Глава 44

Нет, всепрощение ‒ это не моя добродетель.

Понимание этого было неизбежным, но ради дочери, я способна на многое. Этот мир встретил меня не очень приветливо, но теперь у меня есть Исабель.

Любовь? Прощение? Вера в добро?

У меня есть два из трёх, а ещё надежда.

Об этой силе забыла упомянуть сестра Матильда.

А зря.

У Лилии Светловой когда-то осталась лишь надежда, и она помогла ей.

Скорее всего, именно она и привела меня в этот мир, перенесло мою душу в тело женщины, жизнь которой была просчитана на несколько ходов вперёд, которая не надеялась на что-то, а чётко шла к своей цели прямо по трупам. Да Миледи просчиталась, и её путь должен был завершиться на берегу реки Лис в окрестностях городка Армантьер.

Я не знала, за что мне прощать именно этого мужчину, как открыть ему свое сердце. Но я решила, что Миледи должна простить того, кто когда-то предал её, того, кто лишил её надежды и сделал такой, какой её знают все. Мысленно я представила, что это именно он умирает сейчас практически на моих руках.

Исабель за моей спиной шмыгнула. Моя девочка плакала, и я накрыла её ладошку своей, сжала пальчики и мысленно поблагодарила высшие силы, за то, что они дали мне её. За это же я поблагодарила и того, кто когда-то предал Миледи, юную девушку, которой пришлось выживать.

Какой бы ни была Миледи, она не избавилась от дочери.

За это я простила и ей всё, что она сделала.

Да несмотря на то, что из моей памяти никогда не сотрутся те ведения, которые сегодня пронеслись в моей голове, и, наверное, я буду просыпаться из-за кошмаров каждую ночь. Но я приняла и простила Миледи, так же как приняла и простила себя саму. Лилия Светлова стала жертвой и не боролась за себя. Вот за что мне нужно было себя простить. Миледи и Лилия две стороны одной медали, каждая просто избрала свой путь и обе они ошиблись.

Стоило прийти к этому решению, как на меня накатило спокойствие, я даже почувствовала внутри тепло и оно начало расходиться, позволяя расслабить затёкшие мышцы. Я была так напряжена, что тело затекло. Но сейчас, найдя согласие с самой собой, я ощутила внутренний покой, сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Любой мир жесток и неважно владеешь ты магией или же ты простой человек. Твои решения и поступки определяют тебя, и ты сама строишь свою жизнь. Вот что я поняла, и пусть во мне нет магии целительницы и…

Додумать эту мысль я не успела.

‒ Мама получилось, ‒ прошептала Исабель.

Не поняв сначала, о чём она говорит, я повернулась и посмотрела ей в лицо. Но взгляд Исабель был прикован к моей ладони, накрывающей её. Тепло внутри меня, разрасталось, как будто кто-то добавлял тока, и мне начало казаться, что я вся горю изнутри. И весь этот жар сейчас выходил тонкими золотистыми ниточками из моих пальцев. Знакомые мне золотистые нити магии бежали вверх по руке Исабель.

‒ Мама, смотри! ‒ сказала она, указав свободно рукой на умирающего.

Золотистые ниточки магии, соскальзывали с кончиков пальцев моей второй руки и устремлялись к ранам на теле мужчины. В этот момент я вспомнила, как всё происходило с Исабель. Тогда увидев, как золотистые ниточки магии, проникли в рану, я испугалась и закрыла глаза. Так боялась, что что-то пойдёт не так или же я случайно всё испорчу.

Так же было и в этот раз. Я не отпустила руку дочери. Мне казалось, что это именно её любовь и вера в меня помогли мне. Поэтому одна мая рука лежала на груди умирающего, а вторая накрывала ладонь дочери. Исабель и не пыталась забрать свою руку и отойти. Наоборот, она прислонила свою голову к моей голове и повторила.

‒ Я знала, что ты сможешь его вылечить. Я люблю тебя, мама.

‒ Я люблю тебя, ‒ отвечала я ей.

Как и в прошлый раз к концу лечения я чуть не потеряла сознание. Точнее будет сказать, что я практически отключилась. Я и до этого была уже бес сил. А когда я начала чувствовать, как тухнет внутри меня разбушевавшийся магический пожар, меня начало потряхивать от холода.

Добраться самой до спальни на втором этаже дома, было бы нереально, и я уже фактически определилась, что займу вторую койку в нашем лазарете.

‒ Мама? ‒ позвала меня Исабель. ‒ Ты в порядке?

‒ Да, родная, ‒ ответила я ей, открывая глаза и всматриваясь в её лицо.

На детском личике я увидела тревогу.

‒ Магия, она? ‒ Исабель подняла свою руку вместе с моей.

Золотых ниточек магии уже не было.

‒ Всё хорошо, ‒ успокоила я дочку. ‒ Думаю, лечение закончилось. Проверь, он дышит?

Сил самой что-то сделать у меня уже не было. Руки упали как плети, а сама я сидела на полу, откинувшись спиной на кровать, на которой лежал уже надеюсь не умирающий мужчина.

‒ Ты, точно в порядке? ‒ переспросила Исабель.

‒ Угу, ‒ кивнула я.

Пока дочка проверяла состояние моего пациента, я перевела взгляд на входную дверь. Проём был пуст. Сестра Матильда ушла, оставив нас. Когда это случилось, я не знала. Но видимо этому была веская причина.

В этом я не ошиблась.

‒ Мама, он ровно дышит и его раны, они почти зажили, лишь тот, который на груди. Тут остался шрам, но...

Исабель не договорила, где-то поблизости раздались голоса и через мгновение в наш лазарет ворвался мужчина и встал, как вкопанный. Он был среднего роста широк в плечах, а в глаза кидалась его рыжая борода. Лицо его я сразу не смогла разглядеть. Но стоило ему открыть рот и начать ругаться на двух языках, шотландском вперемешку с французским, как я узнала его. В суть его слов я не вникала, меня поразило его появление здесь, и я застыла в оцепенении.

Вардос, слуга капитана корабля «Мария‒Тереза», Генри Нортума.

Я не понимала, что он тут делает и приготовилась, что следом за ним в наш лазарет войдёт и сам капитан Нортум. Когда мы с ним прощались, при весьма пикантных обстоятельствах, он дал обещание найти меня.

Неужели он смог это сделать?

Но как?

Машинально я попыталась поднять руку, чтобы убедиться, что оберег «меняющий лик» всё ещё у меня на шее. Но сил на это не было.

А рыжий мужик с бородой, смачно выругавшись, кинулся в мою сторону.

«Вардос думает, что я хотела убить его хозяина» ‒ промелькнула в моей голове мысль.

Тут, я даже пожалела, что капитан ещё не вошёл в комнату, лишь он мог бы остановить своего рьяного слугу. Закрыв глаза, я приготовилась к худшему. Этот головорез мог голыми руками свернуть мне шею. Но у меня просто не осталось сил для защиты. Смогла лишь прошептать.

‒ Исабель, беги отсюда. Старик Джон, он…

Я так и не договорила, даже на это сил не осталось. Но я надеялась, что на ребёнка у Вардоса рука не поднимется. А старик Джон и Матильда хотя бы попытаются защитить мою девочку.

И тут я услышала голос Вардоса

‒ Ваше сиятельство, граф?! Вы живы? Говорил я вам не стоит одному туда ехать!

В недоумении распахнув глаза, я увидела, как рыжий бородач, склоняется над телом моего пациента. Тут он видимо почувствовал мой взгляд и повернул ко мне голову.

‒ Это ты его лечили? Ты целительница? ‒ спросил он и сделал резкий выпад в мою сторону.

Я шарахнулась с испуга, и меня повело, я начала заваливаться на один бок.

‒ Мама! ‒ крикнула Исабель, и вместо того, чтобы уйти кинулась ко мне. ‒ Мамочка, только не умирай, пожалуйста.

В глазах потемнело, а приготовилась к удару. Но было уже всё равно, Вардос на меня кинется, или же ударюсь об пол головой.

Не случилось ни первого, ни второго. По крайней мери боли от удара я не почувствовала. А потом и вовсе поняла, что меня кто-то аккуратно уложил на вертикальную поверхность. Окончательно уходя в не бытие, я чувствовала, как кто-то бережно смывает засохшую кровь с моего лица, и слышала голос дочери и сестры Матильды.

‒ Мамочка, ты только проснись, пожалуйста.

‒ Исабель, всё в руках божьих. Мы будем молиться и верить. И силы вернуться к твоей маме. Она нужна всем нам. Бог, он всё видит, он послал нам вас, как спасение и не отнимет. Верь в это.

‒ Я верю, ‒ ответила моя девочка. ‒ Я всегда верила!