Глава 39

Я осторожно сгребала солому, что прикрывала грядки. Под ней зеленели хрупкие побеги. Лук и чеснок тянулись ввысь подобно крошечным кинжалам. Морковь и укроп распушили тонкие веточки. Вот сила жизни во всей красе. Сколько ни пытались холода и дожди ее уничтожить, она все равно пробилась к свету. Пусть не без помощи, моей и Рихарда, но все же эксперимент я считала удачным.

Солнце сегодня было особенно ярким и по-весеннему ласковым. Не только мне не сиделось в замке. Конюхи выгуливали лошадей. Прачки все чаще выходили на улицу. Горничные находили повод покинуть комнаты. Кухарка распахнула все окна, впуская свежий воздух. Из кухни доносился запах свежеиспеченного хлеба.

Я потянулась, разминая поясницу. Давно физически не работала, отвыкла. Надо, что ли, зарядку по утрам делать. Бегать точно не получится: подданные не поймут, да и подходящей одежды не было.

С грядками было покончено, но я не спешила уходить. Отсюда дорога в горы была видна немногим хуже, чем с крепостной стены. Ждать Рихарда можно было и здесь.

Еще утром, едва рассвело, я отправила нескольких людей на разведку. Поскольку никаких распоряжений ни от маркграфа, ни от командира стражи не получила, то действовала на свой страх и риск. Пусть потом меня ругают, но лучше так, чем сидеть сложа руки, мучиться неведением.

Вдруг я услышала голоса. Сперва решила, что мне показалось. Если чего-то очень ждать, то легко принять желаемое за действительное.

Я оставила грабли у изгороди, закрыла калитку, снова прислушалась. Звуки становились все громче, хотя слова по-прежнему оставались неразборчивыми.

Наконец, появились всадники: и те, кого я лишь утром отправила в горы, и те, кто сопровождал Рихарда. Лишь самого дракона и еще нескольких человек с ними не было.

Я утешала себя тем, что лишних лошадей никто не вел, тел тоже не было видно. Значит, все живы, лишь задержались в пути. Еще немного, и я узнаю правду. Мне нужно было убедиться в своих предположениях или окончательно разочароваться.

Когда мужчины подъехали ближе, я рассмотрела пыльные плащи и сапоги, ссадины на лицах и, как ни странно, улыбки. Воины выглядели так, словно столкнулись с кем-то, возможно, даже подрались, но не переживали по этому поводу. Проезжая мимо меня, они кивали в знак приветствия. Готфрид и вовсе спешился.

– Дайте мне четверть часа, фрайя Аделин, и я приду к вам с докладом.

– Все так плохо? – Я снова начала нервничать. – Что с Рих…с маркграфом?

– Не беспокойтесь, – ответил командир. – Позвольте смыть с себя пыль, чтобы предстать перед вами в подобающем виде, и я все вам расскажу.

Я кивнула. Отправилась следом за воинами. На ходу отдавала приказы слугам нагреть воды в купальне, накрыть на стол, накормить лошадей. Мелкие хлопоты отвлекали от тревожных мыслей.

Наконец, ровно в полдень, Готфрид явился в кабинет. Невзирая на принятые здесь нормы поведения, я закрыла дверь. Нутром чувствовала, что мне предстоит услышать нечто не предназначенное для чужих ушей.

Командир был по-военному краток. Говорил сухо, уделяя внимание только фактам. Так я узнала, что в пещере и правда имелись залежи халцедона и даже аметиста. Проблема состояла в том, как их добыть, поскольку сами камни находились в отвесной стене, что проходила практически над пропастью. Закрепиться там было практически не за что, зато сорваться очень легко. Кости, обнаруженные на дне, лишь подтвердили это предположение. Но все они были довольно старыми. Останков Берхарда или его людей в этом месте не было.

– Маркграф задержался, чтобы проверить какие-то свои предположения, – закончил свой рассказ Готфрид. – Думаю, он решил использовать магию или сговориться с духом пещер, если обнаружит его. Драконы в этом вопросе очень щепетильны и не терпят посторонних. К вечеру он обещал вернуться.

– Спасибо вам! – искренне поблагодарила командира. – Отдыхайте.

На душе полегчало от осознания того, что все живы. Остальное можно пережить. Ложкой дегтя было даже не отсутствие Рихарда, а то, что он, как и Берхард, увлекся добычей камней и совершенно не нуждался во мне. Спокойно обходился двое суток и даже не вспоминал. Халцедон, должно быть, важнее. Следовало, наверно, понять и принять то, что для маркграфа, в силу его положения, марка и благополучие подданных всегда останутся на первом месте, и все же было немного обидно.

Впрочем, обида не мешала мне ждать его, как и прежде, смотреть вдаль с крепостной стены, кутаясь в теплый плащ.

Когда на закате я увидела Рихарда и еще трех человек, еле сдержала порыв выбежать навстречу. Благо нас отделяли десятки ступеней винтовой лестницы, длинный переход, слуги и стражники, что попадались мне на пути. Я успела успокоиться (почти), взять себя в руки (кажется), пока спустилась. На входе в Большой зал остановилась. Прислушалась к доносившимся оттуда голосам и поняла, что опоздала. Агнес уже змеей вилась вокруг дракона, спрашивала о делах и самочувствии. Одновременно отдавала приказы слугам, подражая мне. Ни дать ни взять, хозяйка замка.

– Благодарю, – сдержанно ответил маркграф. – Здесь ничего не случилось?

Он как будто искал кого-то, но я уже успела скрыться в нише. Глупость, конечно, стоило выйти, но я боялась не сдержать эмоции. Во мне не осталось гнева или обиды, только радость от того, что он вернулся. Были бы мы одни, я ни мгновения не раздумывала, но при сестре не могла позволить себе ничего лишнего.

– Хвала богам, все хорошо. Люди при деле, животные накормлены. Аделин рассказала бы вам о хозяйстве больше, но, боюсь, ей сейчас не до того.

– Почему? – уточнил Рихард. Задержался. Агнес таки сумела привлечь его внимание. – Она больна?

– Если и больна, то не телом, а душой. Смерть мужа подкосила ее. Она все вечера и ночи проводит на крепостной стене и все ждет, ждет…

Змея! Так хотелось поставить ее на место, но не выскакивать же теперь из укрытия, как черт из табакерки. Надо было сразу выходить, а теперь придется слушать молча. Зато узнаю много интересного о себе.

– А вы? – уточнил Рихард. Никому не верил на слово, не поддался на провокацию, хотя его тон выдавал недовольство. – Уже не ждете? Не надеетесь?

– У меня долг перед сыном, фрайгер Рихард, ради него я должна быть сильной и думать о будущем. Быть может, боги однажды смилостивятся и надо мной и подарят мне счастье.

А не подарят, так ты украдешь, решила я. Не в первый раз и, судя по ее поведению, не в последний она вмешивалась в чьи-то отношения. Держу пари, в этот момент Агнес опустила голову, смотрела в пол – живое воплощение верности и скорби. Как пройти мимо такой? Как не защитить? Многие мужчины попадались на эту удочку. Едва ли Рихард станет исключением.

То ли сестра переусердствовала, то ли дракон оказался умнее, но беседа на этом закончилась. Я дождалась, пока шаги маркграфа стихнут, и вошла в Большой зал.

– Аделин? Что ты здесь делаешь?

Так и хотелось сказать: живу. Но я не стала начинать разговор со ссоры, хотя иллюзий относительно Агнес у меня не осталось.

– Поговорим? Только откровенно.