Глава 43

Решиться на что-то и суметь это сделать, оказалось почти невыполнимо в моём случае. Начала я резво, полностью избавилась от окровавленной рубахи, убедилась, что раны на правом плече и левом предплечье поверхностные. Вторая так вообще была царапиной, хотя и сильно кровоточила. Но вот третий удар кинжала был глубже и пусть сердце не было задето, но технически я не могла ничего сделать. Лишь промыть раны. Миска с водой и чистая тряпица, были тут же на табуретке, так что ходить за ними не пришлось. Не имея навыков хирурга, я надеялась на магию.

Приложив ладони к ране на груди моего пациента, я погрузилась в себя, взывая к богу и ища в себе хотя бы крупицу дара целительницы, которым можно было бы поделиться, хотя бы маленький уголёк из которого можно было бы разжечь костёр.

Но все попытки пробудить дар были тщетны. Как тогда с малышкой Ливанси у меня ничего не получалось. Магия во мне проснулась лишь один раз, когда я боялась потерять дочь. Вот и в этот раз я пыталась убедить себя, что если у меня не получиться, и этот мужчина умрёт, то Исабель пострадает.

Дочка так и не ушла. Она молчала, пока я не отчаялась и не убрала руки от тела всё ещё живого безымянного пациента.

‒ Мама, используй дар, ‒ сказала Исабель, и её ладошка легла на моё плечо.

Она хотела меня приободрить, поэтому подошла и встала за моей спиной.

‒ Я верь в тебя! Мама.

‒ Если бы я могла, ‒ покачала я головой. ‒ Тут нужен настоящий доктор или целительница с сильным магическим даром.

‒ Такой дар есть у тебя, меня же ты исцелила, ‒ напомнила мне дочь.

‒ Видимо это была одноразовая акция, ‒ грустно ответила я. ‒ Вся магия ушла. Я исчерпала резерв.

‒ Неправда, Люси говорила, что магия целительницы не уходит в пустоту и не появляется из неоткуда. Ты просто её проводник и нужно лишь найти в себе источник.

‒ Люси больше меня знает о магии и это она целительница, а не я, ‒ начинала злиться я и развернулась лицом в Исабель, сбросив её руку со своего плеча. ‒ Это пустой разговор, у меня не получиться. Я не Люси!

‒ Но теперь ты целительница из рода Деверё, ‒ сквозь слёзы, прошептала Исабель. ‒ Люси больше нет, поэтому я вижу будущее, а ты можешь исцелять.

Я пыталась осмыслить слова дочери, а она обняла меня и, уткнувшись лицом в мою шею, повторяла.

‒ Мама, он должен жить. Должен.

‒ Девочка моя, я пыталась, не получается, ‒ слезы дочери заставили меня опомниться.

Я злилась на себя. а сорвалась на неё.

‒ Прости родная, но ему сейчас нужен доктор. Понимаешь, настоящий доктор, хирург, который сможет провести операцию. Сердце не задето, но что-то другое повреждено.

‒ Ты должна спасти его! Используй дар, ‒ повторяла Исабель.

‒ Я пыталась, не получается! Но сейчас, мы пошлём за доктором, или даже лучше отвезём милорда. Надо сказать старику Джону, чтобы…

Я попыталась встать, но Исабель не дала мне этого сделать.

‒ Тебе лишь нужно открыть своё сердце, ‒ твёрдо и уверенно сказала дочка. ‒ Люси говорила, что тебя предали, и ты закрыла своё сердце, поэтому потеряла дар. Но сейчас он в тебе, ты же меня спасла, исцелила.

‒ Я сама не знаю, как это получилось, ‒ разве я руками. ‒ Сейчас я пыталась сделать то же что и тогда. Но не выходит. Тогда получилось, а сейчас нет! С этим человеком не получается, ты это понимаешь!

‒ Открой своё сердце господу, открой своё сердце любви, ‒ раздался голос сестры Матильды. ‒ Человеческое сердце это чаша, наполни её любовью и научись делиться любовью. Тогда твоя чаша никогда не будет пустой, ибо не оскудеет рука дарующего, как и любящее сердце его.

Монашка стояла в дверях нашего лазарета и смотрела на меня. На её глазах не было повязки, Матильда держала её в руке и

‒ Когда чаша переполняется, то сила магии преумножается. Дар целителя божий дар. Открой сердце, впусти любовь.

‒ Но я! Моё сердце открыто, ‒ возразила я.

‒ Разве? ‒ переспросила монашка.

‒ Мама меня любит! ‒ первой ответила Исабель.

‒ Да, ‒ закивала я. ‒ Люблю Исабель, люблю всех девочек, тебя Матильда, старика Джона и Джудит.

‒ И Бон‒Бон, ‒ добавила Исабель.

‒ И её, и старую клячу старика Джона, ‒ вспомнила я. ‒ Чёрт побери я всех люблю!

‒ Значит для этого умирающего твоё сердце закрыто, ‒ сделала странный вывод монашка.

‒ Я его не знаю!

‒ Возлюби ближнего своего, говориться в писании. Возлюби, как я. Все вы дети мои и одинаково любимы мною, говорит бог.

В словах монашки было много патетики, но всё же, кое-что важное я услышала. Всё в моей голове. Потом я разберусь во всём, что сказала Исабель и Матильда, а сейчас просто не было времени на философские и религиозные рассуждения. Нужно было действовать.

‒ Хорошо, я попробую.

Снова развернувшись лицом к умирающему, я положила руки на его грудь, одну в районе сердца, второй ладошкой накрыла рану. Исабель же встала за моей спиной, её ладошки были на моих плечах, она наклонилась и прошептала.

‒ Мама я с тобой, ты сможешь.

‒ Леди Деверё, помните любовь, всепрощение и вера в добро ‒ вот источник вашей силы.

Всепрощение, об этом как-то речи не было, мысленно усмехнулась я.

Но не стала разводить дискуссию на эту тему.

Время неумолимо уходило, и я могла просто не успеть.

Сначала я закрыла глаза и попыталась себя убедить, что я люблю всех и в том числе и умирающего безымянного лорда. Но это не помогало. Мне самой было проще поверить в то, что я люблю лошадь старика Джона, чем этого конкретного мужчину. Почему так? Ответа на этот вопрос у меня не было. Я же его не знаю, к тому же я должна была быть ему благодарна за помощь в ночь пожара.

К тому же бегство монаха, нападение на раненного, попытка пустить следствие по ложному следу. Всё это автоматически снимало с лорда подозрения в причастности к поджогу приюта. Скорее всего, поджог дело рук монаха, как я и предполагала. Но…

Открыв глаза, я начала всматриваться в лицо умирающего от ножевого ранения мужчины. Сейчас у меня из головы не выходили его слова, сказанные им в ту ночь, когда сгорел приют Святой Агнессы.

‒ Забудь про Мару! Тебе сейчас свою шкуру нужно спасать или ты решила…

Он знал Миледи, он пришёл за ней, то есть за мной.

У миледи в этом мире не было друзей, лишь сестра, которая слишком её любила, чтобы стать врагом. Получалось, что это был враг. Паразительно, что лишь сейчас я задумалась об этом. Прошло столько дней, а выходит, что я привела в свой дом и заботилась о двух врагах. Одному нужна была Книга Судьбы, а второму? Зачем искал меня этот Лорд?

Своими рассуждениями я добилась обратного результата.

Враг Миледи по сути и мой враг. И тут не сработает «возлюби врага, как друга». У Миледи было слишком много тайн и практически не реально было бы найти сейчас ответ на вопрос, кто этот человек и за что я должна его простить, чтобы полюбить?

Всматриваясь в черты лица незнакомца, я впервые оценивала его. Подняла руку и провела пальчиками по лбу, векам, по переносице и скользнула подушечками пальчиков по губам. Его дыхание было почти незаметным, но губы были теплыми. Мне показалось, что я его где-то уже видела. Но мысли и воспоминания путались, Миледи нарочно не желала открыть мне секрет своего прошлого.

Поэтому перестав стучаться головой в закрытую дверь чужих воспоминаний, я вспомнила то, о чём сама хотела забыть.

Жизнь Лилии Яковлевны Светловой не была сказкой.

Вот уж точно, кто закрыл своё сердце, потому, что так было легче пережить предательство, разочарование и так было легче сбежать. Но как говориться от судьбы не убежишь.

‒ Тебе мало что ли?!

Эти слова я часто слышала, и обычно они сопровождались ударами. Эти же слова оказались и последними, которые я услышала в той прошлой жизни. И теперь, я что должна была простить тех, кто возможно так же обошёлся и с юной Миледи?

Исабель сказала, «её предали, и она закрыла своё сердце».

‒ Мама, я люблю тебя, ‒ тут же услышала я голос дочери. ‒ Ты сможешь, я в тебя верю.

И я люблю тебя, мысленно ответила я.