому что сюда ведёт плотно утоптанная тропа. Не удивлюсь, что половина деревни через эту дырку к нам в часть на работу лазит. Потому что по трассе десять километров, а на прямки два. Есть разница?

У нас поварихи и раздатчицы всё из деревни. На КПП их досматривают, чтобы не выносили ничего, а здесь...

- Вы*бу всех! — рычит Белов, перепрыгивая через невысокий бортик забора и подавая мне руку.