Глава № 36 Даниил

Утром собираюсь в школу на обновленной кухне. Еще пахнет краской и растворителем, но этот запах мне нравится намного больше, чем сигаретный дым и алкоголь. Получилось сделать не все, конечно, но стало определенно лучше. Кухня стала светлее и будто больше. Отец починил шкафчики, и теперь дверцы не падают на ноги, когда их открываешь. Мать отмыла окна и повесила новые шторы. Или отстирала старые — я не понимаю. Но пить чай на такой кухне приятнее.

От своей новой комнаты я вообще в восторге. Конечно, спасибо Лере, которая помогала выбирать обои. Я бы купил какую-нибудь ерунду, а так у меня теперь светло-серые стены, белоснежный потолок и серый пол. А еще я вчера впервые за последние несколько лет делал уроки не на коленках, а на столе. На нормальном, крепком столе.

Опять помогла ее семья, и я отпирался как мог. Но разве с ней можно спорить? Тем более, она не предлагает, а ставит перед фактом. Так и получилось с мебелью — о ней я узнал, когда машина уже приехала и сигналила возле дома. Ворчал я долго и упорно, а Лера только смеялась надо мной. Ворчал и Роман, вынужденный таскать мебель со мной. Если я вернусь на футбол, он наверняка отомстит мне за все страдания.

Теперь мне даже не стыдно приглашать друзей к себе в гости. Да, не богато, скромно, но зато чисто и вроде как стильно.

На кухню выходит мать, и я не сдерживаю свист удивления. В красивом платье, с прической и макияжем. Улыбается. Я ее никогда такой не видел. Поймав мой взгляд, она смущенно отворачивается.

— На новую работу выхожу, — говорит она. — А там дресс-код.

— Что за работа? — спрашиваю я и продолжаю рассматривать незнакомую мне женщину.

— Администратором взяли, — поясняет она и садится рядом. — Не знаю, справлюсь или нет, но не всегда же в уборщицах ходить.

— Да, это определенно лучше, — говорю ей и все еще смотрю.

А мать красивая женщина, оказывается. Встреть я ее на улице, а не на кухне, точно не узнал бы.

— Дань, у нас чуть больше недели испытательного срока осталось. Как думаешь, мы справимся? — спрашивает мать.

— Если ты выйдешь к тому мужику в таком виде и хорошо попросишь, наверняка он согласится оставить меня, — говорю я. — Еще и чужих детей тебе накидает.

— Да ну тебя, — смеется она, и ее щеки вспыхивают огнем. — Как у тебя дела в школе?

Я не перестаю удивляться тому, что происходит в моей жизни. Мать спрашивает про мою учебу? Когда я уже в одиннадцатом классе?

— Нормально дела, — говорю я.

— Что с поступлением? Решил куда? — спрашивает она.

— Школу закончу, осенью в армию уйду, потом буду решать, — отвечаю я.

— Может, сначала институт, а потом армия? — робко спрашивает мать.

— Может быть, — киваю я. — Если все это сохранится до осени, а меня не упекут в детдом.

Мать вздыхает и берет меня за руку. Я по привычке хочу одернуть, но сдерживаюсь.

— Дань, мы все поняли, — говорит она. — Правда, поняли. Долго разговаривали с отцом, и мы готовы меняться. Мы не хотим, чтобы тебя забрали. Я очень боюсь этого.

— Угу, — говорю я, забираю руку и встаю со стула. — Мне в школу пора.

Мать смотрит на меня грустными глазами, а я им не верю. И в их желание меняться тоже.

В школу прихожу после звонка и в кабинет заваливаюсь вместе с учителем под его недовольный взгляд. Кланяюсь, извиняясь за опоздание, и убегаю к себе. Толкаю Вовку, который расселся на два стула, и он с грохотом падает на пол.

— Прошу прощения, не рассчитал силу, — смеюсь я.

Недовольный Вовчик поднимается с пола, отряхивает брюки и садится на стул. На шум поворачивается Полинка и смотрит на нас.

— Потусим сегодня после школы? — шепотом говорит она и наклоняется ко мне.

— А почему шепотом? — тоже тихо говорю я. — Что за интрига?

— Чтобы никто не догадался, — хихикает она.

— Последние парты, тишина! — ругается учитель алгебры, и на нас все оборачиваются.

— Посмотрим, — отвечаю я и машу ей рукой, чтобы убирала голову и руки на свою парту.

Вообще я хотел с Лерой погулять после уроков, позвать ее вечером на берег, устроить что-то типа свидания. Интересно: согласится она или нет? Надо на перемене подойти к ней и спросить. Вчера не видел ее весь день, и к вечеру началась настоящая ломка. Собирался позвонить, да так и не успел — был занят сборкой мебели в прихожей. Так увлекся, что, когда очнулся, было уже поздно.

На перемене мне не удается подойти к Лере. Она первая убегает, даже не дождавшись Динку. Мы идем с Вовкой к кабинету, нам навстречу идут знакомые пацаны из параллельного класса. Приходиться остановиться, поздороваться.

— Слышал, вчера драка после школы была? — говорит Игорек.

— Нет, — отвечаю я. — Что за драка?

— Восьмиклассники дуэль устроили, — смеется он. — Фиг знает, что не поделили, но пришлось вмешаться.

— Да там Отвертка был, он тот еще жук, — говорит Влад.

— В смысле Отвертка? — спрашиваю я.

— Кликуха такая у него, — смеется Влад. — У него в рюкзаке всегда есть отвертка.

— Нафига? — удивляюсь я.

— Да кто его знает, — пожимает плечами Влад. — Один раз учительский стул разобрал. Пару раз своим одноклассникам подставу устраивал со стульями. Короче, клоун.

— Стулья, говоришь… — тяну я. — Как зовут его?

— Отвертка! — восклицает Влад. — А уж как его предки назвали не знаю.

— А класс какой? Буква?

Влад пожимает плечами.

— Откуда мне знать, я вожусь что ли со шпаной. Слышал про него, не больше.

Прощаемся с пацанами и под звонок идем в класс.

— Думаешь, это он тогда Лерке стул подкрутил? — спрашивает Вовка.

— Узнаю, — говорю я. — Поможешь мне найти его.

— Найдем и казним! Его же отверткой! Да свершится возмездие! — громко говорит Вовка и поднимает руку.

— О боже, и почему я с тобой дружу, — я закатываю глаза.

— Забыл? Мы же братья, и у тебя нет выбора, — говорит он и хлопает меня по плечу. — Хотя за то, что ты меня сегодня уронил, я обиделся.

— Да иди ты, — фыркаю я.

Весь урок думаю о том, что смогу обелить свое имя перед Лерой хоть в чем-то. Конечно, она вроде не держит зла на меня, может и не обвиняет уже, но это уже дело принципа. Делать я ему ничего не буду, узнаю только, зачем он это сделал и заставлю рассказать Лере.

С нетерпением жду перемену, быстро закидываю вещи в рюкзак и тороплюсь на выход. Но меня останавливает Лера.

— Дань, нам проект надо доделать, — говорит она.

— Лер, давай потом, ок? — быстро говорю я. — Потом поговорим, хорошо?

Она слабо кивает, и я убегаю. Я потом ей такую новость принесу, что это будет лучше, чем проект.

Идем с Вовкой к доске с расписанием и фотографируем восьмые классы. Пять параллелей — если не найдем с первой попытки, придется потратить все перемены на это. Поднимаемся к нужному кабинету, спрашиваем у шпаны об Отвертке, но никто не знает его. Интересно, а он сам знает, что его так зовут?

Звенит звонок, и мы вынуждены уйти на урок, так и не узнав ничего. Осталось четыре класса и три перемены. Главное — успеть до конца дня, иначе придется ждать до завтра, а мне уже не терпится.

Все перемены мы с Вовкой бегаем к восьмиклассникам, и находим нужного пацана только после уроков. Им оказывается щуплый невысокий пацан с бегающими глазами. Он пытается уйти, но я останавливаю его на входе.

— Пошли побеседуем, Отвертка, — говорю я. — И только попробуй убежать.

Он сжимается от моего взгляда и кивает. Выходим во двор, заходим за школу, и он прижимается к стенке.

— Рассказывай, зачем ты девчонке с моего класса стул подкрутил? — говорю я.

— Это не я, — быстро говорит он и смотрит на Вовку за моей спиной.

— Ты, — киваю я. — И лучше по-хорошему признавайся. Бить не буду.

— Ну… она за этим ящиком с письмами сидит, хотел, чтобы перестала сидеть, — бубнит он.

— С чего ты взял?

— Слышал, как училки разговаривали, — говорит он.

Я подхожу ближе и нависаю над ним. Он сжимается еще сильнее.

— То есть ты что-то услышал, что-то своим куриным мозгом понял и решил напакостить девчонке? — говорю я тихим, спокойным голосом.

— Да они же будут стучать на меня в этот ящик, — испуганно говорит он.

— А ты не веди себя, как мудак, чтобы не стучали, — говорю я. — Иначе я тебе эту отвертку в задницу засуну.

— Я понял, — говорит он. — Я больше ничего не делаю. Ты же запретил.

Я продолжаю нависать над ним, наверное, пугая его, но по-другому с такими нельзя. Они не боятся ни учителей, ни родителей. Боятся только старших в школе, и уверен, что после нашей беседы он перестанет творить всякую дичь. И для этого мне не нужно его трогать.

Я хочу сказать, чтобы он извинился перед Лерой и признался в том, что натворил. Но не успеваю.

— Что здесь происходит?

Она появляется неожиданно и пристально смотрит на прижатого к стене пацана, на рядом стоящего меня. И делает выводы. Неправильные, черт возьми, выводы!

— Лер, — говорю я. — Я…

— Я и так вижу, — перебивает меня, хватает пацана и уводит.

— Лер! — кричу я, но она не останавливается.

Мне остается только смотреть, как она спасает пацана, который в этом совершенно не нуждается, и как снова выстраивает стену между нами.