Глава 32

Время шло. Старик Джон принёс мне все, что я попросила: ведро почти ледяной колодезной воды, тряпицы, не белоснежные, но чистые, деревянную миску и даже какие-то лечебные мази из своих запасов.

‒ Миска, это чтобы вам в неё воду наливать, так же удобнее будет, ‒ пояснил старик, а затем указал на горшочек с мазью. ‒ А это вот, мне сама леди Деверё давала, когда я по весне ногу поранил. Мне помогло, рана быстро зажила, и шрама почти не осталось.

Старик говорил и говорил, моё молчание его видимо сильно тяготило.

‒ Оно конечно, для головы маленькой леди может и не подойдёт, лекарство-то. Но может это, вы свою руку помажете опосля. Пока это доктор приедет. В Локсит нет доктора, деревушка маленькая. Разве что в ближайший город за доктором кого-то посылать. А кого?

До того момента, пока старик не сказал про рану на руке, я и не обратила внимания на то, что мой левый рукав был разорван в районе локтя. Широкая полоса обожженной кожи выглядела жутковато. Как это ни странно, ожог был серьезный, но я совсем не чувствовала боли.

‒ Да, да, ‒ кивнул старик, когда я рассматривала свою руку. ‒ Вы потом помажьте той мазью. Должно помочь.

Тут снова закряхтел монах, лежащий на полу.

‒ А этому уже видать никакая мазь не поможет, ‒ вздохнул старик и направился к двери. ‒ Пойду сестру Матильду позову, не ровен час испустит дух, так хоть с благословением уйдёт на небеса.

В какой-то степени меня даже успокоили слова старика Джона. Он же не сказал того же про Исабель, а значит верил, что моя девочка выживет. Хотя шансов было мало. Надежда истлевала прямо на глазах.

Аккуратно промыв рану, я убедилась, что череп проломлен. Даже в двадцать первом веке квалифицированные хирурги не дали бы мне сто процентной гарантии, что Исабель выживет. А тут ни одного доктора в округе. Ни о какой операции и речи не могло быть, так что спасти мою девочку могло лишь чудо.

И чудо свершилось.

Магия, спрятанная в глубинах то ли тела, то ли сознания вдруг проснулась. Это случилось внезапно. Будто кто-то нажал кнопку и электричество пошло по проводам, лампочка загорелась.

Уже потом, я узнала, что стало причиной этого внезапного чуда.

Как оказалось, дело была вовсе не в отсутствии у меня желания или незнаний, не в моём не умении пользоваться магией. Нет, просто работал закон вселенского равновесия, если где-то прибыло, значит, где-то убыло.

Но об этом мы с Исабель узнали позже.

А в тот момент, я сидела у почти бездыханного тела моей девочки, несмело прикасалась влажной тряпицей к бледной коже, очищая кожу вокруг раны от засохшей крови. И вдруг я застыла, почувствовав внутри себя странно тепло, а потом увидела, как засветились кончики моих пальцев. Тряпица упала, а я заворожено смотрела, как тонкие ниточки света потянулись от моих пальцев к открытой ране. Всё происходило как-то само собой. Я сидела и боялась пошевелиться. Лишь мысленно просила, чтобы это не заканчивалось, чтобы электричество не вырубилось раньше времени.

Тепло внутри меня, первоначально появившееся как маленький шарик, постепенно разрасталось, как будто кто-то добавлял тока, и мне казалось, что я уже вся горю изнутри. И весь этот жар выходило тонкими золотистыми ниточками из моих пальцев.

О том, что это целительная магия, я догадалась сразу. И боялась неловким движением навредить. Золотистые ниточки магии, проникли в рану, и тут мне стало страшно. Да, я снова струсила и закрыла глаза.

Поэтому не видела что происходило.

Время остановилось. Внутри я вся горела и чувствовала боль каждой клеточкой своего естества, а всё тело онемело. Голова кружилась, дышать было нечем, грудную клетку будто сплющило. Но я продолжала держать руку над головой Исабель. Боялась открыть глаза, боялась узнать, что всё это зря и уже поздно, что даже магия не спасёт её. И поэтому я следовала её призыву, я верила в себя, я старалась вытянуть всю магию, что вдруг открылась мне. Не зная даже азов магии целителей, я раздувала в себе это пламя и чуть не сгорела в нём сама.

‒ Мама!

Голос Исабель ворвался в моё сознание, и я поняла, что получилось!

Но сил открыть глаза, и убедиться в этом у меня уже не было. Как тряпичная кукла, выжитая как лимон, я упала на мешки с соломой. Где-то вдалеке ещё слышался голос Исабель и ещё чьи-то голоса. А может быть мне померещилось, потому как голосов было слишком много: малышка Ливанси, сестра Матильда, старик Джон и ещё один мужской голос, кажется это был монах. Но больше всего меня поразил звонкий собачий лай, так обычно тявкала Бонбон, когда выражала свою радость.

И всё же сознание моё уже уплыло в небытие, а воспоминания смазались. Так что потом я решила, что мне это лишь померещилось.

Когда я пришла в себя, то первое что увидела, это была Исабель. Теперь мы с ней поменялись местами. Я лежала на соломенном ложе, а моя девочка сидела рядом со мной и аккуратно накладывала тонкий слов лечебной мази на мою руку.

‒ Да, ты не жалей мазь, ‒ поучал её старик Джон. ‒ Мажь больше. А это леди и со шрамом на руке, это не есть хорошо. Не жалей. Поместье старой леди Деверё тут недалеко, так что я как время будет, навещу кухарку старой леди. У запасливой Джудит точно остались запасы от прежней хозяйки.

Старик Джон ещё не договорил, как меня будто током ударило, и я резко села.

‒ Поместье леди Деверё! ‒ сказала я, ища глазами старика Джона. ‒ Оно же сейчас пустует! Ведь так? А раз я наследница, стало быть, оно моё?!

‒ Мама! ‒ кинулась обнимать меня Исабель. ‒ Ты так меня напугала!

Девочка плакала, прижимаясь ко мне, а я растерялась. Обняла её и попыталась успокоить.

‒ Всё хорошо, все живы и… ‒ тут я осеклась.

В поле моего зрения попала вторая соломенная кровать.

«‒Значит, мне всё же померещилось» ‒ сделала я вывод, увидев лежащего на соломенной кровати монаха.

‒ Лишь благодаря вам, все живы, ‒ ответил старик Джон и сделал шаг от стены, выходя на свет.

После бессонной ночи наш мистер Винчестер выглядел очень бодро. Мне даже сначала показалось, что он помолодел на пару годков. Сейчас он держал спину прямо, и стоял, расправив плечи. На руках у него была малышка Ливанси, а на руках у самой Ливанси была наша Бонбон. Увидев собаку, я полностью забыла о преображении старого мистера Ви.

‒ Жива? ‒ удивилась я.

‒ Ага, ‒ закивал старик Джон, спуская Ливанси с рук, и начал отчитываться. ‒ Все живы! Так что теперь нужно думать, что делать дальше. Дождь уже перестал лить. Девочки сейчас с сестрой Матильдой проверяют, что уцелело после пожара. Конюшня единственная не пострадала. А вот приют…

Старик тяжко вздохнул.

Резвая Бонбон уже взобралась на кровавить и ластилась ко мне.

‒ Еду выпрашивает, ‒ усмехнулся старик Джон.

О том, что собака голодная и не она одна, я и сама догадалась. Так что у меня просто не было времени на расспросы, откуда взялась собака и вообще что тут случилось, после того как я снова отключилась

‒ Сколько я проспала? Который сейчас час? У нас есть что-то из продуктов. Девочки? Они, наверное, голодные. Нужно покормить их. Как далеко поместье старой леди Деверё? Мы сможем туда добраться?

Нужно было действовать. Оставаться на пепелище не было смысла.

Да к тому же если было реальное место, куда можно было податься, то зачем сидеть тут. Помощь из деревушки Локсит, за которой ускакал неизвестный мне милорд, так и не прибыла. А с той поры точно прошло более пары часов. Так что надеяться на кого-то в нашей ситуации означало лишь попусту тратить время.

Выслушав все мои вопросы, старик Джон последовательно ответил на них. Как я и предположила, время было уже около полудня, то есть я была в отключке не час и не два. За эти несколько часов старик Джон и сестра Матильда смогли покормить девочек. А сейчас они занимались важным делом, пока Исабель решила полечить меня.

Отчитавшись о состоянии наших дел, старик Джон рассказал мне, как далеко до поместья.

‒ Дорогая накатанная, так что сложив весь наш скарб в повозку, мы вполне сможем и пешком дойти. Ну, и монаха в повозку, ‒ кивнул в сторону оного старик Дон, добавив. ‒ Грех его бросать тут, авось теперь уже не помрёт.

‒ Бросать мы никого не будем, ‒ согласилась я, не совсем поняв, чего это вдруг старик Джон изменил своё мнение.

Кажется, он говорил, что тот вот-вот богу душу отдаст?

Впрочем, как бы то ни было, пока монах жив, его никто бросать не собирается. Если окочуриться по дороге в поместье старой леди Деверё, то значит такова воля божья. В моей голове мелькнула мысль, попробовать вылечить и его. Но я снова не чувствовала в себе того самого магического тепла, будто всё выжгла, спасая Исабель.

Но даже если это т так, я не жалела об этом. Разговаривая со стариком Джоном, я продолжала обнимать одной рукой Исабель, а второй гладить Бонбон, которая уже привычно устроилась на моих коленках.

Теперь, я точно знала, что моё место здесь, рядом с Исабель.

Малышка Ливанси тихо стояла в сторонке и с тоской смотрела на нас. А именно на то, как я обнимаю Исабель. Я прочла тоску в детских глазах и подозвала её к нам. Она ринулась к нам, с той же прытью, что и раньше Бонбон. И вот я уже обнимал двух девочек. Думала, сейчас пару минуток посидим, пообнимаемся и пойдём смотреть, чем там занимаются другие мои воспитанницы.

Но случилось наоборот. Это они пришли к нам. Я и сама не поняла, как это случилось, но небольшая квадратная комнатка вдруг наполнилась девичьим голосами. Тут были все:

‒ бойкая рыжая Кэти Фа её тихая подружка Белоснежка Кэти Ми;

‒ щупленькая девочка с темно-русыми волосами Бэкки Ре;

‒ наши непоседы блондинки Сара Со и Молли Си,

‒ а с ними наша южная красотка с черными кудрями Бетти До;

‒ ну а из-за спины сестры Матильды выглядывала светло-русая голова Мары Ля.

И конечно же, они заговорили все дружно:

‒ Леди Деверё!

‒ Леди Лилия!

‒ Госпожа надзирательница…

Как они все узнали, что я уже пришла в себя, не понятно, но стоило одной заглянуть и увидеть меня сидящей в обнимку с Исабель и малышкой Ливанси, как маленькая комнатка была оккупирована девчачьим десантом.

‒ Простите меня, ‒ всё же решалась сказать Мара.

Это случилось лишь после того, как все остальные девочки выговорились, поделившись своими впечатлениями о случившемся пожаре. Точнее после того, как сестра Матильда велела всем угомониться. Ведь все девочки говорили одновременно, эмоций у всех было хоть отбавляй.

‒ Я больше так не буду, ‒ повторила Мара. ‒ Честно-честно!

‒ Верю, ‒ улыбнулась я. ‒ Всё остальное мы обсудим потом, а сейчас нам пора собираться, нас ждёт дорога в наш новый дом!

Реакция на мои слова была бурной, все снова заговорили разом.

Но громче всех залаяла Бонбон.

И если девочек успокоила сестра Матильда, сказав одно слово «Тишина!». То на Бонбон это не подействовало. Я попыталась сама её успокоить, но собачка вдруг сорвалась и с диким лаем понеслась к дверному проему, а затем наружу.

‒ Кажется там всадник, ‒ пояснил поведение старик Джон, выглянув наружу.

‒ Это наверное помощь из деревушки Локсит подоспела, ‒ предположила сестра Матильда.

‒ Да, нет, ‒ ответил ей старик Джон. ‒ Всадник один и…