Глава 25

Но прежде чем приступить к допросу моей приёмной дочери, так я для себя определила статус Исабель. Пусть она и была родной дочерью хозяйки тела, в котором я пребывала, но всё же мне сложно было принять, что я её настоящая мать. Да к тому же, как выяснилось это часть легенды ещё одной вымышленной личности Миледи Винтер, леди Анны Деверё.

Правда, в книги классика французской приключенческой литературы об этом не было ни слова. Хотя о чём это я? По книге я, то есть Миледи умерла 27 августа 1628 года от рождества Христова. И ни какого упоминания о леди Деверё не было ни в одной из частей книг о мушкетёрах.

Так что забудем, о том, что было в книге, и вернёмся в мою новую реальность.

Пока я плутала по тёмным коридорам приюта, Исабель разместившись на кухне у почти потухшего очага в кругу других девочек, уже рассказывала всем свою печальную историю. Начало, в котором рассказывалось о нелёгкой жизни бедной английской девочке в стенах французского монастыря, я пропустила. А к тому моменту, когда старик Джон нашёл меня и, долго извиняясь, всё же привёл на кухню, Исабель уже перешла к более счастливой части своего рассказа. Исабель в красках описала, как одна благородная английская леди нашла и сжалилась над бедной сиротой, которая сбежала из монастыря.

‒ А почему ты сбежала? Тебя там обижали? ‒ тут же засыпали её вопросами девочки.

‒ Меня выпороли розгами и поставили на горох за то, что я испортила свои волосы, ‒ сказала Исабель и сняла чепец, показав свои обстриженные волосы непонятно какого цвета.

Тут же все девочки заговорили разом. Но стоило войти в кухню сестре Матильде и хлопнуть в ладоши, как все сразу умолки. Первоначально я и не обратила внимания, что на кухне кроме девочек никого и не было.

Старик Джон, после того, как довёл меня до дверей, сразу же испарился куда-то. А я, заслушавшись рассказа Исабель, даже не осмотрелась. Но вот теперь я поняла, что говоря, что все уехали, сестра Матильда имела в виду вообще всех. Даже кухарка и та покинула приют.

Такого поворота сюжета я не ожидала.

‒ Леди Деверё спасла меня от голодной смерти и забрала с собой, ‒ завершила свой рассказ Исабель и с ангельской улыбкой посмотрела на меня. ‒ Леди Деверё, самая лучшая. Я уверена, что даже родная мать не смогла бы заботиться обо мне лучше.

Надо было отдать должное этой девочке. Исабель обладала отменным актёрским талантом. И я в который раз убедилась в этом. Но аплодировать ей я не стала. Этот спектакль разыгрывался не для меня.

Мне же нужно было разобраться, к чему приведёт эта очередная ложь. В чём суть этой игры, каков сюжет пьесы, невольным участником которой я стала? Автором этого всего была, скорее всего, именно Люси.

Но, увы, с ней самой мне так и не посчастливиться пообщаться. Только я об этом ещё не знала. А пока нужно было решить насущную проблему.

‒ Когда дети ели в последний раз? ‒ спросила я у сестры Матильды.

Бывшая монашка стояла рядом со мной в дверной проёме кухни и ответила на мой вопрос не задумываясь.

‒ Горячую пищу они ели последний раз два дня назад. На завтрак была каша.

‒ То есть до того, как курьер доставил письмо из Лондона, ‒ сделала я вывод.

‒ Всё верно, ‒ кивнула сестра Матильда. ‒ После того, как все уехали, я кормила детей тем, что мы смогли найти. Увы, я кружевница, и о кухне практически ничего не знаю и вряд ли мог быть полезной.

Упрекнуть слепую мне было не в чем. Наверняка она была мастером своего дела, но раз на кухне она не могла мне помочь, пришлось брать всё в свои руки.

‒ Фартук есть? ‒ спросила я.

‒ Думаю, что передняя кухарка свой забрала, ‒ ответила сестра Матильда.

‒ Значит, обойдёмся без фартука на первое время, ‒ решила я и начала давать указания девочкам. ‒ Так сейчас будем готовить ужин. Кто из вас знает, что где тут лежит? Кто-то до этого дня помогал на кухне?

Две девочки, что были постарше встали. Они даже были полными противоположностями друг друга. Одна рыжая с кудряшками, а вторая была как классическая Белоснежка, белая кожа и черные как смоль волосы.

‒ Мы мыли посуду и чистили овощи, ‒ сказала рыжая кудряшка, отвечая сразу за двоих. ‒ Большего нам не дозволялось.

‒ Понятно, ‒ кивнула я. ‒ Значит, вы должны знать, где тут какая посуда храниться. Как вас зовут?

‒ Кэти Ми, Кэти Фа, ‒ снова ответила за двоих рыжая.

В этот момент с другой стороны кухни открылась дверь, и старик Джон внёс охапку дров.

‒ Госпожа надзирательница, я сейчас разожгу огонь и попробую что-нибудь сделать. Правда, я и не знаю, ну то есть не умею ничего варить, ‒ сказал старик, свалив поленья у очага и почесав затылок. ‒ Но из того что я привёз, думаю, что-то можно сделать.

Я перевела взгляд на те корзины и мешки, которые не так давно перекочевали из повозки на кухню.

«Точно! У нас же есть еда! Осталось лишь приготовить из неё что-то» ‒ решила я и направилась к рабочему столу, у которого и были сложены все наши припасы. Была уверена, что сбегая бывший персонал приюта, унёс все, что только можно было. Поэтому я провела поверхностную ревизию того, что у нас было, и пришла к выводу, что с голоду мы не умрём. По крайне мере ни в ближайшие пару дней.

Мистер Джон Винчестер оказался честным человеком. Он не потратил деньги и время впустую. Продукты, которые он привёз пусть и с задержкой были сейчас как нельзя кстати. И даже хорошо, что он задержался в поездке, а не то, бывшая надзирательница, воспитатели и кухарка прихватили бы и это. Оставив детей голодать.

И пусть я не имела опыта работы на большой кухне. Но уж сварить куриную лапшу я могла. Благо для этого не требовалось быть шеф поваром ресторана со звездами Мишлен.

Делать домашнюю лапшу я умела, а курица она и в семнадцатом веке курица и вариться она точно так же. Ну, разве что времени нужно для её приготовления больше. Но мне и не нужна была пока сама курица. Домашняя птица всегда была жирная, с неё получается хороший бульон. Вот он мне как раз и нужен был. И то его пришлось разбавлять, чтобы получить нужный мне по жирности бульон для лапши.

Дети два дня не ели горячего, их желудки могли не справиться со слишком жирной пищей. Так что курица ещё варилась, а я уже в другой кастрюле наводила бульон.

В это время две Кэти раскатывали лапшу. Я показала им как нужно это делать. Перед этим я замесила тугое тесто. Потом уже я нашла и яйца, но и на воде лапша вышла съедобной. Так что я не стала исправлять свою оплошность. Тем более, что выкинуть уже замешанное тесто у меня не поднялась бы рука.

Пока старшие девочки катали лапшу, я завершила ревизию наших продуктовых запасов и поразилась. В одной из корзин был хлеб, головка сыра, запеченный окорок, что-то аккуратно завернутое в несколько слоёв белой ткани и даже две бутылки вина на дне. Но никто из голодных детей даже не заглянул под красный кусок ткани, которым была накрыта корзина.

‒ О, это стало быть ваша теперь корзина, госпожа надзирательница, ‒ обратился ко мне старик Джон. ‒ Мне отнести её в вашу комнату?

‒ Нет, вы попутали, наша корзина осталась в повозке, ‒ вдруг опомнилась я и обратилась к Исабель. ‒ Сходи, принеси её.

‒ Так, то и была ваша, ‒ пояснил старик. ‒ А эта та, которая теперь ваша, раз вы новая госпожа надзирательница.

Не требовалось много ума, чтобы понять, что несмотря на то, что денег в казне приюта было ноль, бывшая госпожа надзирательница любила себя побаловать всякими вкусностями. Но пировать она предпочитала не за общим столом, а в своих покоях.

‒ Нет, не стоит уносить, ‒ остановила я старика. ‒ Лучше скажите, где взять соль?

‒ А совсем забыл, ‒ стукнул себя по лбу старик и достал из-за пазухи мешочек с солью.

Две Кэти закончили раскатывать тесто, Исабель с другими девчонками сходила на улицу и принесла нашу корзину с остатками еды. Я тем временем быстро нарезала тонкую лапшу и закинула её в не слишком жирный куриный бульон. В уме я уже прикидывала, что можно приготовить из самой крицы, но так что бы было и вкусно и сытно, а главное, чтобы хватило всем.

Всё это время сестра Матильда не вмешивалась. Она молча заняла место в самом дальнем углу кухни и прислушивалась к происходящему. Я же пользуясь своим педагогическим опытом, успела перезнакомиться со всеми семью девочками. Так что к тому моменту, когда мы садились за стол, я уже знала, кого как зовут.

‒ Бетти До, Бэкки Ре, Кэти Ми, Кэти Фа, Сара Со, Мара Ля, Молли Си, ‒ напевала я про себя, разливая горячий бульон с лапшой по деревянным плошкам, выставленным на длинным столе в общей столовой, то есть соседней с кухней комнате.

Столовая представляла собой небольшое помещение поделенная на два уровня. На нижнем уровне стоял длинный стол с двумя скамейками. За этим столом принимали пищу воспитанницы приюта. А на невысоком помосте стоял стол со стульями. Это были места для персонала. Я не стала спорить с сестрой Матильдой и согласилась с тем, что я займу полагающееся мне место в центре стола для персонала. Я даже следуя правилам, сначала наполнила наши тарелки. А потом уже перешла к столу детей.

Девочки все побежали мыть руки, и в столовой мы остались одни с сестрой Матильдой. Только я допела считалочку из имён девочек, как слепая бывшая монашка продолжила.

‒ И малышка Ливанси.

Видимо я забылась, и последние имена произнесла вслух, но не обратила на это внимания. А сестра Матильда расслышала моё тихое бурчание. Стоило ей произнести имя больной девочки, как я поняла, что совсем забыла про неё. Но тут же успокоилась, увидев восьмую плошку на столе.

‒ Леванси стало лучше, она выйдет к столу? ‒ спросила я. ‒ Это же для неё восьмая тарелка?

‒ Нет, это для вашей Исабель, ‒ холодно ответила сестра Матильда.

‒ А малышка Ливанси? ‒ переспросила я, уже начал нервничать.

‒ На всё воля божья, ‒ тихо ответила слепая бывшая монашка и перекрестилась.

‒ Она…? ‒ я не смогла произнести это слово вслух, но моя собеседница и так меня поняла.

‒ Пока нет, она всё ещё с нами, но это ненадолго, ‒ почти без эмоций ответила сестра Матильда, а потом с тихой надеждой добавила. ‒ Ей может помочь лишь чудо.

На этом нас прервали, я наполнила восьмую плошку.

‒ После ужина, вы проводите меня к ней, ‒ сказала я сестре Матильде, занимая своё место за преподавательским столом.

Объяснять о ком идёт речь, не потребовалось. Слепая монашка кивнула, и я взяла ложку, приступив к ужину. Ранее мне уже пояснили правила, что воспитанницы не смеют прикоснуться к еде без дозволения, и пока я не преступлю к приему пищи, они и ложку в руки брать не смеют.

Правила меня шокировали, но пока мне пришлось следовать им.

А после ужина, я всё же направилась в отдельную комнату, где на кровати лежала маленькая девочка. Она почти не дышала, и больше походила на призрак, нежели на живого ребёнка.

‒ Ты должна её спасти, никто из приюта не должен умереть, а иначе всё зря, ‒ выдала мне Исабель очередное предсказание Люси. ‒ Ты должна её вылечить! Только ты можешь это сделать.