Глава 18

Все те обидные слова, что так и просились на язык, я заставила себя проглотить. Не время, не место. Высказаться я всегда успею, а союзника в лице Агнес могу потерять. Нужно набраться терпения и выслушать ее.

Закрыв за ней дверь, жестом указала на кровать. Почему-то подумалось, что так сестра будет чувствовать себя комфортнее, чем в кресле, словно чужая. Села напротив, сложила руки на коленях – несвойственный мне жест. Видимо, достался от Аделин. Ее чувства, эмоции значительно ослабли и почти не оказывали на меня влияние. Привычки остались.

– Линни, – начала Ангес. Это что-то новенькое, так мою предшественницу называли только в детстве самые близкие люди. – Ты видела его? Он посмел заявить права на Туманный утес, будто у марки нет законного наследника!

– Видела и даже говорила. Он привез приказ кенинга.

– Как же так, Линни? Как можно? Разве это справедливо?

Сестра повторяла вопросы раз за разом. Поднялась с постели, подошла к окну, ничего не рассмотрела во тьме и вернулась. Сделала круг по комнате, потом еще и еще один. Черное траурное платье подметало пол. От этого бесконечного мельтешения у меня закружилась голова.

– Сядь! Пожалуйста.

Агнес замерла. Не подошла, но перестала метаться. Я видела удивление в ее глазах, но объяснять перемены в собственном поведении не собиралась. Пусть привыкает.

– Я тоже считаю, что это несправедливо, но я видела приказ кенинга.

– Подделка, – парировал сестра.

– Печать и подпись тоже?

– Можно подумать, ты разбираешься в таких вещах.

Нет, эта змея просто не может не ужалить. Спокойно, Ада, спокойно. Она тоже переживает, нервничает. Даже осунулась. Не стоит заострять на этом внимание.

– Давай отталкиваться от того, что документ подлинный. Что тогда? Ты предлагаешь поднять бунт? Крестьяне не пойдут за нами, скорее сами на вилах вынесут нас кенингу.

– Ты так прямолинейна, Аделин. Нужно действовать тоньше.

Кто бы сомневался? Хитрость – наше все. Как я допустила мысль, что сестра изменилась?

– Что ты предлагаешь? Написать письмо кенингу, организовать заговор?

– Еще не знаю. Я надеялась, что ты что-то придумала. У тебя больше времени на размышления. Пока ситуация складывается не в нашу пользу, но ты теряешь больше.

– Да? – Я тоже встала, скрестила руки на груди. – У меня и так ничего не осталось. Если я что-то и теряю, то только головную боль, а не наследство и статус.

– Не смеши меня! Ты готова вернуться домой к отцу, поджав хвост? На что ты рассчитываешь? Замуж тебя больше никто не возьмет. Ты не состоялась как женщина, и магии в тебе не осталось. Помоги мне удержать Туманный утес, и я отблагодарю тебя.

Началось! Ангес не могла не уколоть меня снова. Нарочно унижала, чтобы развить комплекс неполноценности и сыграть на нем. Самое страшное, что во многом она была права. Женщина в этом мире либо жена и мать, либо никто. Не знаю, как в других странах, но в Лиаларии именно так. Патриархальное общество во всей красе. Если кого-то что-то не устраивало, они предпочитали молчать, опасаясь навлечь на себя гнев родных или окружающих.

Какое счастье, что я родилась в другом мире! Какая жалость, что оказалась в этом. Отправить бы сюда автора книги и посмотреть, как бы она выкрутилась из этой ситуации.

Сестра пыталась сохранить маску бесстрастности на лице, но на мгновение на ее губах мелькнула улыбка. Агнес решила, что загнала меня в угол, и мысленно праздновала победу. Как мне хотелось стереть эту ухмылку.

– Заведу любовника, – ответила ей. Глаза сестры расширились, став похожими на чайные блюдца. – Выйду замуж за вдовца и буду воспитывать его детей, стану отшельницей и начну путешествовать по миру. Как видишь, вариантов много.

Надо было видеть ее лицо в этот момент. Недоверие сменилось неприятием, страхом, а потом отвращением. Агнес презрительно скривила губы, сложила руки на груди, копируя мою позу.

– Ты говоришь отвратительные вещи, Аделин. Не думала, что ты так быстро забудешь Берхарда, предашь его память. Он заботился о тебе…

– Скажи еще, что любил.

– Да, любил, – произнесла Агнес. Я видела, как тяжело дались ей эти слова. – В его огромном сердце нашлось место для нас обеих. Тебе этого не понять. Ты мстишь мне, да? – Ее голос внезапно изменился, стал мягче. Губы задрожали, будто она вот-вот расплачется. – Неужели старые обиды для тебя важнее благополучия племянника? Даже во имя памяти Берхарда ты не можешь смирить гордость? Отыграешься на беззащитном младенце? Нет, не верю. Моя Линни не способна на такое. – Сестра подошла ближе, обняла меня, положила голову на плечо, словно искала защиты. – Помнишь, как в детстве ты дула на мои раны, когда я разбивала колени в кровь? Как защищала меня перед отцом? Как всю ночь просидела у постели, когда не стало мамы?

Своих родителей я потеряла очень давно, еще раньше лишилась бабушки. Ни брата, ни сестры у меня не было. Я так мечтала, чтобы в моей жизни появился хоть один родной человек, хоть кто-то, о ком я могла заботиться.

Выдержка дала трещину. На глаза навернулись слезы. Их заботливо вытерла Агнес, добавила:

– Мстят только слабые душой люди, сильные проявляют милосердие. Я не держу на тебя зла. Прости и ты меня, Линни. Нас только двое в этом мире. Если мы не поможем друг другу, то на кого нам рассчитывать?

Мудрые вещи говорит, правильные. Сложно не согласиться. Еще сложнее ответить отказом, когда на тебя смотрят такими огромными глазами, надеются на тебя.

– Я подумаю, что можно сделать.

– Вместе подумаем, – ответила Агнес. – Отдохни, до рассвета осталось не так много времени. Прости, что взвалила на тебя все хлопоты.

– Я понимаю, – ответила ей. – У тебя маленький ребенок. Ему нужна мать.

– Спасибо!

Сестра поцеловала меня в щеку и скрылась за дверью. Я опустилась на постель, чувствуя себя совершенно выжатой. Сил не осталось. Бесконечно долгий день все никак не желал заканчиваться, подбрасывал мне все новые и новые загадки.

Агнес казалась искренней, но так ли это на самом деле? Конечно, она была вынуждена обратиться ко мне, сказала много неприятного, но и попросила прощения. То ли та оплеуха отрезвила ее, то ли перспектива лишиться наследства, то ли проснувшаяся совесть. Я уже не знала, чему и кому верить. После разговора с сестрой запуталась еще сильнее.

Усилием воли заставила себя раздеться и лечь. Если встану утром с больной головой, едва ли смогу что-то придумать, зато рискую упустить нечто важное. Так дело не пойдет. Спать!

Засыпая под монотонную песню дождя, я не догадывалась, какой сюрприз меня ждал утром.