Глава 24

На уже знакомую полянку я выходила во всеоружии. И да, я прибыла одной из последних. Абрахам Добрис уже стоял на самом видном месте, мечтательно отведя в сторону палитру, а вокруг расположилось с пару десятков неземных созданий в воздушных платьях и с трепещущими ресницами.

В голове мелькнула мысль, что им только подходящего макияжа не хватает. А потом вспомнила, на каком пока что уровне здесь находится макияж и выдохнула. Хорошо всё-таки, что здешние красавицы предпочитали естественность.

— Леди Майер! — обрадовался моему приходу лорд Добрис. — Не ожидал увидеть вас так скоро. Рад, безумно рад, коллега. Вы ведь не против, если я буду называть вас коллегой?

Я натянуто улыбнулась, чувствуя волны повышенного интереса к собственной персоне.

Да, разумеется, ко мне повернулись все головы без исключения. А если ещё добавить скрытых в кустах Ханну, Марин и Ирэн… и ещё соглядатаев Терона, которые, я была уверена, тоже до сих пор глаз с меня не спускали… В общем, я почувствовала себя звездой местного театра, не меньше.

— Лорд Добрис, — поздоровалась я. — Услышала про это чудесное мероприятие и не смогла устоять. Вот, очень хотелось подтянуть, гм, навыки…

И ведь даже не соврала почти. В детстве я действительно ходила в художку и даже делала определённые успехи. Но с некоторых пор практиковалась исключительно на лицах клиентов. Так что кисть брала в руки почти как в первый раз. Всё-таки художественные кисти и кисти для макияжа – это не одно и то же.

Зато потом я втянулась.

Выбрала себе фрагмент с фонтанчиком и так увлеклась, что не сразу заметила, что время занятия подошло к концу, и девушки стали понемногу расходиться. Абрахам по одной подходил к прелестным созданиям и хвалил за проделанную работу, ловя в ответ восхищённые взгляды. Ну и заодно обещал, что его помощники обязательно доставят картины по нужному адресу, когда краски должным образом высохнут (адреса он при этом, конечно же, записывал в книжечку, что выглядело довольно подозрительно).

Полянка пустела, пока мы не остались вдвоём. Я с умным видом водила кистью по холсту, добавляя блики на воде, а лорд Добрис застыл сзади, любуясь работой.

— Не каждый день встретишь столь увлечённых студенток, — прокомментировал он, когда я наконец отложила кисть. — Я каждый раз восхищаюсь, встречаясь с подобным рвением.

Я чуть смущённо улыбнулась и оглядела получившийся шедевр. Шедевр, на мой взгляд, вышел кривенько, но я не расстроилась: в конце концов, цель моя состояла не в этом.

— Ох, уже все разошлись! — спохватилась я и хлопнула глазами. — Прошу прощения, я не хотела вас задерживать…

— Ну что вы, леди! Вы ни в коем случае не должны извиняться. Ваша компания – только радость для меня.

Вот же хитрый тип! Радость для него, вы посмотрите! И это при живой-то жене!

— В самом деле? — кокетливо улыбнулась я. — Может быть, в таком случае уделите мне немного времени? Мы могли бы поговорить, м-м, об искусстве?

Я отстранённо накрутила на палец светлый локон и тут же отпустила, будто бы смутившись.

— Как я могу отказать молодому дарованию! — оживился Абрахам. — Для меня счастье быть вам полезным.

Он подставил локоть и кивнул в сторону дорожки. Той самой, которую показывала мне Ханна. Я кинула быстрый взгляд на кусты, за которыми было заметно небольшое шевеление (похоже, девочки толкались, чтобы увидеть больше) и приняла локоть.

— Вы слишком добры, — прощебетала я. — А куда мы с вами пойдём?

— У вдохновения нет цели, — заверил он, — только путь!

Кусты возмущённо зашевелились, я же сжала зубы. Красивые слова к делу не пришьёшь, надо было добиться большего. И если этот похотливый старик посмеет потянуть ко мне свои руки… Ох, я за себя не отвечаю!

Следующие полчаса мы гуляли. Смотрели на природу, любовались тем, как живописно листва отбрасывает тени на траву…

Но, конечно же, большую часть времени Абрахам вдохновенно рассказывал о своей работе. О том, как он писал свою первую картину, о том, как впервые попал на художественную выставку. И о том, как какая-то недалёкая журналистка посмела однажды написать в своей статье…

— «Я бы не назвала его гением»! — кипятился лорд Добрис. — Вы можете это вообразить, Амелия! И это напечатали на первой странице журнала по искусству! Возмутительно.

Конечно же, я соглашалась, что это возмутительно. И что та женщина совершенно точно не была достойна звания заслуженной журналистки. А если и была, то точно не в области искусства. Потому что настолько сильно не разбираться в прирождённых гениях – это ещё надо постараться.

Я настолько увлеклась ролью востроженной дурочки, что не сразу заметила, что мужчина положил свою ладонь поверх моей. Мы постепенно замедлились, и наконец окончательно остановились.

— Дорогая Амелия, — торжественно проговорил лорд Добрис, полностью развернувшись ко мне. — Я буду всю жизнь жалеть, если сейчас этого не скажу…

— Да? — прошептала я, заодно просканировав пространство.

Что-то кусты вокруг нас выглядели подозрительно неподвижными. Похоже, девочки где-то от нас отстали. Что неудивительно: пробираться через заросли и не попадаться на глаза – довольно сложное занятие. Это я по дорожке шла, а у них скорость была явно ниже.

Что ж, мне это было на руку. Вряд ли нежное сердечко Ханны выдержит то, что я собиралась сделать.

— Амелия… — продолжил Абрахам с придыханием и взял мои ладони в свои. — Я, конечно, могу ошибаться, но… Мне кажется, что я встретил в вас родственную душу.

— Неужели?..

Я затрепетала ресницами и высвободила ладони. Официально для того, чтобы драматично прижать их к груди. Неофициально – чтобы незаметно поправить висевшую на плече сумочку. Так, чтобы было чуть удобнее доставать из неё содержимое.

Лорд, впрочем, не смутился. Вместо ладоней он схватил меня за плечи и сжал.

— Да! — горячо заверил он. — Между нами определённо проскочила искра. И я готов поклясться: я никогда в жизни не чувствовал ничего подобного.

Вот же… с-скотина, а?

— Но как же… — растерянно пролепетала я. — Лорд Добрис, но мы не можем…

— Зови меня просто Абрахам, душа моя! — прошептал он, склоняясь ближе. — Для тебя я просто Абрахам…

— Н-но лорд Абрахам, вы ведь женаты!

Последний шанс тебе, козёл…

— Забудьте! — выпалил он, не задумываясь. — Это всё мирское. Лишь временное помутнение, не больше! Заверяю вас, Ханна не помешает нашей любви!

Это было сказано практически мне в губы. И да, я дослушала речь до конца, запретив себе отстраняться.

А в следующий миг глаза Абрахама расширились.

— Слушай сюда, кобель, — процедила я, схватив его за воротник и притянув вниз. — И слушай очень внимательно.

Лорд изумлённо хлопнул глазами и попытался посмотреть вниз, где что-то отчётливо упиралось в его самое чувствительное место. Внушительно так.

— Э-это что? — пролепетал он, моментально растеряв весь свой запал.

— Револьвер, — спокойно просветила я. — Не переживайте, Абрахам, в нём всего одна пуля из шести. Но я буду нажимать на курок каждый раз, когда услышу неправильный ответ.

— П-постойте, это же возмутительно! — попытался возразить он. — В-вы не име-ете права! Стража-а!

Щёлк!

Голос художника сорвался на фальцет, и он замер, испуганно тараща глаза. Похоже, забыл, как дышать.

— Итак, продолжим разговор? — ласково поинтересовалась я и чуть склонила голову набок. Нежно улыбнулась.

Мужчина часто закивал.

— К-конечно-конечно! — выпалил он. — Всё, что скажете, дорогая Амелия.

— Для вас я леди Майер, — просветила я, и он сглотнул. — Итак, Абрахам. Я хотела прояснить один момент. Вы ведь женаты, я ведь ничего не путаю?

Он снова закивал как болванчик.

— Прекрасно. По крайней мере, вы это не отрицаете. Так вот. Ваша супруга – прекрасная нежная девушка, которая безответно в вас влюблена. И я буду очень, очень расстроена, если её любовь будет чем-то омрачена. Например, вашим недостойным поведением вне дома.

Абрахам закивал, но поймав мой взгляд, столь же яростно замотал головой.

Я ласково улыбнулась. Умный малый. Честно говоря, план с русской рулеткой изначально казался мне слегка чрезмерным, так что револьвер я брала с собой скорее по привычке. Однако увидев, сколько девушек до сих пор вьётся вокруг мужчины и как он на них смотрит, осознала со всей ясностью: просто так он не остановится.

Ну не меняются люди. Сколько с ними ни разговаривай, ни объясняй, они ничего не поймут.

И если в случае Лиама я готова была дать шанс, в основном из-за того самого эпилога (да и старался он искренне, что уж), то с Абрахамом всё было уже ясно.

Откровенно говоря, я бы вообще настаивала на том, чтобы Ханна бросала этого гада и искала кого получше. Но раз она уже была беременна… Нет, это точно было не мне решать.

Но вот что я могла сделать – это внести свой вклад в её спокойное будущее.

Я говорила, что люди не меняются? На самом деле, не совсем так. Иногда это всё-таки происходит, например, при сильнейшем стрессе. Как правильно, связанном с угрозой потери жизни. Или самого дорогого.

Сейчас я выбрала вторую стратегию. Потому что что может быть самого дорогого у любителя красивых девушек? Вот и я так подумала.

— Ну так вот, — промурлыкала я практически в ухо мужчине. — Так случилось, что я лично знакома с Ханной и искренне желаю ей добра.

— Это она тебя подослала? — ахнул он.

— Ну что ты! — даже немного оскорбилась я. — Твоя супруга добрейшая душа, она и котёнка не обидит. Нет, происходящее целиком и полностью моя инициатива. Врать не буду, она знает, что я здесь. Но я обещала всего лишь с тобой поговорить. Хотела посмотреть на твоё поведение.

— И-и…

— И тест на верность ты не прошёл, — отрезала я. — Откровенно говоря, стоило бы проучить тебя здесь и сейчас, — я чуть сильнее надавила стволом, и мужчина шумно сглотнул, — но мне жаль Ханну. Она так тебя любит, бедняжка…

Я картинно вздохнула, а Абрахам весь вытянулся как струна, боясь пошевелиться. Я спохватилась и чуть ослабила давление. Мужчина судорожно выдохнул.

— В общем, я считаю, что с тобой всё-таки можно договориться, — подытожила я. — Как считаешь?

Он поспешно закивал.

— Можно, конечно, можно! Я очень любвеобильный… в смысле, коммуникабельный!

— Коммуникабельность – это, конечно, хорошо, — задумчиво протянула я. — Однако, полагаю, ей придётся частично пожертвовать.

— Ч-частично?..

— Совсем немного, — заверила я. — Например, никаких больше индивидуальных прогулок с поклонницами, никаких уроков рисования на открытом воздухе, как сегодня.

Я секунду полюбовалась ошарашенным выражением лица и добила:

— И никаких обнажённых моделей в мастерской, это понятно? Отныне вы, лорд Добрис, рисуете исключительно по справочнику.

— Н-но позвольте! — возмутился он. — Как же так…

Щёлк!

— А-а!! Я согласен! Согласен!

— Вот и хорошо, — успокоила я. — Тогда мы продолжаем. С этого дня, Абрахам, вы станете самым чутким, самым любящим мужем на свете. Вы сделаете так, чтобы Ханна никогда не чувствовала себя одинокой. Не беспокоилась и не плакала. Потому что если когда-нибудь, по любой причине, ваша супруга вновь хотя бы подумает, что вы можете её не любить.

Абрахам кивнул. Потом ещё раз и ещё.

— Я повторюсь. Ни намёка. Даже если она в какой-то момент наберёт вес и станет менее привлекательной… В силу возможной беременности или по любой другой причине.

Взгляд мужчины затуманился.

И мне это очень не понравилось.

Щёлк!

— А-а, за что? Я ведь ничего не сказал!

— Для закрепления, — объяснила я. — Любая информация запоминается лучше, когда она подкреплена хорошей… мотивацией, вы согласны?

— Согласен! — проскулил он. — Я буду любить Ханну всегда и любой и даже не посмотрю на других женщин! Это всё? Я могу идти?

Неужели он считал, что так легко отделается?

— Не всё, Абрахам. Есть ещё кое-что.

Губы мужчины затряслись, и я, выпустив воротник, почти ласково похлопала его по щеке.

— Ну-ну, не надо так расстраиваться. В конце концов, ты сам нарвался.

— Я ведь не знал, что у Ханны такие подруги… бешеные! — пожаловался он. — Знал бы – ни за что бы…

— Если ты сейчас скажешь, что не женился бы, я нажму на курок, — предупредила я. — Напомню, что осталось всего три выстрела, и среди них одна пуля.

— Ни за что не посмотрел бы на других! — нашёлся он. — Клянусь!

— Ладно, поверю, — пожалела его я. — И последнее. Ханна никогда не узнает о нашем с тобой разговоре. Вернее, о методе этого самого разговора. Ты ей даже не намекнёшь. Никогда. Понимаешь?

Он возмущённо втянул воздух.

Я поднялась на цыпочки (даже представлять не хочу, как мы сейчас выглядели со стороны) и прошептала ему в ухо:

— Ты ведь понимаешь, что будет, если ты нарушишь любой из этих пунктов?

Я чуть сильнее надавила револьвером, и он захныкал:

— Я согласен! Я всё понял! Отпустите, пожалуйста!

Он бы ещё добавил «тётенька». Впрочем, результатом я осталась довольна.

— Вот и умница, — прошептала я и уже хотела отстраниться, но не успела.

Потому что из-за моей спины раздался до ужаса знакомый голос, сочащийся ледяной яростью:

— И что здесь происходит, леди Майер?

Терон

Создавалось впечатление, что моя привычная размеренная жизнь катится прямиком в бездну. Сначала те слова от Ирэн, которые, казалось, обнажали саму мою душу. И заодно открыли правду, в которой я пока не решался признаться даже самому себе.

Потом Лиам, который просто не мог тихонько посидеть под столом, пока я объяснялся с Амелией. И, словно этого было мало, прихватил меня с собой по якобы неотложному делу.

Впрочем, я не слишком-то и сопротивлялся. Хотелось собраться с мыслями и немного проветрить голову. В моменте это казалось лучшим решением, чем сказать Амелии что-то, о чём потом пожалею.

О том, что едем мы куда-то не туда, я догадался, когда мы миновали городские ворота.

— А мы вообще куда направляемся? — нахмурился я. — Я думал, едем к тебе, чтобы выпить?

— Пить будем потом, — возразил Лиам и оскалился. — Сейчас нам предстоит небольшая, но крайне увлекательная беседа. Заодно и душу отведём.

На мой недоумённый взгляд, он объяснил, что наводил справки о том, почему его жена, в общем-то имевшая целое собственное поместье неподалёку от столицы, поселилась в полуразвалившемся доме на окраине. И нашёл, конечно. Его люди довольно быстро достали бумаги о продаже собственности, но вот на сумму сделки он особенного внимания не обратил. До тех пор, пока, сидя под столом, не услышал, что сосед обманул Ирэн, выкупив дом за бесценок.

— Я ведь даже заметил и удивился, — сокрушался друг. — Но почему-то решил, что сумма специально занижена, чтобы, не знаю, снизить налоги. Ты ведь знаешь, люди так иногда делают.

Я закатил глаза и кивнул.

— Мне и в голову не пришло, что этот недалёкий решил облапошить мою девочку.

— И я так понимаю, теперь ты решил с ним поговорить? — уточнил я, не сдержав улыбку. — Думаешь, это на что-то повлияет?

— Мы поговорим так, что повлияет, — заверил Лиам. — Тебе ведь тоже нужно душу отвести, согласись?

Спорить было бессмысленно, так что я просто подготовился к интересной беседе… и не прогадал, конечно же. Разговор выглядел поистине увлекательно. В итоге мы с другом обзавелись сбитыми костяшками и, возможно, чуть подпорченной репутацией. Зато нечистый на руку гад лишился одной пары чистых штанов и одного столь удачно приобретённого поместья, которое он, к счастью, ещё не успел снести. Хотя пригнанная техника недвусмысленно намекала, что собирался это сделать со дня на день.

Что ж, глупо было отрицать: после проведённой воспитательной работы мне действительно полегчало. Я, пожалуй, даже почувствовал себя моложе лет на десять.

— И как ты объяснишь Ирэн внезапно вернувшееся приданое? — поинтересовался я, когда мы в темноте ехали обратно к столице.

— Ничего не буду объяснять, — отмахнулся он. — Слова она явно слышать не хочет. Значит, буду молча делать то, что надо.

Звучало мудро и как-то очень… по-взрослому, что ли. Я усмехнулся.

— Я думал, тебе нужна послушная жена. Тихая, незаметная. Чтобы не отсвечивала. Так, кажется, ты говорил?

— Это когда было!

— Месяц назад, — припечатал я. — Мы как раз у тебя встречались.

Лиам скривился. Какое-то время молча глядел в окно. Потом дёрнул плечом и ответил нехотя:

— Я и сам так думал. Но, знаешь, сегодня, когда прятался под проклятым столом, я понял одну вещь: при мне Ирэн никогда так не разговаривала. Не смеялась, не плакала открыто. У меня в этот момент всё рвалось внутри, знаешь? Я бы многое отдал, чтобы просто её в этот момент обнять. Но, к сожалению, не мог.

Я хмыкнул. Ну да, если бы посреди драматичной сцены из-под стола вылез Лиам, это бы точно весь настрой сбило. И, пожалуй, добром не кончилось.

— В общем, я понял, — продолжил он, — что с этого момента хочу быть рядом каждый раз, когда ей грустно. И когда весело. Просто – хочу быть рядом.

— И давно ты стал таким умным?

Он повернулся ко мне и неожиданно серьёзно ответил:

— Знаешь, мне кажется, я бы так ничего и не понял, если бы не Амелия.

От упоминания её имени я почти почувствовал, как волосы зашевелились на шее. Хотя с чего бы?

— А что Амелия? — напряжённо уточнил я.

Друг хмыкнул и снова замолчал, разглядывая пейзаж.

— Знаешь, я стараюсь об этом слишком сильно не думать, — поделился он наконец, — потому что это выглядит так, словно я с ума схожу, но… её как будто бы подменили, знаешь? Совершенно другая девушка.

Отчего-то эти слова кольнули. И дело даже не в ревности. Нет, было в них что-то… что-то очень важное, что я никак не мог ухватить.

— И… давно она начала себя вести иначе?

Лиам пожал плечами.

— Понятия не имею, я же был под зельем. Но в последние дни я вижу перед собой не жеманную куклу, а взрослого рассудительного человека. Не знаю, чем это вызвано.

Дальше мы ехали в молчании, но какая-то мысль всё продолжала крутиться в голове.

Домой мы приехали уже под утро. Сегодня я пренебрёг особняком и поехал сразу во дворец.

О сне речи уже не шло. Так что я потратил немного времени, чтобы привести себя в порядок, а потом прямиком направился в покои к дяде.

— Тебя не учили просить аудиенции у короля? — проворчал он, намазывая маслом тост. — Хоть бы позавтракать дал… Ладно уж, присоединяйся. Поешь хоть, на тебя же смотреть больно.

Я сел на предложенный стул и, да, был вынужден позавтракать. Всё равно дядя обычно отказывался вести разговоры за едой. А после – коротко изложил причину своего прихода.

— Всё-таки артефакт, — пробормотал он и почесал аккуратно подстриженную бороду. — Неужели без него никак? В чём дело-то хоть?

— Мне кажется, я с ума схожу, — пожаловался я. — Понимаешь, есть одна девушка…

Меня прервал оглушительный стук ладони по скатерти.

— Девушка? — проревел король. — И ты молчал?!

— Это важно? — опешил я.

— Ещё как важно! — рявкнул он. — Бери артефакт сейчас же. И в субботу приводи знакомиться. Отговорок не приму.

Он внезапно прищурился и посмотрел на меня как-то ну очень пристально.

— Или я что-то не так понял?

Несколько секунд я молчал, пытаясь придумать какое угодно объяснение, любую отговорку. И только потом вспомнил, что королю, в общем-то, врать нельзя. Даже если он тебе родной дядя.

— Ты понял всё правильно, — проговорил я сдавленно. — И хорошо, я её приглашу. Только надо будет как-то объяснить…

— О-о, она ещё и не знает, кто ты? — расплылся в улыбке дядя. — Она мне уже нравится. Ну всё, иди скорее. Артефакт не забудь. Моё разрешение у тебя есть.

Я поднялся, порывисто кивнул и быстрым шагом покинул столовую.

Путь до сокровищницы и обратно занял не больше четверти часа, и я временно обзавёлся изящным серебристым браслетом. Который сжимался вокруг запястья каждый раз, когда звучала ложь.

Уже на выходе из дворца меня перехватил один из моих подчинённых. Догнал, склонился к уху и зашептал новости, заставляя постепенно замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться.

Амелия покинула дом рано утром. Рисовала в парке. После уединилась с художником Абрахамом Добрисом, они ушли гулять.

Вдвоём.

Все возможные разумные объяснения мигом вылетели из головы. Зато вспомнились абсолютно все слухи, которые я слышал про этого лорда Добриса. То, как часто он менял женщин. То, как окручивал их совершенно безо всяких усилий.

И Амелия сейчас была с ним наедине.

— Чем они занимаются? — спросил я и не узнал своего голоса.

— Пока просто разговаривают, но…

Дослушивать я не стал. Внутри всё связалось в тугой узел. Я слетел по ступеням дворца и вскочил в первый попавшийся экипаж. Кажется, подвернулся служебный, укреплённый и защищённый от прослушки. Такие обычно использовались для перевозки преступников, но какая разница?!

Гнали мы так, как никогда прежде. Параллельно я получал координаты Амелии на кристалл, так что, когда меня высадили у парка, я уже знал, куда бежать.

Я нёсся по дорожкам, а в голове пульсировало последнее сообщение:

«Босс, мне кажется… что они обнимаются».

Перед глазами стояла красная пелена, когда я вылетел из-за поворота. И сразу же я увидел это. Абрахам Добрис, совершенно расслабленный и, похоже, даже чуточку подогнувший колени. И Амелия, которая прижималась к нему всем телом, шепча что-то на ушко. А правая рука… она была направлена…

Амелия что же, трогала этого старика там?

Внутри всё заледенело. Медленно выдохнув, я сделал шаг вперёд и спросил, чётко проговаривая каждое слово:

— И что же здесь происходит, леди Майер? Не поделитесь?

Тишина. Всё замерло. Только кровь шумела в ушах, отбивая безумный ритм.

А потом Амелия отстранилась от старика и медленно обернулась. На лице недоумение, а в руке…

Стоп, что?!

— Амелия, это что, револьвер?! — выпалил я, не в силах поверить в то, что увидел. — Ты только что угрожала лорду Добрису?

Она улыбнулась чуть смущённо, и я почувствовал, как ледяной узел в груди дрогнул. Похоже, я что-то кардинально понял не так.

— Д-да-а! — провыл художник, нарушив внезапную атмосферу неловкости. Он отскочил от Амелии и начал по дуге приближаться ко мне. — Она, она мне угрожала! А я вообще ничего не сделал!..

На последних словах браслет сдавил запястье, и я резко обернулся, пригвоздив мужчину взглядом к земле.

— Амелия, что именно здесь произошло? — спросил я ровно, не отводя взгляда от художника.

— Лорд Добрис хотел изменить своей жене, — чётко ответила она. И добавила, чуть помявшись: — Со мной.

Не знаю, что отразилось в моих глазах, но Абрахам почему-то мелко задрожал.

— Н-не было такого! — проблеял он. — Мои помыслы были чисты…

Браслет снова сжался.

— А вы были против, леди Майер? — уточнил я.

— Конечно, я была против! — возмутилась она. — Ханна моя подруга!

А вот это была правда. Я кивнул.

— Так, и о чём же вы… договорились?

— Ну-у… — протянула Амелия.

— Эта бешеная мне угрожала! — выпалил художник. — Лорд Рейнер, вы же представитель закона! Немедленно накажите её!

Мне отчего-то стало невероятно смешно. Ну надо же, значит, должность он мою знал хотя бы в общих чертах. А то, что не нужно обманывать женщин – этого, увы, нет.

— И как же конкретно она вам угрожала? — поинтересовался я.

— Она зарядила одну пулю в револьвер и спускала курок, целясь в… Я даже говорить этого не хочу!

— Только за неправильные ответы, — пробурчала Амелия и хмуро покосилась на Абрахама. — Вы ведь понимаете, что одно из условий уже нарушили, да?

— Каких конкретно условий?

Кажется, улыбку я всё же сдержать не смог, потому что Амелия обернулась и уставилась на меня удивлённо. Моргнула. И только потом, спохватившись, ответила:

— Я потребовала, чтобы он любил Ханну, не заглядывался на других девушек… и никогда никому не рассказывал о нашей беседе.

— И последнее условие он, очевидно, уже нарушил, — согласился я, отчего-то испытывая невероятное облегчение.

Нет, умом я понимал, что револьвер – не предмет для шуток. Но почему-то тот факт, что она угрожала похотливому старикашке, а не обнималась с ним, невероятно радовал.

— Нарушил, — буркнула она и обернулась к лорду Добрису. — Хотя мы конкретно проговорили, что вас ждёт в случае нарушения.

— Да кто вообще будет тебя слушать! — истерично воскликнул он. — Ты-ы, глупая, бешеная, страшная…

Щёлк.

Плавным движением отобрав у опешившей Амелии револьвер, я направил его в то самое место и спустил курок. Выстрела не последовало, но Абрахам резко вскрикнул, замерев. А потом медленно осел на землю, ошарашенно глядя на меня. На брюках медленно расползалось мокрое пятно.

— Советую вам впредь следить за языком, — холодно посоветовал я. — И настоятельно рекомендую впредь соблюдать договорённости с леди Майер.

Лорд Добрис всхлипнул. Я же отвернулся от него, шагнул к изумлённой девушке. Одной рукой, вложил в её ладонь револьвер. А вторую положил ей на затылок, чтобы притянуть ближе и сделать то, о чём мечтал уже слишком долго.