Глава 32

Мы медленно подошли к сыродельне, вокруг и внутри которой уже кипела работа. Все тот же крепкий парень выгружал молоком с третьей по счету телеги. Зелда отмечала каждый кувшин в специальной книге, чтобы потом расплатиться с хозяевами. Денег я ей не оставила. Мы договорились, что рассчитаемся в конце недели, после того, как будет готова первая партия сыра.

В здание заходить не стали, чтобы не мешать процессу и не смущать работниц своим присутствием. Рихард лишь заглянул в окно. Какое-то время наблюдал за слаженными движениями женщин. Не знаю, как, но я чувствовала, что он доволен переменами.

– С возвращением! – пропела Агнес. Даже с ребенком на руках умудрилась грациозно присесть в реверансе, будто перед ней сам кенинг предстал, а не маркграф.

– Благодарю, – ответил Рихард. – Рад видеть, что вы в добром здравии.

Сухо и официально, но сестрицу это не смутило.

– Слава богам, все хорошо. Даже пожар не помешал открытию сыродельни. Аделин очень старалась, несмотря на то, что не всем пришлась по душе ее идея.

Я не ослышалась? Агнес меня похвалила? То ли солнце завтра на западе встанет, то ли дождь из апельсинов пройдет.

– Кто-то был против?

– Всегда найдутся те, кто не готов к переменам, даже если время пришло, – ответила Агнес. Посмотрела на небо. – Холодает. Нам с Бердом пора возвращаться. Вы не могли бы проводить нас, фрайгер Рихард? Дорога скользкая.

Дорога высохла уже несколько дней назад. Была бы земля настолько мокрой, трава не загорелась. Нужно быть дураком, чтобы не понять этого. Маркграф дураком не был, но совесть и воспитание не позволили ему сказать “нет”. Он кивнул, и все же надо отдать ему должное, не забыл и обо мне.

– Думаю, вы сделали достаточно, фрайя Аделин. Вам тоже не помешает отдых.

Я не переставала удивляться этому мужчине. Как ловко он перешел на “вы”, будто несколькими минутами ранее не признавался мне, как скучал. Хотелось верить, что так он заботился о моей репутации, а не был обычным повесой.

– Вы правы, но нужно оставить кое-какие распоряжения. Не ждите меня.

Не могу поверить, что сказала это вслух. Чуть не на блюдечке преподнесла своего дракона сестре. Сама отпустила их вдвоем. С другой стороны, не держать же мне его в самом деле. Если и правда скучал, то один короткий разговор ничего не изменит. Если я ошиблась в нем, то лучше мне узнать об этом сейчас, пока моя симпатия не переросла в нечто большее.

Впрочем, сказать было легче, чем сделать. Я шла к сыродельне слишком быстро, хлопнула дверью слишком громко. Стоило войти, как в нос ударил запах вареного молока, сыворотки, каких-то трав и дерева. Махнула рукой, призывая женщин не отвлекаться от работы. Достаточно было того, что ко мне подошла Зелда.

– Присмотри за всем, – попросила ее. – Помни: вы работаете до трех часов, потом по домам. Вот ключ, доверяю его тебе. Будешь открывать и закрывать сама.

– Спасибо, фрайя Аделин. – Девушка взяла ключ и поклонилась. – За все спасибо!

Я улыбнулась. Простилась с женщинами, помахала рукой малышке Илзе и поспешила уйти. Не хотела надолго оставлять Агнес с Рихардом, хотя и боялась показаться ревнивой собственницей. Я не имела права предъявлять ему какие-то претензии. Между нами ничего не было, если не считать намеков. Мы даже не целовались с ним, но я не могла отделаться от ощущения, что нас связывает нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Не могла побороть то притяжение, которое ощутила еще при первой встрече. С каждым днем оно становилось все сильнее, и все сложнее было сдерживать себя.

Маркграф и моя сестра недалеко ушли. Она что-то говорила о погоде, затянувшейся весне, а потом и вовсе качнулась в сторону, будто не удержала равновесие. Тем самым вынудила Рихарда броситься ей на помощь. Он подхватил ее, не дав упасть. Змея снова залилась соловьем:

– Слава всем богам, что вы оказались рядом. Не представляю, что со мной было бы, если бы я уронила малыша.

Лучше бы ты его пожалела, а не прикрывалась им, подумала я и ускорила шаг.

– Будьте осторожны, – вежливо произнес дракон.

– Наверное, что-то попало под ногу, возможно, камешек. Я до сих пор чувствую его. Вы позволите?

Я не удивилась, если бы она тут же села на камень, коих вдоль дороги было великое множество, и протянула мужчине ножку, как Золушка. Но нет, Агнес оказалась хитрее. Она доверила Рихарду сына. Просто вложила младенца в его руки и добавила:

– Подержите, пожалуйста.

– Я, – растерялся дракон, – не знаю, как. Никогда не держал младенцев на руках.

Он выглядел таким растерянным и трогательным одновременно, что я не сдержала улыбку. Так бережно держал ребенка, словно тот был хрустальным. Смотрел на него как на чудо. Чудо, которое я не смогу ему подарить. Радость, которую я не смогу разделить с ним или с другим мужчиной.

В носу защипало. В горле появился ком, мешая говорить. На глаза навернулись слезы, которые я быстро смахнула. Ничего, прорвемся.

Агнес времени даром не теряла. Левой рукой оперлась на предплечье Рихарда, словно снова боялась упасть, правой приподняла подол платья. Качнула ногой, избавляясь от, держу пари, несуществующего камня.

– Говорят, материнство меняет женщин, – произнесла она, – но и мужчина, ставший отцом, преображается.

– Наверно, – пробормотал Рихард. – Я пока не думал о детях.

– Ничего, – продолжила она, будто наставляла неразумного брата, – пройдет немного времени, вы привезете в замок новую хранительницу…

Сестра, наконец, забрала ребенка, а я догнала всех троих и коня, что шел следом за хозяином. Молчала. Стало даже любопытно, как далеко зайдет Агнес.

– Зачем? У Туманного утеса уже есть хранительница, – произнес Рихард.

За одни эти слова я готова была расцеловать его.

– Была, – с притворной грустью произнесла Агнес. – Вы, видимо, не знаете, что сестра утратила свой дар.

Маркграф резко остановился. Окинул нас обеих странным взглядом. Недоумение, недоверие, непонимание – лишь часть эмоций, которые я успела прочесть.

– Вы вышли замуж за мужа сестры?

– Да, – растерялась Агнес. Не такой вопрос она ждала. – Так решил наш отец, а мы с Аделин не посмели противиться его воле. Долг женщины – повиноваться сначала родителям, потом мужу.

Воля отца, как же! Не удивлюсь, если она ему все уши прожужжала, привела десятки аргументов, надавила на жалость, но своего добилась.

Рихард хмыкнул почти брезгливо. На его месте я вела бы себя так же. Думала, что он знал о причудах семьи Аделин.

– Теперь многое стало на свои места, – добавил он. Мы как раз подошли к воротам замка. – Извините, у меня дела.

Он коротко поклонился нам обеим и, чеканя шаг, устремился к группе людей, стоявших возле повозок. Повинуясь его приказу, возницы дружно откинули пологи, замковые слуги по одному принялись снимать мешки, большие, белые от муки, и маленькие, а также тяжелые глиняные кувшины.

Я понимала, что мне нечем платить за такое богатство, и тут же осадила себя: Туманный утес больше не мой. Рихард заботится о своей земле.

– Какой же он… – начала Агнес и задумалась, подбирая слово, – странный. Ты видела, как он на нас смотрел? Будто мы совершили преступление или нечто противоестественное.

– Разве нет? По-твоему, то, что сестры делят одного мужчину, – это нормально?

Агнес подняла глаза к небу, покачала головой, будто услышала глупость и просила у богов терпения.

– Прежде тебя это не слишком волновало. Что изменилось?

– Я изменилась! Не стой на ветру, ребенка простудишь.

Не оглядываясь, я устремилась к складу, что располагался в подвале замка. Хотела своими глазами увидеть то, что привез Рихард, подсказать, что куда положить, и потребовать объяснений. Не понимала, какой смысл он вложил в свои слова, когда сказал, что хранительница у него уже есть. Строить догадки и лишний раз мучить себя не собиралась. Пришла пора расставить все точки над i.