Глава № 16 Даниил

Две недели без спорта. Минимум два дня без школы. Все деньги ушли на лекарства, а это значит, что и продуктов дома не будет. Просто идеально! Еще и слабаком показал себя перед той, кто ненавидит меня. И это я не думаю о том, что мою команду порвали в щепки. Теперь Роман будет вспоминать этот матч всю жизнь. Хоть собирай вещи и улетай на луну от позора.

Плетусь домой, почти не наступая на больную ногу. Будь проклята эта нога!

Захожу в дом и надежды на то, что отца нет, рушатся в эту же секунду. Есть и снова пьяный. Сидит в гостиной и смотрит своими безумными глазами. Молча ухожу к себе и закрываю дверь.

Достаю из рюкзака лекарства и лезу в карман с деньгами в надежде, что хоть что-нибудь осталось. Сую руку и достаю купюры. Пару секунд просто смотрю на них, и стыд снова накрывает меня с головой. Она не взяла деньги. Купила сама. Но так не должно быть!

Почему она это сделала? Пожалела? Догадывается? Какая же она странная, необычная. И это немного пугает — для чего она сидела со мной, купила лекарства. А я ведь даже не поблагодарил ее за заботу. Мог бы хоть «спасибо» бросить на прощание. Не бросил. Кивнул ей и проследил взглядом. Только на это я и способен.

Слышу шаги в свою сторону, быстро запихиваю деньги под матрас и беру бинт. Отец врывается в комнату и дышит диким перегаром. Смотрит на комнату, ища чтобы еще продать.

— Деньги есть? — говорит он.

— Уйди из моей комнаты, — рычу я.

— А если найду? — хмыкает он, не замечая моего тона.

— Ищи! — говорю я и заматываю ногу бинтом.

Он идет по комнате, заглядывает в ящик стола, в шкаф. Я еле держусь, чтобы не выкинуть его из комнаты. Приходится сдерживать свои порывы — лишние травмы мне сейчас ни к чему.

Отец медленно обходит всю комнату, останавливается возле меня и смотрит, как я фиксирую стопу. Потом молча выходит. Я открываю окно и падаю на кровать. С мечтами о том, что все изменится, что у меня будет другая семья. Иногда я хочу, чтобы они от меня отказались — в детдоме хотя бы на еду не нужно зарабатывать.

Закрываю глаза и вспоминаю Леру. Ее заботу, ее руки, смех. Я столько дерьма ей сделал, а она не бросила, пришла и помогла. Думал, что она наглая мажорка, но за колючей маской скрывается добрая, нежная девушка. И она не побоялась показать себя с этой стороны, не побоялась раскрыться передо мной. Знает, что я могу использовать это против нее, но не остановилась.

Я так не могу. Если сейчас я сброшу свою броню, вся моя слабость и беспомощность вылезет наружу. И тогда у меня не останется ничего. Я никто дома, никем стану и там. У меня не будет ни друзей, ни власти. Я сломаюсь полностью. Пока я не один, держусь. С трудом, но держусь.

Открываю глаза и беру телефон. Несколько пропущенных от Вовки и Полины. Потом перезвоню, сейчас разговаривать ни с кем не хочу. Захожу в нашу группу и вижу сообщение от класснухи о том, что в школе заработала анонимная почта. Интересно. Почему-то мне кажется, я знаю, кто организатор. Посмотрим, что из этого получится.

Набираю Вовку — не буду говорить о своей догадке, интересно, что он думает об этом.

— Ты как, старик? — говорит Вовчик вместо приветствия.

— Нормально. Ушиб только. Пару дней дома поваляюсь и вернусь, — отвечаю я.

— Я не понял, ты у меня девчонку увести собрался? — смеется он.

— Ты про Лерку что ли? — уточняю я.

— Ну да. Говорил, что она тебе не интересна, а сам со стадиона с ней укатил, — говорит Вовка.

— Успокойся, Вовчик, тебе там ничего не светит. К ней Роман подкатывает. А где ты, и где он, — отвечаю я.

— А чем я хуже! — возмущается он.

— Например, тем, что из-за него ей не приходилось в обрыв бросаться, — с упреком отвечаю я. — Они дружили раньше. Подробности уточнять не стал, но общаются они хорошо.

— Слышу нотку ревности… — тянет Вовчик.

— Молчал бы лучше, — вздыхаю я. — Я как должен реагировать на то, что вы даже не подошли ко мне?

— Слушай, ты сам говорил, что в раздевалку нельзя. А потом тебя уже в машину запихивали, что мы могли сделать? — оправдывается Вовка.

— Хотя бы подойти к машине и спросить. Сложно было?

— Старик, мы немного в шоке были, когда ты на поле рухнул. Не сообразили. Мы потом звонили тебе, а Лерка Полинку разнесла. Она злая капец, — вздыхает он.

— Я слышал, — говорю я.

— Ты же знаешь, Полинка ревнивая до жути. Она теперь думает, что у вас с Лерой что-то есть. Вернешься, а они уже друг другу горло перегрызли, — хмыкает он.

— Пусть. А потом на нее заява придет на волшебный ящик. Читал в группе? — спрашиваю я.

— Читал. Нездоровая фигня какая-то. Решили стукачество узаконить. Интересно — кто такой умный.

— Не знаю, — говорю я. — Может, из учителей кто-нибудь.

— Вполне в духе нашей класснухи. Особенно после пикника. Не факт, что Динка не доложила о том, что случилось на самом деле, — он вздыхает. —А самое интересное — что они будут делать с жалобами? Родителей вызывать? К психологу водить?

— Ну натвори что-нибудь и узнаем, — фыркаю я.

— Нет уж, мне проблемы с предками не нужны, — ворчит он. — Возвращайся и узнавай. Это в твоем духе.

— Да ты трус, Вовчик, — смеюсь я.

— Ничего я не трус, — обижается он. — Среди вас я самый адекватный.

— Ладно, посмотрим потом, — киваю я. — За Полинкой следи, чтобы глупости не делала.

—Лерку защищаешь? — фыркает он.

— Да пошел ты, — беззлобно отвечаю я и отклоняю вызов.

Учителя… Нет, наверняка это ее идея. Спасателя. Думаю, она решила побороться с буллингом, только как?