Глава 6.

- Что это такое? — выдыхаю я, едва сдерживая ярость внутри.

Зачем он пришёл? Что ему от меня надо? После пощёчины я думала, что он ко мне и на километр не приблизится. Но кажется, я ошиблась. Значит, мало влепила. Нужно было больше!

- Вечерняя поверка, — ещё шире улыбается этот... этот... комбат. - Личный состав, стройся! Тумбочки предоставить к досмотру!

И хоть комбат обращается к бойцам, своего наглого тёмно-серого взгляда он не сводит именно с меня.

Изучает, сканирует, внимательно проходится по моей фигуре в медицинском костюме.

Уж не знаю, что он хочет найти, но меня бросает то в жар, то в холод от этого взгляда. Уж слишком он.... наглый! Да, именно наглый!

Ну вот чего он припёрся?

Я не могу сказать, что такие проверки — неожиданность. Нет, наоборот, скорее обыденность.

Или замполит, или комбат приходят проверять своих бойцов, досматривают личные вещи на наличие «запрещёнки». Обычно ищут смартфоны, которые запрещены.

Но почему именно ОН? И именно сегодня?

Из своих палат начали выходить бойцы, строиться в коридоре.

- Отлично! — цежу сквозь зубы. - Не буду вам мешать...

Вот только комбат не даёт мне уйти.

Своей огромной фигурой заслоняет мне проход, нависает, наклоняется и едва слышно произносит.

- Куда, Дюймовочка? А кто перекличку проводить будет?

- Вот вы и будите! — шиплю змеёй. А после тыкаю указательным пальцем в его грудь. - И не смейте называть меня Дюймовочкой! У меня имя, вообще-то, есть! Вы на службе или где?

- На службе, — со слишком довольной рожей соглашается комбат. - Только Дюймовочка тебе подходит больше, чем просто Юля. Маленькая злобная Дюймовочка.

Ах ты ж, гад!

Кажется, мне сейчас крышу сорвёт от происходящего. А потом меня посадят за убийство в состоянии аффекта.

Отрезвляют меня наглые смешки срочников за спиной. Да блин, у всего происходящего ещё и свидетели есть. Бойцы стоят в строю и забавляются ситуацией и тем, как я закипаю.

- Разговорчики в строю, — рявкаю так, что у комбата тёмная бровь удивлённо приподнимается. - Может быть, я маленькая и местами злобная...

Делаю паузу, а потом продолжаю так тихо, чтобы услышал только комбат.

- Но рука у меня тяжёлая, а характер несдержанный. Могу ещё раз влепить. Случайно, — заканчиваю с лёгкой улыбкой на губах.

Потому что комбат отшатывается и скорее рефлекторно тянется своей огромной ручищей к щеке. Той самой, по которой я уже сегодня ударила.

Подполковник растирает щеку, «поправляет» нижнюю челюсть и усмехается.

- Что есть, то есть! Ладно, Юлия Сергеевна, — как-то быстро отступает он, — несите журналы, будем ваших бойцов проверять. - Равняйсь! Смирно! Кто дежурный по лазарету?

Надо отдать должное, свои служебные обязанности комбат знает отлично. Проверяет всё «от» и «до». Быстро, но без ненужной суеты. Наличие личного состава по списку, досматривает личные вещи, выборочно проверяет знание устава.

С бойцами разговаривает на равных, без пренебрежения, которое иногда сквозит у офицеров, но и без сюсюканья.

Для него эти восемнадцатилетние мальчишки — бойцы. А его задача — следить за их дисциплиной и боеготовностью. Этим он и занимается.

Второй раз за последние десять минут ловлю себя на мысли, что мне приятно наблюдать за этим... этим... подполковником.

Ведь действительно знает свою работу.

Голос лишний раз не повышает, солдат не унижает, говорит чётко и по делу.

А мощный-то какой! Вот это рост! Вот это плечи, аж китель трещит! И рукава на сложенных на груди руках натягиваются, обрисовывая стальные мускулы.

Ммм!

Епрст, Юля! О чём ты вообще думаешь?!

- Бойцы! — наконец, комбат захлопывает журнал. - Разойтись!

Солдаты, довольные собой, расходятся по палатам.

А я тут же углубляюсь в заполнение ОЧЕНЬ важного журнала генеральных уборок на следующий год. Ага! А как же, неважный? Кто, если не я, его заполнит? Правильно, никто! Вот и стараюсь!

Вывожу каждую буковку, а сама с замиранием сердца жду, когда уже этот товарищ уйдёт!

Вот только он не уходит. Наоборот, подходит ближе к моему столу, опирается ручищами о столешницу, нависает надо мной и молчит.

А я что? Я занята и ничего не вижу!

Ничего!

И ладоней его огромных прямо у самого журнала не вижу. И пальцев длинных не вижу! И что удивительно, аккуратно подстриженных чистых ногтей тоже не вижу!

- Дюймовочка, — произносит он едва слышно.

- Так! — захлопываю журнал и прожигаю комбата яростным взглядом.

- А тебе кто-нибудь говорил, что у тебя очень красивые глаза? — его губы в очередной раз расползаются в наглой широченной улыбке.

- Да я вас...

- Особенно когда злишься, — продолжает веселиться он.

- Товарищ подполковник, — цежу с ледяной яростью. Буду держать себя в руках. Не дам ему насладиться моим бешенством, — вот чего вы ко мне прицепились, а? у вас других дел нет?

- Знаешь, Дюймовочка, понравилась ты мне, — отвечает он всё с той же широченной улыбкой. Вот только в его тёмно-серых глазах вспыхивает странный огонёк, от которого меня бросает в жар.

Не успеваю ничего ответить на это, как в коридоре гаснет свет, а пожарная сигнализация разрывается под потолком.

«ВНИМАНИЕ! В ЗДАНИИ ПОЖАР! ВСЕМ ПОКИНУТЬ ПОМЕЩЕНИЕ!»