Глава 31

Я подхватила подол платья и бросилась бежать. Не думала о том, как выглядела со стороны, что подумают обо мне окружающие. Важнее было успеть спасти то, что еще можно уберечь от огня. Не для того я вложила столько сил в сыродельню, чтобы все потерять и сдаться.

Дорога вела вниз и в сторону, под гору. Эти пятьсот метров, отделявшие меня от мечты или от поражения, показались мне марафонской дистанцией. Я быстро выдохлась. Когда почувствовала запах гари, и вовсе замедлила бег. Боялась увидеть собственными глазами, что все кончено.

Внизу собралась целая толпа. Крестьяне со страхом смотрели на запад, откуда ощутимо тянуло дымом. Занялась прошлогодняя сухая трава, ветер гнал огонь в нашу сторону, но пламя еще не достигло строения. Люди мало чем могли помочь, и все же несколько мужчин взяли лопаты и окапывали сыродельню. Камню ничего не сделается, но рамы и полки сгорят, стекло треснет. Потребуется время, чтобы все восстановить, только доверие я уже не смогу вернуть. Не удивлюсь, если местные жители посчитают пожар дурным знаком и вовсе откажутся помогать мне.

Человек десять уже ушли. Возможно, хотели убедиться, что огонь не затронул жилища, что их семьям ничего не угрожает. Я никого не останавливала, тем более что сама ничем не могла помочь.

– Командир Готфрид, трава горит! – крикнула что есть силы.

Последний, едва добрался до нас, тут же начать отдавать приказы. Стражники, никогда не расстававшиеся с оружием, мечами рубили ветки и пытались ими сбить пламя. Несколько человек взялись за лопаты и забрасывали огонь землей. Все это были временные меры, но любое действие, во-первых, препятствовало усилению и распространению пожара, во-вторых – успокаивало людей.

Все так, но я слышала, как крестьяне перешептывались. Одни взывали о милости к богам, другие считали пожар проявлением их воли, третьи и вовсе ждали, чем закончатся события этого дня.

К последним я бы отнесла Агнес. Она лишь немного отступила, прикрыла лицо ребенка уголком пеленки, но не спешила уходить. Ждала или выжидала.

Я чувствовала себя рулевым, потерявшим управление кораблем. Еще немного, и разыгравшаяся буря бросит мое утлое суденышко на камни или захлестнет волной. Если я не найду выход, не смогу удержать его – потеряю и авторитет среди людей, и марку.

Сделать это было непросто. Мои робкие попытки заговорить, отвлечь людей не увенчались успехом. Никто не слушал меня. Все взоры были обращены в сторону приближающегося огня. Стражники и несколько крестьян еще пытались сдержать его, но было ясно, что надолго их не хватит. Мужчины выбились из сил, а пламя распространялось все дальше, охватывало все новые территории. Жадным голодным зверем пожирало пищу – траву, листья, ветки. Поблизости не было ни рек, ни озер, откуда можно было бы взять воду. Оставалось надеяться только на чудо, и оно случилось.

Сначала я почувствовала первые робкие капли дождя. Подняла голову и заметила большую серую тучу. Тяжелая от насытившей ее влаги, она медленно двигалась навстречу огню. Смотрелась этаким космическим кораблем на фоне белесых облаков.

– Боги с нами! – прокричал Ульфарикс, воздел руки к небесам. – Боги хранят нас и благословляют новое начинание.

– Слава! Слава! Слава! – слышалось со всех сторон.

Люди не прятались от дождя. Они улыбались, обнимали друг друга, поздравляли. Им нечего было противопоставить огню, но боги смилостивились над нами.

– Это хороший знак, – произнесла Вилда. – Боги благоволят вам, даже если люди выступают против.

– О чем ты говоришь?

– О дожде, фрайя, только о дожде, – сказала она и отступила под сень деревьев. Что-то моя служанка недоговаривала. Надо бы попытаться расспросить ее после.

Под защитой деревьев я заметила и Агнес. На лице последней читалось облегчение. Любопытно, чем оно было вызвано? Переживала ли она за марку или за последствия своих необдуманных действий? Возможно, я напрасно ее обвиняла, но не удивилась, если бы узнала, что сестрица причастна к поджогу. Ни с того, ни с сего трава не загорается, учитывая прохладную погоду. Думаю, кто-то поджег ее. Еще один вопрос для размышлений.

Туча вылилась коротким обильным дождем. Огонь сопротивлялся, шипел, но вскоре затух. Лишь пепел напоминал о нем, но вскоре и он смешался с землей. Лишь запах гари еще долго стоял в воздухе.

Когда стало ясно, что угроза миновала, я позволила себе выдохнуть и улыбнуться. По местной традиции открыла замок, повешенный на двери сыродельни, повернулась к людям. Задумалась, стоит ли произносить речь или достаточно пары слов.

На выручку пришел Ульфарикс. Жрец прочел короткую молитву и благословил от имени богов всех присутствующих и новое начинание.

Зелда первой вошла в здание. Вслед за ней потянулись другие. Пока не привезли первое молоко, не началось производство, я никого не гнала. Пусть видят, что все сделано добротно и с душой, пусть поймут, что Аделин из рода Южной розы слов на ветер не бросает.

Я настолько сроднилась и с этим телом, и с миром, что, кажется, я скоро забуду свое настоящее имя. Впрочем, той Ады уже нет, как нет Аделин. Есть какая-то иначе женщина, которая, надеюсь, вобрала в себя лучшие черты нас обеих.

– Все наладится, – сказал жрец. – Ты на верном пути.

– Спасибо, – негромко поблагодарила его. – Без вашей помощи я бы не справилась. Как вам удалось призвать дождь?

Ульфарикс хитро улыбнулся, будто знал некую тайну, а то и вовсе видел будущее и лишь наблюдал за тем, как мы, простые люди, исполняем предначертанное нам.

– Благодари не меня, дитя. Магия – его рук дело.

Жрец кивнул кому-то. Я проследила за его взглядом и только теперь заметила всадника. Он неспешно спускался с замковой горы, спокойный, исполненный достоинства, уверенный в себе. Темно-фиолетовые, почти черные латы блестели в солнечных лучах, частично поглощая свет. Светило впервые за несколько недель выглянуло из-за туч, словно приветствовало его.

Я посторонилась, пропуская Зелду. Вышла из-под козырька сыродельни, к которому подъехала первая телега. Крепкий деревенский парень начал выгружать емкости с молоком. Из здания высыпали любопытные. Поглядывали по сторонам, грелись в лучах солнца. Улыбки на лицах становились шире.

Я едва ли замечала, что происходит вокруг. Не знаю, чему или кому радовалась больше: долгожданному теплу, открытию сыродельни или возвращению маркграфа. Не хотела думать о том, какие вести и, быть может, не только их он привез. Медленно шла ему навстречу, полагая, что должна приветствовать его, как подобает.

Рихард пришпорил коня, словно и сам стремился поскорее оказаться рядом. Вскоре поравнялся со мной. Спрыгнул, шагнул ко мне, донельзя сокращая разделявшее нас расстояние.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Стоило ли сначала поблагодарить его за спасение от пожара или спросить, как он добрался, упрекнуть в том, что так внезапно уехал, или спросить о планах. Мыслей в голове не осталось. Я лишь смотрела в теплые карие глаза и улыбалась.

– Вас долго не было, – наконец, произнесла.

– С кенингом не спорят, а его приказ звучал однозначно: явиться немедленно, – ответил Рихард. – Надеюсь, ты хоть немного скучала… по мне.

– Нет, у меня хватало забот.

Я улыбнулась, опустила глаза, чтобы скрыть свои чувства. Благо в руках так и остался ключ. Было чем себя занять, чтобы удержаться от соблазна коснуться Рихарда.

– Я скучал, – признался он. Взял меня за руку, поцеловал тыльную сторону ладони. – Очень скучал. Наверное, в другой раз придется уехать на месяц или на год…

– Нет! – воскликнула, стоило мне только представить, что я снова потеряю своего дракона. – То есть это ваше право, вы вольны распоряжаться своим временем, как сочтете нужным.

Боги, как жалко звучали эти фразы после того, как я одним словом выдала себя. Может быть, он не заметил? Наивная.

– Хорошо, пойдем, покажешь, чем ты занималась, чтобы не скучать по мне, – произнес дракон чересчур довольным голосом, подставил локоть.

– Я сделала многое, как мне кажется, – ответила, принимая его руку, – но все мои усилия пропали бы, если бы не ваша помощь.