Глава 17

План никак не хотел складываться. Причин того было множество: усталость, стресс, холод. Сначала я проследила за тем, чтобы всех гостей разместили должным образом. Пока горничные готовили для них комнаты, кухарка спешно разогревала ужин. То ли так старательно выполняли мой приказ, то ли не хотели ударить в грязь лицом перед новым хозяином. О том, кем являлся Рихард, знали, должно быть, все.

С делами я закончила ближе к полуночи. Несколько часов ворочалась в холодной постели. Не могла согреться, несмотря на длинную ночную сорочку и теплое одеяло. Неплохо бы разжечь камин в комнате, но я не хотела беспокоить слуг. Как-нибудь перетерплю. Есть дела поважнее, чем замерзшие руки и ноги.

Раз за разом я прокручивала в голове события этого вечера. Пыталась понять, как так получилось, что я потеряла все в одночасье? Откуда взялся этот Рихард? Почему появился сейчас, когда отношения с местными жителями и сама жизнь в Туманном утесе начала налаживаться? Будто кто-то нарочно спутал мне все карты.

Я бы заподозрила Агнес, но сестра, несмотря на молодость, была далеко не глупа. Она не стала бы вредить себе, тем более лишать наследства своего сына.

Это, кстати, очень любопытный момент. Почему кенинг отдал Туманный утес другому человеку? Разве титул маркграфа не передавался по наследству? У Берхарда остался сын. Логично было бы назначить кого-то управлять этими землями до его совершеннолетия, но не лишать мальчика наследства. Мы с Агнес вполне подошли бы на эту роль. Она и дальше могла воспитывать малыша, а я заниматься хозяйством. Но правитель рассудил иначе.

На что тогда рассчитывал муж Аделин, когда взял вторую жену? Причем сделал это с разрешения кенинга, значит, не нарушил ни один из законов. Я совершенно перестала понимать, что происходит.

От усталости, голода разболелась голова. Сон по-прежнему не шел. Согреться не получалось. Махнув рукой на приличия и принятые здесь правила поведения, я не стала звать горничную. Открыла сундук, достала платье со шнуровкой на груди. Надела его поверх ночной сорочки. Будь я дома, даже не задумалась о том, как выгляжу. Здесь приходилось считаться с тем, что обо мне подумают. Надо выглядеть в соответствии со статусом. Слухов мне и так хватало.

В мягких домашних туфлях я передвигалась почти беззвучно. Спустилась на первый этаж, используя боковую лестницу, юркнула на кухню.

Боги, как же здесь хорошо. Еще неостывшая печь источала приятное тепло. Пахло тестом и свежим хлебом. На плите в горшочке томились овощи, распространяя такие ароматы, от которых тут же заурчало в животе. Рядом стоял пузатый чайник на случай, если караульные зайдут погреться.

Я отрезала ломоть хлеба. Положила полную тарелку овощей. Добавила к ним несколько кусочков копченого мяса. Заварила в кружке чай. Лепота! Еще бы чего-нибудь сладкого, и я была бы абсолютно счастлива.

После позднего ужина меня начало клонить в сон. Если бы на кухне нашлась раскладушка или гамак, я бы и вовсе отсюда не ушла. Оглядела помещение, но увидела лишь большой деревянный стол, за которым ели слуги, и широкие лавки. Ничего не поделаешь. Придется возвращаться к себе.

Видимо, я настолько расслабилась, что забылась и обратно пошла через Большой зал. Хотя едва ли меня кто-то заметит здесь и начнет задавать вопросы: время позднее, все уже спят. В камине уютно потрескивали дрова. На стенах зашевелились причудливые тени. Если присмотреться, можно было различить в них то лес, то облако, то птицу. Хотя нет, последняя фигура напоминала скорее какого-то летающего динозавра или дракона.

Я горько усмехнулась. Моя судьба висит на волоске, а я фантазирую, глядя на танец огня и отбрасываемые им тени. Чудачка, что с меня взять.

Шорох заставил насторожиться. Я думала, что одна здесь, но в кресле, обращенном к камину, определенно кто-то был. Некто не желал обнаруживать себя, молчал. Если бы не скрип кожаного сиденья, я ни за что не услышала бы его. Что ж, видимо, не я одна мучилась бессонницей.

Не желая мешать, тихо поднялась по ступеням. Уже повернула направо, к своей комнате, но обернулась. Ох уж это женское любопытство! Гость встал. Огонь подсвечивал его фигуру со спины. Тень мешала рассмотреть лицо. Я бы и не пыталась, если бы не почувствовала тот же внимательный взгляд, что и накануне вечером.

Рихард. Что ему не спится? Никак не нарадуется нежданно свалившейся на него удаче? Он, конечно, заявил, что не просил о такой милости, не делал этого, но кто сказал, что он был честен? Зачем ему лгать, я пока не поняла, и все же решила, что доверия он недостоин. Что бы он ни сделал, как бы себя ни повел, какие бы слова ни сказал, это не изменит мое к нему отношение. Я должна его ненавидеть, иначе ни о каком сопротивлении не может быть и речи. Придется побороться, чтобы отстоять свое. Пусть первый раунд остался за новым маркграфом, это еще не финал. Посмотрим кто кого.

Воинственное настроение еще меньше способствовало сну, зато располагало к размышлениям. Вернувшись в комнату, я зажгла еще несколько свечей, достала перо и бумагу, разложила на столе. Мне нужен план действий, значит, начать надо с цели, но прежде определить все заинтересованные стороны. Итак, что я имею?

Новый маркграф – одна штука.

Сестра-завистница – в наличии.

Тетушки Берхарда…

Продолжать можно бесконечно. В списке нашлось место для управляющего и части крестьян из числа тех, кто особенно громко высказывался против меня. Впрочем, последним я должна быть скорее благодарна. Они искренне выражали свои чувства, а не притворялись.

А что с союзниками? Готфрид и, пожалуй, Ульфарикс. Больше никто не пришел на ум. Богов вовсе не считала. Они оставались скорее наблюдателями, которые не стремились вмешиваться в дела людей. По крайней мере, на мои молитвы не отвечали.

Часы показывали половину второго ночи. Я отложила перо, так толком ничего не придумав. Мысли путались. Глаза слипались. Все, спать.

По привычке подошла проверить дверь. Запирала ее с первой ночи, проведенной здесь. С появлением чужаков в замке подобная мера предосторожности не казалась лишней.

– Аделин, – послышался голос сестры. Как бы я хотела, чтобы он именно послышался, а не прозвучал наяву, – ты не спишь?

Хотела бы я ответить отрицательно, но любопытно взяло верх. Если Агнес пришла сама, забыв об обиде, значит, произошло нечто из ряда вон выходящее. Послушаем, что она скажет.