Глава № 23 Лера

Доходим с Ромкой до моего дома. Он внимательно выслушал мою историю о моем триумфальном появлении в школе, о драке с Полиной. Почти всю дорогу молчит, лишь иногда задает вопросы и ворчит на тяжелый рюкзак.

— Вот видишь, не такой уж он и мудак, — говорит он. — Может, не он и подставил тебя.

— А как понять, что это не показательное геройство? — спрашиваю я.

— Да никак, — хмыкает Ромка. — Но, если он заступился за ту, кого в классе откровенно буллят, значит, не боится за свою репутацию.

— Думаешь? — сомневаюсь я.

— Я общался с ним сегодня. Происходит с ним что-то, — пожимает плечами Рома. — Может, он, конечно, расчувствовался после того, как зажимал тебя.

Ромка щурится от яркого солнца и смотрит на мой дом.

— Ничего не зажимал, — бурчу я и скрещиваю руки на груди. — Держал просто.

— Для пацана это одно и тоже, — фыркает он и возвращает ко мне взгляд. — Я не похвалю тебя за драку, потому что не женское это дело. Ты могла на серьезные проблемы с администрацией нарваться. Но ты показала, что обижать тебя нельзя — а это главное.

— Потому что она меня бесит! Какая же она… подлая!

— Каждый выживает в школьном мире, как умеет. Она умеет только так, через подлости. У нее скудный внутренний мир. Пожалеть ее нужно, — спокойно говорит Ромка. — Она так старается, а в итоге никому не нужна — ни друзьям, ни подругам.

— Пожалеть? — возмущаюсь я. — Еще чего!

— В тебе говорит злость. Даня тоже подлый, но ты жалеешь его, потому что видишь в нем больше, чем просто зазнавшегося пацана, — спорит он.

— Не жалею я его, — тихо говорю я. — Я его ненавижу!

— Да, да, — улыбается Ромка. — Если бы он был безразличен тебе, такой реакции на подлость не было бы.

— Вечно ты…

— Что? — перебивает он. — Говорю тебе правду? То, что у тебя на лице написано?

— Я все равно ему отомщу, — говорю я.

— Отомсти, — кивает он. — Если тебе легче станет от этого. А станет ли?

Я медленно вздыхаю. Станет, конечно, когда сниму с него корону. Когда он станет таким же жалким, каких он презирает. Иначе он никогда не остановится.

— Пошел я, — говорит Ромка и отдает мне рюкзак. — Держи свои кирпичи, чуть плечо не сломал.

— Спасибо, что пришел, — улыбаюсь я. — Но больше не приходи. Я справлюсь.

— Знаю, — кивает он. — Звони, если будет нужна помощь. Ну и просто звони, держи в курсе. Интересно, чем это все закончится.

Рома машет мне и уходит, а я смотрю вслед его прямой фигуре. Кажется, я снова начинаю привязываться. Снова завела дружбу, хотя обещала себе этого не делать. Но без поддержки так тяжело, когда тебе никто не верит.

Раз уж мои принципы опять отложены в дальний ящик, беру телефон и звоню Дине. Предлагаю прийти в гости, и она соглашается. Давно хотела поработать над ее образом, чтобы сделать ее более уверенной в себе. Покажем всему классу, что она не замухрышка какая-то, а вполне себе красивая девочка.

Захожу в дом и сразу ныряю в свой шкаф в поисках подходящих ей вещей. Думаю, этот вечер мы посвятим нарядам и макияжу. И завтра она придет в школу совершенно другим человеком. Чтобы Вовка, который работает с ней в паре, уронил челюсть на парту.

В школу мы приходим с Диной вместе. Вчера мы весь вечер выбирали для нее наряды и учились наносить макияж. Она сначала смущалась и отказывалась, а потом сдалась. И когда в зеркале увидела себя обновленную, ахнула и даже заплакала. Я держала ее за плечи и улыбалась. Она действительно стала другой — яркой, красивой. У нее очень выразительный взгляд, бездонные голубые глаза. Всего лишь чистая, новая одежда, укладка и легкий макияж сделал из нее самую красивую девочку в классе. Определенно, красивее нее никого нет. Полина лопнет от зависти.

Мы заходим в класс под дружные взгляды одноклассников. И то, что изменения заметили все, мы понимаем по резко возникшей тишине. Динка смущенно идет за мной, а я улыбаюсь. Кидаю взгляд на класс, на людей, которые гнобили ее за неказистую внешность и понимаю, что добилась нужного эффекта. Смотрят все — и парни, и девчонки. Даже Даня с Вовкой уставились. Еще бы, перед женской красотой трудно устоять, даже когда ты суперкрутой пацан.

Мы садимся за парту, еще провожаемые взглядами и полной тишиной.

— Они все так смотрят, мне неловко, — шепчет мне Дина.

— Привыкнешь, — говорю я. — Нос выше, спину прямо. Ты королева!

Она улыбается, а ее глаза светятся. Конечно, ей придется привыкнуть к новому образу, но начало положено. Думаю, ей приятно получить столько восхищенных взглядом. Из дурнушки сразу в принцессу — что может быть лучше?

И ведь мы не сделали ничего особенного, только слегка усилили то, что у нее и так есть. Никакого яркого макияжа или открытых нарядов. Все максимально натурально и естественно — так, как люблю я.

На перемене мы остаемся в коридоре, чтобы новую красоту школы видели все. Я горжусь ей и немного собой. К нам подходит Вовка, и я сразу напрягаюсь.

— Ты только не бей меня, — говорит он мне. — Я спросить хотел про проект. Когда делать начнем. Можно?

— Ну спрашивай, — отвечаю я и расслабляюсь.

Наблюдаю, как скромная Дина сначала опускает взгляд, когда он к ней обращается, а потом уверенно поднимает на него глаза. И я вижу в них то, что не замечала раньше — Вовка нравится ей!

— На какую книгу писать будем? — спрашивает Вовка.

— Идиот? — говорит она и слегка улыбается.

А я хмыкаю над его взглядом.

Пока наблюдаю за их беседой, к нам подходит Даня. Еще бледнее, с потухшими глазами.

— У нас сейчас окно, — говорит он мне. — Пойдем над проектом поработаем в нашем кабинете? Елена Викторовна дала добро.

Его голос… охрипший, больной. Простужен?

— Да, — говорю я, останавливая себя от того, чтобы начать жалеть его.

— Мы можем в библиотеку пойти, — предлагает Дина Вовке, и он соглашается.

Мы расходимся в разные стороны, но я вижу, как Дина держит спину прямо, идет более уверенно и твердо. Замечает на себе взгляды пацанов и наверняка радуется этому. Она заслужила.

Приходим с Даней в наш кабинет и молчим. Я не смотрю на его уставшее, больное лицо, чтобы не испытывать жалость. Он просто садится за парту и опирается головой об руку.

— Какое произведение будем брать? — спрашиваю я, упираясь взглядом в дерево за окном.

— Как хочешь, — тихо говорит Даня. И его голос как лезвие по сердцу. — Выбери сама.

— Я вообще не хочу этим заниматься, — отвечаю я. — С тобой.

— Давай не будем делать, — предлагает он.

Так просто? Можно отказаться и не делать? Я только за, лишь бы поменьше видеться с ним.

Тишина между нами затягивается, но он молчит, молчу и я. Кроме претензий, мне нечего ему сказать.

— В какие игры ты играешь? — не выдерживаю я. — Заступился за меня вчера, поставил меня к себе в работу над проектом. Что ты задумал? Какую очередную подлость ожидать от тебя?

— Никакую, — тихо отвечает он. — Никаких подлостей больше не будет.

— Охотно верю, — фыркаю я. — Затишье перед бурей? Готовишься ударить посильнее?

— Лер… — он поднимает на меня взгляд, и я непроизвольно тоже смотрю на него. — Это не я сделал. И не знаю, кто. Я писал тебе об этом.

— Ничего ты не писал, — реагирую я.

— На анонимную почту. Я знаю, что это твоя идея.

— Не понимаю, о чем ты, — вру я.

— Можешь отпираться, но бессмысленно. Я сразу догадался, что это ты, — говорит он. — Больше некому.

— Да плевать, — злюсь я. — Я все равно тебе не верю.

— Лер! — резко говорит он, встает со стула и его заносит назад. Я испуганно распахиваю глаза, но он удерживается на ногах. — Ты можешь и дальше строить из себя обиженную девочку или попробовать разобраться в ситуации! Поговори с Диной, она наверняка видела, кто это сделал. Со мной она разговаривать не стала.

— А ты чего ожидал? Что сначала ты будешь унижать всех, а потом делать вид, что ничего не было? Так не получится, Дань! И за свои поступки нужно отвечать!

Он пристально смотрит мне в глаза, и в них нет ни ухмылки, ни злости. Только боль, обида и что-то еще, какое-то глубокое чувство.

— И ты за свои тоже ответишь, — тихо говорю я. — Уж я позабочусь об этом.

— Хорошо, — соглашается он и садится обратно на стул.

Я хватаю рюкзак и вылетаю из кабинета, потому что не могу смотреть на него. Не могу подавить в себе жалость, которой не место. Он не заслужил этого. А я не заслужила того отклика, что возникает у меня рядом с ним.

Остаток урока я провожу в туалете. И внутри рождается понимание — я должна довести дело до конца, пока он совсем не разжалобил меня. Сегодня я прослежу за ним и попробую узнать его тайну. А потом принесу ее его друзьям. И всем.

После уроков выбегаю из школа практически первая и занимаю выжидательную позицию на парковке. Прячусь за машинами и жду, когда появится Даня. Я не до конца понимаю, что должна увидеть, но надеюсь, что получится само. Хоть какой-то намек на его тайну.

Наконец, дожидаюсь, когда он выходит из школы. Один. Не задерживается на крыльце, как обычно, а идет в сторону ворот. Я замираю за машиной и задерживаю дыхание, аккуратно выглядывая через стекло. Надеюсь, не придет водитель, а то выглядеть это будет странно.

Не глядя по сторонам, Даня выходит со школьного двора и движется по тропинке. Я аккуратно, прячась за машинами, иду за ним. Кажется, его ничего не интересует вокруг — он смотрит перед собой или под ноги.

Впереди машины заканчиваются, и мне нужен новый план. Радует то, что на юге деревья поздно сбрасывают листья, и можно прятаться за кустами. Перебежками перемещаюсь между деревьями и кустами, и чувствую себя шпионом. Иногда под ногами ломаются ветки и шуршат листья, но он не оборачивается. Даже не предполагает, что за ним будут следить.

Даня сворачивает на улицу к частным домам, где почти нет деревьев. Мне приходится сначала застыть за углом и дождаться, пока между нами появится хорошая дистанция, а потом бегу к домам. Почти прижимаюсь к ним и двигаюсь на полусогнутых ногах.

Сердце бешено стучит в груди, сбивается дыхание. Даже не знаю, что скажу ему, если буду обнаружена. Нужно было придумывать историю до того, как затеяла слежку, а не сейчас, когда я уже вся вспотела от напряжения.

Даня снова сворачивает, и я боюсь, что пропущу дом, в который он зайдет. Приходится ускорить шаг. Добегаю до угла, сначала аккуратно выглядываю, а потом заворачиваю. Он все идет. Не оглядывается.

Наконец, он останавливается у дома. Я прячусь за машину и выглядываю. Он застывает у старого забора и несколько минут не решается зайти. Потом хватает калитку, открывает ее, проходит во двор и сразу исчезает в доме. Я подхожу ближе и остаюсь за толстым деревом. Так, и что дальше?

Аккуратно выглядываю и оцениваю дом. Старый, деревянный, двор зарос травой. Выглядит очень бедно и неухоженно. Ну и о чем это говорит? Ровным счетом ни о чем. Может, они не богатые, но разве это недостаток? Он никогда и не представлялся мажором.

Судорожно думаю, что делать дальше. Нужно дождаться вечера, а потом заглянуть в окна. Да уж, проникать на частную территорию — такое себе занятие. Еще не хватало в полицию загреметь! Отец-военный очень этому не обрадуется.

Пока я думаю над планом, открывается входная дверь, и выбегает Даня, а следом за ним родители. Я хватаюсь руками за шершавый ствол и слушаю.