Глава 33

‒ Что?! ‒ с тревогой спросила я.

‒ Кажется, это милорд! Тот самый! Конь, точно его! ‒ закивал старик Джон и побежал, крича нам уже на ходу. ‒ Он ранен!

Ну вот, ещё одного раненного нам не хватало, подумала я, переведя взгляд на мешки с соломой у противоположной стенки.

Девочки сначала на секунду оцепенели, а потом всей гурьбой кинули вслед за стариком Джоном. Даже Исабель и Мара побежали за остальными.

Но Мара остановилась в дверях и сказала, виновато.

‒ Я только Бонбон заберу и принесу её вам. Можно?

‒ Можно, кивнула я.

Сестра Матильда так же почему-то не спешила покинуть временный лазарет. А когда комната опустела, она серьезно сказала.

‒ Вам не стоит повторять то, что вы сделали, леди Деверё. Только бог имеет право решать, кому жить, а кому умереть. Я знаю, что вы хотели сделать доброе дело, но как бы это не обернулось для вас злом.

Глаза старой монашки снова были закрыты полоской ткани, но перед тем как выйти, она демонстративно посмотрела в ту сторону, где без сознания лежал мужчина в монашеской рясе. Так что она даже не намекала, а говорила прямым текстом, что я спасла злодея.

Монах уже не стонал от боли, а просто крепко спал. Он уже не походил на умирающего, хотя, конечно и здоровым его сложно было назвать. Да, что-то случилось, что ему вдруг стало лучше.

Но, я ведь его не спасала?

Я лечила Исабель! Только её, я хотела вылечить, ни о ком другом я не думала в тот момент. И у меня получилось.

А вот к монаху я не прикасалась. Его вылечила не я.

Почему тогда сестра Матильда уверена, что это сделала я?

Совсем запутавшись в своих мыслях, я хотела пойти следом за монашкой и расспросить её. Но не успела я выйти за дверь, я меня снова оглушил шквал детских голосов. А громче всех выкрикивал слова старик Джон.

‒ Так разошлись все! Цыц! Умолкли! Раненного милорда нужно уложить на ровную поверхность и госпожа надзирательница его осмотрит!

Девчонки умолкли и застыли в ожидании.

Надо было начинать действовать и воплощать свой план в реальность. Мы едем в поместье старой леди Деверё. И ничто не должно нас задерживать. Вот доберёмся туда, где есть крыша над головой и еда, тогда можно будет и об остальном подумать. На небе снова сгущались тучи, и в любой момент мог снова пойти дождь. Каждая минута была на счету.

Дождь ‒ это, конечно, не пожар. Но в нашей ситуации даже мелкий дождь будет опасен, а проливной ливень будет сравним с потопом.

‒ Нет! ‒ сказала я, стараясь не смотреть на всадника, который полулежал на черном как смоль коне.

Тут же снова всё девчонки дружно заговорили.

Мне не пришлось цыкать на них. Я подняла руку и обратилась к старику Джону, указывая на конюшню.

‒ Мистер Винчестер, сразу грузите раненного в повозку. Потом вы подкатите её сюда, а я и сестра Матильда поможем вам перенести монаха.

Старик Джон спорить не стал, рассудив, что в моих словах есть логика.

Это порадовало. И поэтому я начала раздавать приказы девочкам.

Они тут же кинулись врассыпную, спеша выполнить данное им задание. Лишь малышки Мара и Ливанси остались стоять рядом с Исабель, на руках у которой была Бонбон.

‒ А вы чего стоите? ‒ спросила я, забирая Бонбон у Исабель. ‒ Марш собирать свои вещи или помогите сестре Матильде.

Про монашку я сказала, лишь потому, что по лицам девочек поняла, у них ничего нет ценного, поэтому им и нечего собирать.

Впрочем, как и мне, подумала я и вздохнула.

Но тут меня удивила Исабель. Вот она-то как раз и убежала, а когда вернулась, я не поверила своим глазам. Исабель принесла мою дорожную сумку.

‒ Как? Откуда? ‒ раскрывая сумку, задавалась я вопросами. ‒ Ведь второй этаж сгорел полностью! Исабель?

‒ Я тебе не сказала, но в тот день, когда пропала Бонбон, ночью тоже были шаги на втором этаже. Поэтому я сложила всё самое ценное в твою сумку и спрятала её в камине второго учебного класса. Он же всегда пустовал, так что и камин там не разжигали.

Я ели сдержалась, чтобы не спросить у Исабель, почему на мне об этом ничего не сказала. Но я всё же промолчала. Понятное дело, что Исабель ещё не полностью мне доверяла, и у неё на то были причины. Поэтому я улыбнулась и сказала.

‒ Ты, молодец! А теперь иди, отнеси сумку в повозку и запомни, куда именно ты её положила. Нам она ещё пригодиться.

‒ Да, мам, ‒ ответила Исабель и побежала к открытым воротам конюшни.

Но в саму конюшню Исабель так и не вошла, Старик Джон в этот момент как раз выводил свою старую клячу. А следом за лошадью на укатанную дорожку выкатилась и знакомая нам повозка.

‒ Первый болезный уже в повозке, ‒ отчитался старик Джон. ‒ Место хватит и на второго, и кто-то из воспитанниц сможет уместиться по бокам. А вы госпожа надзирательница можете поехать со мной на козлах.

‒ Так мы нагрузим повозку допрела. Лишь больше времени на дорогу уйдет, а лошадь жилы себе порвёт. Но толку от этого будет ноль, ‒ не согласилась я с планом старика. ‒ Нет, все пожитки сгружаем в повозку, малых сажаем на коня милорда, а с вами поедет сестра Матильда.

‒ Но, госпожа надзирательница, путь долгий, как вы леди и пешком? ‒ растерялся старик Джон.

‒ Ножками! ‒ ответила я и поставила точку в этом споре. ‒ Так всё, не обсуждается! Грузим монаха и в дорогу. Я хочу как можно скорее попасть в поместье Деверё. Там нас ждёт добротная крыша над головой, теплый ужин, сухая одежда и мягкие кровати.

Последние мои слова воодушевили всех. И снова все засуетились.

Погрузить монаха в повозку оказалось делом нелёгким. Но всё же мы с этим справились. А пока грузили, я узнала, где нашлась наша Бонбон.

Кто-то завязал ей пасть, и засунул в мешок. И наверняка ещё и по голове хорошо дал. А потом оставил помирать в мешке, закидав его соломой и другими мешками. Как собачка выжила после такого, понять было сложно.

Но зато теперь я знала, что тот скулёж мне не мерещился. Это была наша Бонбон. И почему я сама не подумала об этом. Могла же найти её раньше. Но как выяснилось, собачка начала подавать признаки жизни, когда я вылечила Исабель. А уж громко лающую голодную Бонбон сложно было не найти. Так что наша пропажа теперь снова была с нами.

Перед тем как выдвигаться в путь, доели то, что ещё утром смогли найти на пепелище кухни. Я осмотрела незнакомца благородных кровей и сделала вывод, что на него кто-то напал сзади, оглушил, ударив чем-то тяжёлым по голове а потом избил. Били и по лицу. Синяки, ссадины и затёкшие глаза, вот что я увидела, присмотревшись к незнакомцу.

Даже если Миледи и была с ним знакома ранее, то сейчас его не узнала бы и родная мать. Что уж говорить обо мне, Лилии Светловой случайно попавшей в тело Миледи Винтер, память которой для меня недоступна.

Одно я могла сказать точно, да это был скорее всего дворянин, уже не молодой, но и не старик, высокий, крепкий. И били его, когда он спешился.

Зачем?

Неизвестно.

Сколько было нападавших?

Неизвестно.

Случайно напали или же именно его и поджидали?

Так же неизвестно.

Но было ясно, что после того как избили, его оставили умирать прямо на дороге в грязи. Вся его одежда была перепачкана грязью и кровью.

Как в таком состоянии, он смог взобраться на своего коня, а потом ещё почти доехать до приюта?

Это для меня было загадкой.

На затылке была большая шишка, а всё тело наверняка было в синяках и ссадинах. Но я не стала это проверять. Больших открытых ран и переломов не было, кровопотеря была некритичной. Поэтому я решила отложить все последующие лечебные мероприятия до прибытия в пункт назначения, поместье старой леди Деверё. Пусть нас там и не ждали, но другого места, куда бы мы могли податься, я не знала.

Так что, взяв с собой воды в дорогу, мы покинули место, которое до сегодняшнего дня именовалось как Королевский сиротский приют Святой Агнессы. А ныне это было пепелище. И почему-то я была уверена, что никто не станет восстанавливать приют, о котором корона давно уже позабыла.

Чёрный конь незнакомца был с норовом, и сначала не слушался, стоял колом. Но стоило повозке, на которой лежал хозяин, тронуться с места, как конь неспешно побрёл следом. Правда, пришлось внести корректировки в мой план. Никто из девочек, даже самые старшие не умели сидеть в седле. И конечно, же младшие сами не смогли бы удержаться. Так что первую часть пути верхом на черном жеребце проделала я сама, прижимая к себе Мару и Ливанси.

Затем я решила, что бойкая Кэти Фа точно справится с этой задачей и рыжая Кэти не подвела меня. Она держалась в седле хорошо, и я смогла пройти вторую половину пути вместе с девочками. На самом деле езда езде рознь. Тело Миледи привыкло ко всему, и для неё скачки на конях было делом привычным. Но медленное передвижение верхом на коне для меня было сродни наказанию. Моя пятая точка стала плоской, и мне нужно было размять затёкшие ноги.

Так что идти пешком было и не так уж и плохо.

Сестра Матильда сидела в повозке рядом со стариком Джоном. Поэтому поговорить с ней по душам, и задать ей свои вопросы, я так и не смогла.

Мои воспитанницы шли сначала бодро.

Но потом начали уставать и постепенно по одной перебирались в повозку к сестре Матильде. Как я и предположила из-за этого наша скорость передвижения снизилась, и мы шли так долго, что я уже думала, что мы никогда не дойдём до бабушкиного дома.

И вот на горизонте появился силуэт двухэтажного каменного дома.

Но по настороженному взгляду старика Джона, я поняла, что что-то не так.

‒ Мистер Винчестер, что? ‒ требовательно спросила я. ‒ Что не так?!

‒ Дыма нет, ‒ как-то пространно ответил старик, а затем пояснил. ‒ Джудит кухарка старой леди, у неё всегда горит огонь в очаге на кухне. А сейчас почему-то дыма нет.

Старик не произнес этого вслух, но я поняла, что это плохой знак.

Если у хорошей хозяйки огонь в очаге погас, то в старом доме точно случилось что-то плохое.