Глава 16

Гром грянул словно по заказу, но и без него я дрожала. Холод пробирал до костей. Ветер рвал плащ, как в тот день, когда я впервые оказалась здесь. Приходилось удерживать ткань негнущимися пальцами. Проще было открыть ворота и прекратить эту пытку, но я все чего-то ждала. Надеялась, что услышанное лишь злая шутка. Какой маркграф, если Берхард мертв, а его сын и тезка еще слишком мал, чтобы вступить в права наследования? Других близких родственников, насколько я знала, у него не осталось.

Но что, если я ошибалась? Кто мог быть настолько уверен в себе, что назвался хозяином Туманного утеса? Неужели муж Аделин спасся? Если так, что делать мне? Остаться и жить так, как жила моя предшественница? Невозможно, и на то есть десяток причин! Уехать и прослыть соломенной вдовой, коротать время в одиночестве? Будто сейчас не так. Я все равно одна и пока менять свою жизнь не планировала. С проблемами бы разобраться.

– Фрайя, может быть, впустите нас в дом, или вы настолько упрямы, что готовы простудиться и умереть, но не отступить?

Каков наглец! Он еще смеет указывать мне, оценивает мое поведение. С другой стороны (грех моей душе), стало немного легче: это не Берхард. Его голос слуги узнали бы и сами бросились открывать ворота. Почившего хозяина здесь уважали. Вилда тоже не стала бы молчать. Значит, кто-то решил воспользоваться ситуацией и прибрать к рукам мои земли. Не дождется!

– От простуды давно не умирают, – ответила ему. Впрочем, этот мир мог не знать антибиотиков. Зато здесь существовала неподвластная мне магия. – Что вам нужно?

Страх перед вооруженным, пусть и немногочисленным отрядом оказался сильнее жалости. Даже жители замка охотнее приняли бы гостей, которых я держала под проливным дождем. Не желала рисковать понапрасну. Готфрид молчал, но держал руку на эфесе меча.

Я внезапно осознала, насколько изменилась за прошедшее время, невольно подстроилась под реалии нового мира. Стала меньше доверять людям, даже самым близким. Усилила меры безопасности. Смирилась со своей судьбой, с невозможностью вернуться обратно, потому готова была поставить на место любого, кто покусится на мои земли. Именно так, своим, я считала Туманный утес. Этот факт я осознала, когда поняла, что теряю марку, и не собиралась отступать.

– Я бы предпочел решить вопрос без лишних глаз и ушей, но воля ваша, – неожиданно согласился мужчина по сторону ворот. – Поверьте, путешествие не доставило мне радости, но нас не всегда спрашивают о наших желаниях. Возьмите. Может быть, это убедит вас.

В смотровом окне появилась загорелая мужская рука, державшая бумажный свиток. Память Аделин подсказала, что оттиск на сургуче – дерево, увенчанное короной, – мог оставить только кенинг. Развернула документ, прочла:

“По воле богов, ввиду гибели маркграфа Берхарда из рода Северного Дуба и отсутствия наследников обоих полов, рожденных хранительницей, новым маркграфом Туманного утеса назначается Рихард из рода Серебристого Тополя.

Подателю сего письма следует оказать всяческое содействие. Оспаривание его прав приравнивается к оспариванию воли богов со всеми вытекающими последствиями.

Альфред, кенинг Лиаларии”.

Так, одним росчерком пера, правитель изменил судьбы многих людей. Я оказалась в невыгодном положении. Сложно будет найти из него выход, почти невозможно. Если и дальше держать на улице нового хозяина и его людей, мои действия могут быть расценены как выступление против кенинга, бунт, которого я сама опасалась. Если впустить, предложить помощь, извиниться, то Рихард решит, что я заискиваю перед ним. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал, но выбора не было.

– Откройте ворота, – приказала стражникам. Поскольку во дворе присутствовало достаточно любопытных из числа слуг, отдала распоряжения всем сразу:

– Лошадей в стойла. Задайте им овса. Людей разместите в гостевых покоях. Накормите. Остальное подождет до завтра.

Я отошла в сторону. Хотела уйти, но усилием воли заставила себя остаться потому, что еще являлась хозяйкой замка и не желала признавать поражение. Еще вчера задумывалась о том, чтобы бросить все и уехать, а сегодня и мысли такой не допускала. Когда только успела привязаться к этому месту?

Распахнулись деревянные в три человеческих роста высотой створки ворот. Одиннадцать всадников въехали во двор, дружно спешились. Собаки, почуяв их, попрятались в будки. Притихли кони. Слуги расступились, образовав живой коридор, будто не простых людей встречали, а настоящих героев. Мне бы такую поддержку.

Я смотрела на мужчин, одетых в одинаковые черные кожаные дублеты. Гадала, кто из них новый маркграф. Тот парень с рыжими усиками, который отказался от помощи конюха и сам повел коня в стойло? Другой, с аккуратной бородкой и ямочкой на левой щеке? Рассматривала их, словно колоду карт перебирала. Вдруг почувствовала чей-то взгляд, будто кто-то прикоснулся к спине, между лопаток, не грубо, скорее изучающе, как перышком провел по коже.

Я медленно обернулась, приготовилась произнести какую-нибудь колкую фразу, но слова замерли на языке. Передо мной стоял не человек, а хищник в человеческом облике. У него не было клыков или когтей, но что-то в его облике, взгляде, мнимой расслабленности вызывало ассоциацию со зверем.

– Фрая…

Он поклонился. Каштановая челка упала на лицо. В левом ухе блеснула серьга.

– Аделин, – представилась, протянула руку. – Теперь уже бывшая хозяйка Туманного утеса.

Мужчина прикоснулся губами к тыльной стороне ладони. Всего на мгновение, но я ощутила его горячее дыхание. Вздрогнула. Только сейчас поняла, насколько замерзла.

– Какие холодные, – произнес незнакомец. – Так и правда можно заболеть.

Я высвободила руку. Подняла выше подбородок: не юная девушка, чтобы таять от одного только взгляда или поцелуя. Пусть мой опыт отношений был не слишком богат, зато в людях я неплохо разбиралась. Бабников за версту чуяла. Сейчас начнет сыпать комплиментами, говорить всякие глупости, будто у меня не уши, а сушилка для лапши.

– Рихард из рода Серебристого Тополя, – представился, наконец, мужчина, коротко кивнул. – Рад познакомиться с тобой, хранительница Аделин. Теперь, когда с формальностями покончено…

Он недоговорил. Снял плащ и накинул мне на плечи. Я едва не согнулась под его тяжестью, но заставила себя держать спину ровно, смотреть в глаза своему… сопернику, врагу? Я не могла подобрать подходящее определение. Как назвать того, кто отнял у меня все, а после отдал едва ли не последнее, чтобы защитить от дождя. Снова взял за руку и заставил бежать до замковых дверей, пропустил вперед и только после вошел следом. Улыбнулся, как нашкодивший мальчишка.

Я отступила на два шага назад, потом еще. Мое поведение напоминало скорее бегство, чем тактическое отступление. Самое странное заключалось в том, что уходить совсем не хотелось. Благо сказать или сделать что-то, о чем могла бы пожалеть, я не успела. Вслед за нами вошли товарищи Рихарда и замковые слуги. Большой зал наполнился шумом, голосами, смехом. Ожил, перестав быть похожим на склеп.

– До встречи, хранительница, – произнес новый маркграф, будто не я, а он принимал меня в гостях. С учетом его нового статуса, так и было, но я не собиралась мириться с этой ситуацией. Еще не знала, что делать, но не желала так просто сдаваться. Мне срочно нужен был план.