Глава 10

Пахло бумагой, сургучом и назревающим скандалом. Сквозь шторы просачивался солнечный свет, ложился на пол и стекал по ковру, будто сразу пытаясь выскользнуть из этой комнаты.

Дамиан стоял у окна, сцепив руки за спиной, неподвижный, как изваяние. Его профиль резкий, гордый, правильный, идеальный с точки зрения портретиста, притягивал взгляд.

Я сидела за столом, сложив руки на коленях, а внутри всё звенело от напряжения.

— Ну что ж, — сказал он наконец, не оборачиваясь. В низком голосе помимо усталости послышалась сталь. — Всё решено. Удовлетворена?

Я скривила губы.

— Вполне.

Он медленно повернулся, облокотился на подоконник и уставился на меня. В его взгляде не было злости, только холодная внимательность. Он рассматривал меня точно редкий экспонат, который когда-то стоил дорого, но давно утратил ценность.

— Вполне, — повторил он. — Надеюсь, ты приняла взвешенное решение и не пожалеешь завтра же, Аделина.

Я изогнула бровь.

— Переживаешь, что приползу обратно? Нет, дорогой. Не дождёшься. Отныне мы оба свободны и вольны поступать, как считаем нужным. Сделай перестановку, чтобы ничего не напоминало обо мне.

— Ты можешь шутить, сколько угодно, — сказал он ровным голосом, — но это ничего не изменит. Ты не справишься без меня, Аделина. — подошёл ближе, и его шаги мягко отдавались дрожью на коже. — У тебя не осталось ни положения, ни влияния, ни защиты. Завтра ты проснёшься и впервые поймёшь, что всё, что у тебя было, принадлежало мне. Даже эта роскошь, которой ты привыкла окружать себя. А самое ужасное - бежать-то некуда за утешением. Твой отец придёт в бешенство, когда узнает.

Я подняла глаза и встретила его твердый взгляд.

— Это уже не твоя забота, Дамиан, — сказала спокойно, хотя сердце уже трепыхалось в животе. — Вместо угроз и запугивания лучше признайся, что спал и видел, когда же я исчезну из твоей жизни. Для тебя наш развод куда более значимое событие, чем для меня. Что ж, кажется, появился повод отпраздновать?

Он усмехнулся - коротко и безрадостно.

— Слова, Аделина. Ты любишь ими жонглировать, когда тебе нечего сказать по существу.

— По существу, — повторила я, глядя прямо ему в лицо. — Хорошо. По существу: я устала быть приложением к чьей-то фамилии, красивым и удобным аксессуаром. Я хочу дышать без разрешения и делать то, что душе угодно.

На миг в его глазах мелькнула тень чего-то - то ли сожаления, то ли боли, но он быстро спрятал её за маской надменного равнодушия.

— Прекрасно, — сказал дракон и кивнул. — Дыши. Только не жалуйся потом, когда свобода окажется не по вкусу.

Я поднялась, намереваясь поставить точку в разговоре. Стул жалобно скрипнул, но ни один из нас не моргнул.

— Не беспокойся, — произнесла почти ласково и склонила голову к плечу. — Я привыкну.

Он прошёл к столу, встал напротив, опершись ладонями о поверхность. И всё, что не было высказано за два с лишним века брака, повисло между нами призраками.

— Знаешь, я бы, наверное, должен злиться. Но нет. Мне просто жаль, — сказал он с нажимом, будто ставил точку. — Жаль потраченного времени.

Я вспыхнула и прищурилась. Жар потёк вверх по рукам, плечам, заливая лицо. В груди задрожала магия, требуя выхода. Я сдавила пальцами спинку стула и чуть подалась вперёд, не сводя глаз с дракона.

Не хватало ещё кабинет разгромить напоследок! Хотя я бы испытала неописуемое облегчение.

— Ты себе представить не можешь, как мне жаль, дорогой, — и криво ухмыльнулась дрожащими от гнева и обиды губами.

Он сверлил меня глазами, в которых промелькнула эмоция, но я не стала заострять на ней внимание. Если его и задели мои слова, то он ничем это не выдал.

Развернулась на каблуках, не дожидаясь ответной реплики, и направилась к выходу. Когда дверь за мной закрылась, я позволила себе вдохнуть.

Грудь сдавило обручем боли. Фантомные чувства прежней хозяйки тела…. Но мне вдруг стало горько за неё - за нас, если на то пошло. Всегда тяжело начинать сначала, но я приложу все усилия.

И докажу чешуйчатому, что чего-то стою и утру ему нос!

Ох, если бы было так просто….