Глава 52.

- Мальчики, пойдёмте домой, — киваю в сторону нашей пятиэтажки.

Настроение стремится к нулю.

Я уже давно не обращаю внимания на сплетни, но сейчас мне очень неприятно и стыдно перед Беловым и перед моими детьми. В отличие от Ильина я-то знаю, что они все понимают. Не маленькие.

- А пицца? — обиженно тянет Ваня.

- В следующий раз, сынок, — у меня нет никакого желания куда-то ехать.

- Ну я так не играю, — к расстроенным вздохам детей присоединяется Белов.

- Я тоже не играю, — начинаю закипать. - Мальчики, марш домой, а ты...

Шагаю к нему, тычу указательным пальцем ему в грудь и замираю.

А что он? Он здесь ни при чём.

Это всё я и мои тараканы. Я действительно не хочу ни на кого вешать своих детей. Мальчики мои, любимые и долгожданные. Но это не значит, что все остальные обязаны их любить. Господи, да родной отец от них убежал! И этот убежит, как только получит...

- Так, — недобро тянет Белов, достаёт из кармана бушлата брелок от машины и пикает им, огромный внедорожник, припаркованный прямо за воротами детского садика, призывно моргает фарами, — сорванцы, кто первый сядет в машину, тот получит самый большой кусок пиццы и самую сладкую газировку.

- Ура! — взвизгивает Ваня и бросается наутёк.

Тима медлит всего пару секунд, бросает на меня опасливый взгляд, но, видя, что я не успеваю среагировать на такой саботаж, срывается вдогонку за братом.

- Ты, — шиплю я.

- Я, — согласно кивает Белов. - А тебя какая муха укусила? Ты же уже одобрила поездку? Свои слова назад брать нельзя.

- Моё слово, и я ему хозяйка. Захотела — дала... — задумываюсь на секунду и тут же добавляю, — слово, захотела — взяла назад. И вообще, никто меня не кусал. Поздно уже, скоро спать.

- Да? Как-то резко стало поздно. Или всё-таки это одна глазастая назойливая муха тебя ужалила, и ты решила бежать домой зализывать раны? — он вопросительно выгибает бровь. Складывает руки на груди и сверлит меня напряжённым взглядом.

- Провоцируешь? — мой голос становится тише и злее. - Ты хоть понимаешь, что играешь с огнём?

- Я? Понимаю. Я не понимаю, почему тебя так расстроил этот пустой разговор с какой-то идиоткой.

- Да как ты не понимаешь? — взрываюсь я. - Я... да про меня уже слухи ходят. И про тебя, кстати, тоже.

- Что я сплю с тобой? — усмехается он. - Легко можем перевести эти сплетни в раздел горячих новостей, хочешь?

- Белов! — рявкаю я. - Ты невыносим! Как ты не понимаешь? Да я же... я РСПшка.

- Повтори, — рычит он недобро и надвигается на меня.

- Я разведёнка с прицепом. Ясно? Ты же сам слышал! — злые слёзы обжигают глаза. - Можешь не заливать мне, что для тебя это не имеет значения. Ещё ни один мужик с радостью не бросился воспитывать чужих детей.

Ильина я в расчёт не беру. Он просто дебил. От своих отказался, чужих пригрел.

И да, эти мысли уже давно не дают мне покоя. Я не хочу хоронить себя. Но другого выхода нет. Одноразовые отношения не для меня. Я не собираюсь наступать на горло себе ради секса. Даже с таким мужиком, как Белов.

Припрёт — куплю резинового друга.

Я хочу отношений. Но только тех, которые могут перерасти во что-то большее. Жертвовать сыновьями и их благополучием, отправлять их в пансионат или к бабушкам в угоду мужу я не собираюсь. Они мои!

Не успеваю уследить, как Белов надвигается на меня, застывает слишком близко. Мне даже приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

Но это ничего не меняет. Я не отступлю. Наверное, лучше прояснить всё сейчас. Мои мальчишки никуда не денутся. А то, что они начали привязываться к Белову, до добра не доведёт, когда он поймёт, что я бесперпективняк, и сбежит к какой-нибудь вертихвостке.

- Я тебе уже говорила, что меня непросто развести на секс... — выдыхаю и осекаюсь, когда взгляд Белова недобро вспыхивает.

В тёмной радужке взрывается просто фейерверк недовольства, зла и презрения.

Ну так-то лучше. Сейчас он развернётся и уйдёт.

Я немного попереживаю, а потом успокоюсь...

Белов приседает, молниеносно перехватывает меня поперёк тела и закидывает себя за спину.

- Ты что? Сдурел? Комбат! Белов! СЕРГЕЙ! Поставь меня на землю. Ты что, меня не слышал?

- Я прекрасно тебя слышал, Дюймовочка, — усмехается он, поправляет меня у себе на плече и звонко прикладывает ладонью по заднице. - Ты разведёнка с прицепом, которая до свадьбы мне не даст. Во-первых, это говорит о том, что Ильин форменный дурак, просрал такую женщину, а во-вторых, значит, надо скорее жениться, иначе я за себя не отвечаю!

- Ты что несёшь? — брыкаюсь я, ловя на себе заинтересованные взгляды проходящих мимо соседок или местных кумушек.

Твою мать!

- Белов, поставь меня на место. Белов! Сергей, пожалуйста!

В этот момент, как по мановению волшебной палочки, Белов меня действительно ставит на ноги. Только не на асфальт. А на подножку своего внедорожника.

- Я уже говорил тебе, Дюймовочка, что выбрал тебя. Вот такую, с двумя классными мальчишками. Ты можешь сопротивляться, ради приличия. Но тебе всё равно, как честной женщине, придётся выйти за меня замуж.

- Да я...

- Садись, валькирия моя. Ты же понимаешь, что я не отступлю? — он очень красноречиво поигрывает бровями и мне приходится сдаться.

- Хорошо. В банк и заедем в пиццерию, купим по кусочку с собой.

- В банк, в универмаг за куртками и в пиццерию, — скалится этот... этот невыносимый тип.

- В банк и универмаг без пиццы? — выгибаю бровь.

- Ну я так не играю, — усмехается он, наклоняется и чмокает меня в нос.

- Что ты... — от возмущения я взмахиваю руками и валюсь на сиденье.

Белов захлопывает за мной дверцу и потирает руки. Обходит чёрную махину, садится на водительское место и заводит мотор.

Притихшие мальчишки на заднем сиденье не издают ни звука.

- Ну раз все расселись, тогда едем! - Белов подмигивает моим мальчишкам в зеркало заднего вида.

Сыновья отвечают ему дружным «ура»! А я сдуваюсь как шарик. Как я могу с ними спорить и злится?

Остаётся с «недовольным» видом подчиниться патриархату в этой машине.

Отворачиваюсь к окну. А у само́й на душе становится удивительно тепло и светло.

Ну как можно быть таким непроходимым солдафоном! — улыбаюсь своим мыслям.