Глава 38

Монашка стояла прямо у окна, и я просто не могла ошибиться. Я отчётливо видела, как её взгляд скользил по строчкам открытой книги.

То, что порой она не носила повязку, никого не смущало.

А из горящего здания приюта она вышла не сама, так что первый день она вообще была без повязки, но потом по прибытию в Палуде Холл на второй день утром она вышла из своей спальни с тонкой кружевной полупрозрачной повязкой на глазах. В тот момент я решила, что она просто не нашла другой ткани, более плотной и тёмной чтобы сделать себе повязку. Ведь раньше она прикрывала глаза тугой плотной повязкой.

И вот теперь я знала причину столь резкой смены привычек старой монашки. Каким-то образом сестра Матильда прозрела. Но почему-то предпочла это скрыть ото всех.

Сейчас я застала в нерешительности. Стоило мне сделать один шаг и привлечь её внимание, как она поймёт, я знаю её секрет. Но что-то останавливало меня. Проснулись ли снова инстинкты Миледи, или же причина была в чём-то другом, я так и не решила.

И всё же в следующий момент, я сделала шаг назад, а потом ещё один, и, резко уйдя в сторону, скрылась за углом дома. Сделала я это как раз вовремя. Почувствовав чей-то пристальный взгляд сестра Матильда продолжая, уже на память читать текст священного писания, оторвала глаза от страницы и посмотрела в мою сторону.

Но я уже была вне поля её зрения. Прислонившись спиной к стене, я тяжело дышала, будто только что пробежала стометровку. Теперь идея, предложить сестре Матильде самой написать письмо в нужную инстанцию, уже не казалась шуткой. Но воплощать её в жизнь я пока не буду спешить.

Я ещё не успела отдышаться, как услышала голос кухарки Джудит.

‒ Сестра Матильда, скажите, а леди Лилию вы случайно не видели?

Кухарка приближалась к дому с противоположной стороны, шла от конюшни, и потому точно не видела меня. Я облегчённо выдохнула, появись Джудит чуть раньше, она бы окликнула меня, и я бы не успела спрятаться.

‒ А разве леди Деверё не у постели больных? ‒ в голосе монашки послышалось удивление. ‒ После урока она ушла туда.

‒ Да, да, она там была, ‒ голос Джудит стал громче, а стало быть она подошла вплотную к окну. ‒ Но потом леди ушла. Я искала её в доме, но не нашла.

‒ Может она вернулась в пристройку к конюшне, ‒ предположила монашка.

‒ Да, нет же! Я уже сбегала туда, и Мистер Джон сказал, что леди надзирательница не возвращалась.

Джудит видимо в точности повторила слова старика Джона, так как лишь он до сих пор называл меня не по имени, а по должности «надзирательницей». Для него это было вовсе не ругательное слово, так он выражал мне своё почтение и уважение к моей должности, самой старшей в приюте.

‒ А что уже пора обедать? ‒ меж тем уточнила сестра Матильда. ‒ Мисс Джудит, рано же ещё, разве нет?

‒ Да, нет, дело не в обеде. Там такое дело, ‒ начала рассказывать кухарка. ‒ Наши-то болезные пришли в себя. Но что уж у них там случилось, я не знаю. Там такое было! Но леди Лилия и с этим справилась.

Услышав последние слова, я подумала, что Джудит опустит все подробности, но нет. Она в красках описала то, что случилось в лазарете. Мысленно я поторапливала её, уже закругляться и сказать, что ещё случилось, почему она меня ищёт. В итоге это всё же случилось, но через мучительно долгие несколько минут.

‒ А сейчас милорд требует, чтобы ему принесли бумагу и чернила. Он хочет написать письмо кому-то, и чтобы Мистер Винчестер в срочности отвёз это послание куда-то. А иначе милорд грозиться сам сесть на своего коня и отправиться в путь. А куда он в таком состоянии, голова прошиблена, и раны все снова кровоточат. Права леди Лилия, если какая зараза в открытую рану попадёт, потом никакие лечебные сборы и мази уже не помогут. Нельзя грех на душу брать и отпускать милорда в таком состоянии.

‒ Нет греха в том, чтобы дать человеку сделать то, что он хочет, ‒ рачительно ответила сестра Матильда. ‒ Мудрый слушает не только себя, а глупец сам смерть ищёт.

Пусть наша монашка и не была младенцем, но устами её сейчас глаголила истина. И я, между прочим, с ней была полностью солидарна. Но наша кухарка была более сердобольная. Да к тому же более дальновидная.

‒ Да он даже до опушки леса не доедет, шмякнется и помрёт. А нам его хоронить, а мы ни имени не знаем, ни роду, ни титула, ‒ запричитала кухарка. ‒ Как хоронить? Что на надгробии писать, отпевать его как?

Тут и у сестры Матильды не нашлось ответом и аргументов. Да к тому же и разговор их вызвал жгучий интерес у наших девочек. Я уже слышала гул их голосов. Они же знали про больных, но им строго настрого запрещалось приближаться к конюшням. Хотя я была уверена, что каждая из наших воспитанниц, в том числе и моя дочь Исабель не один раз заглянули в окна лазарета. А те, кто посмелее и в саму комнату наверняка входили.

Представляю, какие небылицы они уже нафантазировали, о раненных милорде и монахе. Как-то я даже слышала обрывки разговора двух наших старших девочек. По мнению рыжей Кэти Фа, милорд ‒ это благородный лорд и появился он в нашем приюте неслучайно, а приехал за своей дочерью.

Ну а чему тут удивляться, каждая сирота мечтает, чтобы за ней когда-нибудь приехал кто-то из её родителей или хотя бы родственников и забрал в семью. А воспитанницы приюта Святой Агнессы в этом плане не отличались от других сирот. И такая мысль, что это отец или хотя бы дальний родственник, думаю, посещала головку каждой из наших девочек, от самых старших Кэти Фа и Кэти Ми, до малышки Ливанси.

Поэтому новость, что наши больные пришли в себя, вызвала бурную реакцию девчонок. Они заговорили все разом. Но сестра Матильда тут же прекратила этот балаган, произнеся одно слово «Тишина!» и подняв руку. Последнего я не видела, но была уверена, что именно так она и сделала. Монашка так всегда делала, и это всегда действовало, и не важно было была ли в этот момент в её руке библия или нет. Девочки тут же умолкали.

Так случилось и сейчас. Наши воспитанницы угомонились, воцарилась гробовая тишина. Но ненадолго. Одна из девочек всё же подала голос. Мне показалось, что это была Бэкки Ре. Наша молчунья в повседневной жизни, но очень прилежная ученица, которую чаще можно услышать именно в классе во время урока, чем в любое другое время суток. Так вот именно она и сказала:

‒ Сестра Матильда, я могу отнести чернила и бумагу. А если нужно, если милорд слаб ещё и не сможет сам написать письмо, то я напишу под диктовку.

Предложение Бэкки Ре было резонным. Но сестра Матильда не спешила с ответом. Если бы не её слепота, то однозначно она сама бы взяла чернила, перо и бумагу и отправилась в пристройку к конюшням. Ведь Бэкки была права, сам милорд не сможет ничего написать. Я помнила в каком он был состоянии. Он точно не смог бы удержать перо в руке.

Да там не письмо будет, а клякса на кляксе. Умение писать пером и чернилами ‒ это отдельная наука. Перо не шариковая ручка, и не карандаш. Так что как учитель я бы отправила к лорду сейчас либо Кэти Ми, либо Бэкки Ре ‒ эти две девочки выделялись на фоне остальных. У Белоснежки Кэти и Тихони Бэкки ошибок было меньше, и почерк был красивым.

Но пока я не спешила выйти из своего укрытия.

По-хорошему я и сама могла пойти во временный лазарет с пером, бумагой и чернилами, а при необходимости и написать письмо. Но что-то подсказывало мне, что милорд откажется от моей помощи. А иначе бы он велел старику Джону позвать меня.

Нет, милорд имени, которого я всё ещё не знала, но который знал меня или же знал леди Анну Шарлоту Деверё, он точно мне не доверил бы своё послание. Поэтому я не вмешивалась. Даже хорошо, что Джудит не нашла меня. Сейчас я могла со стороны наблюдать за происходящим.

‒ А можно я пойду, сестра Матильда, ‒ вдруг предложила Исабель. ‒ В бреду милорд говорил по-французски, а я знаю этот язык.

Вот, что и требовалось доказать. Исабель бывала в лазарете, а иначе, откуда бы она знала, что незнакомец говорил в бреду. Пришлось побороть в себе желание, выйти из укрытия и выяснить, кто ещё нарушил запрет и ходил к конюшням? Сейчас точно было не время и не место, на повестке дня стоял более важный вопрос. А воспитательный меры в отношении дочери я применю позже. Пока же, пришлось стоять и ждать, какое решение примет сестра Матильда. А она не слишком спешила брать на себя ответственность.

‒ Вы хорошо посмотрели, мисс Джудит, может леди Деверё поднялась к себе в комнату? ‒ решила сестра Матильда всё же переложить со своих плеч груз принятия решения.

‒ Да, её нет там. Я первым делом там леди Лилию искала.

Вот и нашёлся ответ, как мы с Джудит разминулись, она наверняка прямиком пошла ко мне в комнату, а я тем временем прошлась по первому этажу и вышла прогуляться, как раз когда она уже спустилась и не найдя меня ни на втором ни на первом этаже, вернулась к конюшне.

Пока монашка раздумывала, где меня искать. Девочки нарушили молчание и почти в один голос начали выдвигать свои идеи.

‒ Леди Лилия могла пойти к озеру, ‒ предположила рыжая Кэти Фа.

А дальше по порядку Бетти До, Бэкки Ре, Кэти Ми, Сара Со, Мара Ля, Молли Си и малышка Ливанси.

‒ Или в лес!

‒ Или в лес, но туда, а туда.

‒ Или через поле, в ту сторону.

‒ Нет, по дороге в ту сторону, откуда мы приехали.

‒ Она на кухне, готовит лапшу, мы же вчера просили.

‒ Нет, в курятнике, самая вкусная лапша на курином бульоне, так леди Ли, говорит.

‒ А может леди Ли на чердаке, там же остались ещё игрушки.

Про игрушки спросила, конечно же, малышка Ливанси.

Почему-то лишь Исабель не стала предполагать, где я. Но на это кроме меня никто не обратил внимания. Девочки начали спорить, чей вариант самый лучший. Но их голоса перекрыл, радостный голос Джудит.

‒ А вот на чердаке я не смотрела! ‒ зацепилась за последнюю подсказку кухарка. ‒ Может быть, и вправду леди Лилия там? Надо пойти проверить.

‒ Нет, ‒ тут же остановила её сестра Матильда.

Всё же здравомыслие взяло вверх над осторожностью, и монашка приняла решение.

‒ Исабель, возьми чернила, бумагу и перо, ‒ отдала она приказ.

Тут же поднялся гул из детских голосов. Судя по недовольству всех девочек, они были огорчены выбором сестры Матильды. Даже малышка Ливанси, которая ещё не умела читать и писать, очень горела желанием пойти в пристройку к конюшням, чтобы хоть глазком взглянуть на милорда. А вдруг он её увидит и признает. Мечтать же никто не запрещал.

‒ Исабель, твоя помощь понадобится только если милорд вправду француз и он не сможет сам держать перо в руке. В противном случае, если нужно будет писать по-английски, ты вернёшься в класс.

‒ Но, сестра Матильда, кто же тогда будет писать под диктовку? ‒ не поняла моя девочка.

‒ Мистер Джон Винчестер, ‒ сухо ответила монашка.

‒ Но мистер Джон, он же ‒ хотела возразить кухарка.

‒ Мисс Джудит, кажется вам пора на кухню, уже скоро обед, ‒ оборвала её на полуслове сестра Матильда.

Мысленно я поддержала Джудит, старик Джон хоть и не был совсем уж безграмотным, читать и считать он умел, даже очень хорошо. Особенно считать. А вот с каллиграфией у него были явные проблемы. Но возможно слепая монашка была не в курсе этого. Или же у неё был другой план.

Как выяснилось чуть позже, второй вариант был ближе к цели.