Глава 30

Оказалось, сыр – это не просто вкусный продукт. Это целая наука, в которой Зелда неплохо разбиралась. По крайней мере, мне так показалось.

– Что вам потребуется для приготовления сыра? Сколько времени это займет?

– Большая кастрюля или другая емкость, деревянная лопатка, ткань, сито. Травы я наберу здесь, – перечисляла девушка. – Дрова нужны, чтобы печь топить, и, конечно, молоко.

– Травы зачем?

– Чтобы молоко свернулось. Его нужно сварить, посолить, добавить травы, после собрать готовую массу и хорошенько отжать. Я оставляю завернутой в ткань, ставлю под гнет, чтобы лишняя жидкость стекла, а сам сыр получился плотнее. Вот и вся история.

– Мам, какая история?

Девочка дернула Зелду за платье, не сильно, только чтобы привлечь к себе внимание.

– Сырная. Расскажу по дороге домой, – ответила девушка. – Фрайя Аделин, можно мне дочку с собой брать? Обещаю, она тихо будет сидеть. Она у меня послушная. Некому присмотреть.

Во всей деревне некому? Либо у Зелды не осталось родных, либо отношения не ладились ни с ними, ни с соседями. Надо бы потом выяснить не ради любопытства, а чтобы понимать, с кем я имею дело.

– А дома говорила, что я неслушница, – сказала девочка и снова спряталась за материнскую юбку. Лишь детский смех звучал колокольчиком.

– Тише, милая, а то оставишь маму без работы. Родители умерли, мой муж погиб вместе с вашим, а свекровь не признает Илзе, – неожиданно призналась Зелда.

Я смотрела на них: молодую женщину, уже успела стать матерью, и ее дитя, и не смогла сдержать грустную улыбку. Обвинить легко, тяжелее разобраться и признать свои ошибки.

– Если дочка не помешает, оставляйте.

– Спасибо, фрайя! Вы не пожалеете!

– Не давайте таких обещаний. Договоримся, что каждая будет делать то, что должно, и надеяться на успех. – Я хлопнула в ладоши по старой привычке. – Итак, подведем итоги. Вас, Зелда, назначаю ответственной за приготовление сыра. Вы, – обратилась к остальным женщинам, – будете помогать ей. Кому-то есть что добавить?

Крестьянки поклонились, и только. Да, немногословные мне достались работницы. Может быть, стеснялись или не считали нужным отвечать. Ничего, постепенно привыкнут. Я тоже первое время робела перед начальницей, пока не разобралась в нюансах работы. Потом даже спорила с ней по некоторым вопросам. Теперь сама получила руководящую должность.

– Вы будто родились для этого, – произнес Герхард, когда женщины отошли достаточно далеко и не могли нас услышать. – Так ловко справились, словно и прежде организовывали нечто подобное.

Это комплимент или мне показалось? Что-то слишком учтив стал управляющий, но только наедине со мной. Прилюдно не пытался даже создать видимость поддержки.

– Зато вы очень быстро поставили меня на место, указав на незнание законов. Я, было, решила, что вы больше озабочены правами крестьян, чем будущим марки.

– Я… – Герхард открыл и закрыл рот. Видимо, не ожидал от меня такой отповеди. – Для меня Туманный утес на первом месте, а крестьяне – часть его. Я забочусь о всеобщем благополучии.

– А я, по-вашему, чем занята? В бирюльки играю?

– Во что?

– Неважно.

Я махнула рукой, желая как можно скорее прекратить бессмысленный разговор. Могла бы, конечно, объяснить и значение этой поговорки и самого слова, напомнить, чтобы затеяла производство сыра именно для того, чтобы помочь людям. Но зачем, если человек не видит дальше своего носа или принципиально отказывается замечать чужие успехи.

– Мы с вами делаем общее дело, – нашелся Герхард, – но я старше, у меня больше опыта. Вы могли бы прислушаться ко мне, попросить совет прежде, чем что-то говорить или делать. Тогда этой неприятной ситуации удалось бы избежать.

– Да, но и вы не забывайте, что служите Туманного утесу и хозяину замка, ввиду отсутствия оного, мне, даже если вам тяжело смириться с необходимостью подчиняться женщине.

Я ушла первой, не оборачиваясь. Спиной чувствовала недовольный взгляд управляющего. Кажется, все-таки нажила себе врага в его лице, но заискивать перед ним не собиралась. Возможно, мне все же предстоит покинуть марку. Тогда и беспокоиться о нем не стоит. Если нет, то буду решать проблемы постепенно. Сейчас других забот хватало.

***

Свободного времени теперь оставалось совсем немного, зато дело сдвинулось. К концу недели работники закончили ремонт здания и занялись заготовкой дров. Дитер сделал стол и поставил в центре комнаты. Занялся изготовлением подвесных шкафчиков, идею которых я ему подсказала. Не хотелось занимать и без того небольшое пространство.

Печник сложил печь, но разместил ее не в углу, а рядом с окном. Так получилось немного сэкономить на свечах, поскольку дневного света было достаточно, чтобы следить за молоком в процессе варки. Но свечи я все равно принесла.

За перегородкой ровными рядами расположились полки в ожидании первых сырных голов. Именно деревянные, потому что дерево, в отличие от камня, впитывало лишнюю жидкость. Здесь было темно. Окна пришлось заложить, чтобы создать определенные условия. Лишь одно оставили по моей просьбе, чтобы периодически проветривать помещение, но оно было закрыто ставнями.

Большую кастрюлю принесли из замка. Бруна скрепя сердце отдала одну из старых запасов. Посуду по мелочи взяли оттуда же. В подвале, как оказалось, можно было найти немало полезных вещей, но еще больше хлама, с которым мне тоже предстояло разобраться. Погода установилась сухая, можно было выносить и сортировать хоть сейчас, что я и поручила Вилде.

Я теперь знала очень многое о том, где лучше пасти скот, чтобы увеличить надои, какой травой можно кормить, а какой нельзя. Как оказалось, это этого во многом зависело качество молока: вкус, жирность и даже запах.

Последнего, как мне объяснила Зелда, быть не должно. Если коза здорова, ее молоко ничем не пахнет, как и коровье. Я даже попробовала и убедилась в правоте ее слов. Век живи, век учись, как говорится.

За все это время, пока я была занята организацией производства, Агнес ни разу не предложила помощь. Лишь однажды за завтраком спросила, чем я занята, и так снисходительно улыбнулась, что желание делиться с ней своими планами не возникло. Маска периодически спадала с ее прекрасного лица, обнажая лживую сущность. Сестра едва ли замечала это, считая себя умнее других. Впрочем, в хитрости ей не было равных. В этом я не единожды убеждалась.

Этим утром должно было состояться открытие сыродельни. Я никого специально не приглашала, но весть быстро разнеслась. Моя слава хранительницы без дара, но с причудами, только крепла. Думаю, любопытных найдется немало.

Я волновалась так, что кусок не лез в горло. С трудом заставила себя лишь выпить теплый травяной настой. Если все получится, то жители марки получат новый источник дохода, а, значит, возможность не просто выжить, но жить дома. Слышала, что некоторые мужчины были вынуждены уйти на заработки в долину, чтобы прокормить свои семьи. Не удивлюсь, если их жены проклинали Аделин, то есть меня, последними словами.

Конечно, если не наступит весна, новая трава так и не вырастет, но это ненадолго. Пройдет время, и Туманный утес обретет новую хранительницу. Мне нужно лишь помочь ему продержаться.

Я в сотый раз пригладила волосы, проверив, что ни один локон не выбился из прически, закрепила покрывало. Под ним мало что видно. Не хотела ходить с распущенными волосами там, где готовят еду. Траур по Берхарду пусть носит Агнес.

– Все получится, – напутствовала меня Вилда. – Да благословят вас боги!

– Спасибо! – Я искренне улыбнулась ей. – Поддержка мне сейчас нужна как никогда.

Я вышла первой, служанка за мной. Спустились по парадной лестнице. Агнес с малышом присоединилась к нам. Подтянулись конюхи, горничные, не занятые срочными делами, воины во главе с Готфридом. Командир кивнул мне. Его лицо осталось бесстрастным, но глаза улыбались. Еще один человек, на которого я могла положиться.

Ворота остались позади. Мы свернули налево, к сыродельне. Слова не нарушали торжественную тишину момента. Я предвкушала, как открою двери, запущу производство. Только красной ленточки не хватало, но здесь не поймут. Вдруг раздался крик:

– Пожар!