Глава № 6 Даниил

Если бы мне так сильно не хотелось ее унизить, я бы, наверное, даже зауважал ее. Вся эта сцена с короной показала, что ее не так просто сломить. Сильная, зараза. Но и мы не пальцем деланные.

После уроков сразу идем на берег. Настроения вообще нет, всю дорогу молчу, хотя Полинка что-то зудит под ухом. Кристина зудит с другой стороны. Как же иногда раздражают эти девицы!

— Что будем делать с ней? — спрашивает Полина, когда мы оказываемся на берегу.

Я сажусь на круглый камень и впиваюсь взглядом в лазурное море. Обожаю это место, особенно ночами и в те моменты, когда я здесь один. Перед глазами — только море, из звуков только плеск волн у берега. Днем здесь шумно — много гуляющих и плавающих. Море еще теплое, приятное, курортный сезон хоть и закончился, но туристов пока привлекает. Местные здесь бывают редко, выбирая скрытые от чужих места, где чище и меньше людей.

— Давайте просто оставим ее и все, — предлагает Вовчик.

Я поднимаю на него взгляд и фыркаю:

— Ты запал, походу, на нее.

— Нет, — возмущенно отвечает друг, но я знаю, что запал. Видел его глаза после их стычки.

Вовка даже не сразу с места сдвинулся, когда новенькая ушла. Смотрел ей вслед, сжимая в руке бумагу. Потом подошел к парте, как в трансе, с пустыми глазами. Я уж испугался, что она его гипнозом взяла. Нет, она точно сыграла на его мужской струне, и ему это понравилось.

— Может, тебе переметнуться в их команду лузеров? — предлагаю я.

— Фигню не неси, — обижается он.

— Это ты фигню несешь. Что значит оставим? Она уже… трижды унизила нас, а мы сделаем вид, что ничего не было? Чтобы потом над нами весь класс и вся школа ржала?

— У нас завтра лабораторная по химии, — говорит Полина. — Давайте красители возьмем и подкрасим ее одежду.

— Вот и займись этим, — киваю я.

Глупо это все, конечно, но азарт уже захватил нас. Я не для того так долго зарабатывал свой авторитет, чтобы какая-то девчонка разрушила его. Это уже не просто принцип, это настоящая война. И ей победителем из нее не выйти.

Мне интересно посмотреть — как она будет выкручиваться. Сегодня она вышла с достоинством, признаю. Девчонка не из робкого десятка, цену себе точно знает. Но кто она против системы? Против устоявшегося, сплоченного коллектива, где лидер быстрее руку себе откусит, чем даст унизить себя.

И мне даже самому ничего не придется делать — за меня все сделает моя команда. Мне останется только наблюдать, как ее дерзость слетает с лица, а она остается чистым лузером.

После прогулки возвращаюсь домой уже поздно вечером. Медленно бреду под лунный свет. Домой совсем не хочется. Но ноги уже ведут меня на узкую улочку, к маленьким старым домам, к жизни, где от прежнего меня ничего не остается. Ненавижу это место и себя в этом месте я тоже ненавижу.

В окнах горит свет, и я аккуратно захожу домой. Скидываю обувь и крадусь в свою комнату. Каждый раз, заходя сюда, я надеюсь, что увижу изменения. Что вместо старого, сломанного стола окажется новый. Что вместо прожженного ковра появится современный пол. Что вместо запаха алкоголя и табака будет запах дерева. Но снова ничего не изменилось.

Бросаю рюкзак и хочу взять телефон, как в комнату заходит отец.

— Деньги есть? — говорит он, удерживаясь за косяк.

— Нет, — коротко отвечаю я.

— Ты же подрабатываешь, — еле выговаривая слова, говорит отец.

— Я подрабатываю, чтобы одежду себе покупать и тетради для школы, — спокойно говорю я.

— Значит, заработай еще. Мы зря что ли тебя воспитывали все твои пятнадцать лет!

— Мне семнадцать вообще-то, — напоминаю я.

— Да плевать, — рычит он и уходит.

Я захлопываю за ним дверь и открываю настежь окно. Вдыхаю запах травы и морского воздуха. С трудом подавляю желание выпрыгнуть в окно и уйти отсюда — куда угодно, лишь бы подальше.

Остался год. Потом — армия и свободная жизнь. Я уже представляю, как уезжаю из этого города, снимаю квартиру, устраиваюсь на работу и живу. Один. Осталось только продержаться этот год, закончить школу, не потеряв лицо.

Снова накатывает злость на эту девчонку, которая пытается меня унизить, забрать у меня то единственное место, где я сильный и властный. Беру телефон и захожу в социальную сеть, чтобы найти ее. Узнать ее слабости и страхи, а потом надавить на них.

С трудом нахожу ее страницу, захожу и листаю посты, фотографии. Ничего интересного, разве что они с семьей часто бывают в разных городах. Мажорка. Вот откуда у нее такая уверенность в себе — родители небось в задницу целуют свою дочурку. И за это я еще больше ее ненавижу.

Наверняка думает, что богатый папочка встанет на защиту. Знает, что за ее спиной настоящая родительская броня, которая не позволит обижать ее. Тем хуже для нее — больнее падать будет со своего пьедестала.

Странно только, что новенькая с Динкой связалась. Такие девицы обычно выбирают подруг из похожих на себя — богатых, модных, красивых. Хотя понятно, что она меня позлить хочет, а на самом деле запуганная Дина ей не сдалась. Поэтому и на перемены она с ней не выходит — стыдится.

Листаю фотографии и понимаю, насколько они разные с Полинкой и Кристинкой. Может, она мажорка и выскочка, но не пытается скрывать лицо за тонной косметики или яркой одеждой. И это ее не портит, а даже наоборот. Полинка иногда даже разговаривает с трудом — настолько толстый слой штукатурки на лице. Она уже пару лет подкатывает ко мне, а я как представляю трогать этот цемент, эту ненастоящую кожу, меня в дрожь пробивает.

Лерка косметикой почти не пользуется, либо пользуется так, что это не заметно. Я не силен в женских штучках, но ее светлая кожа кажется настоящей. На глазах нет этих страшных стрелок до висков, а глаза не прячутся под толстыми черными ресницами.

Вспоминаю, как она смотрела на меня на уроке литературы. Этот прожигающий ненавистный взгляд, нацеленный строго в глаза, словно там — мишень, в которую нужно попасть. Есть что-то в этом взгляде. Что-то меня в нем цепляет. Наверное, она бы могла мне даже понравиться, не будь она такой колючей. Или… не будь она такой колючей, стала бы обычной, как все. Скучной, предсказуемой, мягкой. Такой, как Полина и Кристина. Такой, какие отталкивают от себя.

Кажется, меня несет не в ту степь. Посмотрим, насколько она сильная и как быстро она позовет своих богатеньких родителей на помощь.

В нашу группу приходит сообщение, и я быстро открываю его.

«Ребята, в воскресенье идем на пикник в лес. Все помнят?» — пишет класснуха.

Блин, я и забыл. Но это возможность встретиться на нейтральной территории, где столько всего можно устроить, напугать и запугать. Улыбаюсь и пишу ответ:

«Только давайте все вместе, а не как обычно половина класса только приходит».

«За нами приедет автобус, оплачено за всех» — пишет Елена Викторовна.

Что же, посмотрим, какая ты вне школы, Лера. И как ты будешь выкручиваться из неприятностей, которые мы тебе устроим.

Урок химии стоит последним. Мы ведем себя относительно тихо, старательно делаем вид, что мы прилежные ученики. Я знаю, что Полинка стащила на перемене краситель, и теперь только наблюдаю за ней.

Вовчик рядом со мной притих — ему не сильно это нравится, а мне не нравится, что он так ведет себя. Но не спорит, потому что это бесполезное занятие.

У нас идет лабораторная работа. Мы смешиваем, химичим, записываем. Вижу, что Полинка смешивает в отдельной колбе воду и краситель синего цвета. Получается жидкость насыщенного оттенка — такую наверняка трудно отмыть от кожи, а свою белую брендовую блузку и вовсе придется выбросить.

Полинка поворачивается ко мне и улыбается. Я киваю. Осталось только дождаться нужного момента, чтобы перед учителем это выглядело как случайность. Не хочется снова выслушивать нотации от класснухи и директора. Я столько раз был в его кабинете, и каждый раз они пытаются вызвать моих родителей в школу. Но как вызывать то, чего нет?

И вот тот самый момент. Лера поднимается со стула и несет пробирки к окну. Полина тоже встает, хватает свои инструменты, колбу и подходит к подоконнику. Ждет, когда новенькая обернется или подвинется. Но Лерка делает все медленно, наверняка чувствуя взгляд на своей спине. Издевается, испытывает терпение.

Наконец, новенькая оборачивается, и мы с Вовкой замираем в ожидании. Девчонки встречаются взглядами, и Полинка совсем незаметно выплескивает на Лерку краситель.

Новенькая сначала возмущенно вздыхает. Потом переводит взгляд на растекающееся синее пятно на блузке и оттопыривает ткань, чтобы краска не попала на кожу. Смотрит внимательно, видимо, готовит план мести или очередную речь. Только с Полинкой ее женские фокусы не прокатят. Соблазнить ее, как Вовку не получится, как и растрогать.

— Ой, — говорит Полина и хихикает. — Как неудобно получилось.

— Что у вас там, Маркова? — подает голос учитель Сергей Константинович.

— Иди, пожалуйся, — говорит Полинка и снова хихикает.

Я наблюдаю за ними, за растерянными глазами Леры и на секунду мне даже становится жалко ее. Но война есть война, поэтому жалость быстро проходит. Будем считать, что мы ее пометили в лузеры. Обряд посвящения в изгои прошел успешно.

Но, надо отдать ей должное, она не торопится жаловаться или возмущаться. Понимает, что она практически одна против всех. И мне жутко интересно — что она сделает: молча уйдет, накричит или… что?

И хотя я ее ненавижу, она меня не разочаровывает. Быстро хватает с подоконника бутылку с водой, поднимает над головой Полины и с силой сжимает ее. Вода резким потоком выливается на светлые волосы, лицо и одежду Полинки. Та вскрикивает и прячет лицо в ладони. Вся ее броня на лице стекает с водой, капает на розовую рубашку, оставляя темные пятна.

По классу несется гул, все оборачиваются на девчонок и смотрят. Одна — с синим пятном на блузке, вторая — с растекающейся по лицу тушью. Весело. Конечно, это не остается без внимания учителя, который подскакивает со своего места и направляется к ним.

— Ах ты, падаль… — пищит Полинка и вытирает лицо рукой.

— Кажется, у тебя тушь потекла, — спокойно говорит Лера и хватает с подоконника тряпку.

Полина не успевает ничего сделать, как на ее лице оказывается грязная, вонючая тряпка, вытирающая остатки косметики. Мы смотрим на это с раскрытыми ртами. Учитель прибавляет шаг, когда Полинка начинает кричать и вырываться. Но Лера хватает ее за шею и трет тряпкой еще сильнее.

— Разошлись! — кричит учитель.

Но они его не слышат. Полинка вырывается, кажется, просит у нас помощи. А мы смотрим и не вмешиваемся. Хоть посмотрю на нее без косметики.

Учитель с силой отрывает Леру от уже плачущей Полинки.

— Обе останетесь убирать кабинет! — рычит он. — Сели быстро!

Лера вырывает руку и уходит за свою парту. Лохматая и чумазая Полинка медленно бредет к себе. Это было неплохо, хоть и напоминает глупую потасовку в детском саду.

И тут новенькая оборачивается и смотрит на меня своими холодными глазами. Даже в кабинете холоднее стало от ее взгляда. Но я его выдерживаю и просто смотрю на эту ненависть, жажду отмщения. Потом подмигиваю ей и улыбаюсь, а ее лицо кривится в ответ.

Конечно, не обходится без звонка классному руководителю. Елена Викторовна заходит в кабинет, слушает учителя, а потом окидывает взглядом девочек.

— Что произошло? — говорит она.

Девчонки молчат. Жаловаться — первый признак лузерства, поэтому Полинка, естественно, ничего не скажет. Лера тоже молчит.

— Останетесь убирать кабинет, — говорит класснуха. — Еще раз такое произойдет, я позвоню вашим родителям!

— Я не останусь с ней! — пищит Полина.

— Я останусь вместо Полины, — говорю я, и все оборачиваются.

— С тобой, Кириллов, мы еще побеседуем, — рычит класснуха.

— Давайте в кино сходим, там и побеседуем, — улыбаюсь я.

— Молчал бы лучше! — ругается Елена Викторовна. — Еще раз будет драка в классе, и мы выберем нового старосту!

И уходит, оставив после себя тихий шепот в классе.

Нет, я не занимаюсь альтруизмом, и мне не жаль Полину. Мне хочется остаться с новенькой вдвоем, даже не понимаю почему. Может, пакость какую-нибудь сделаю ей, что-то унизительное и незабываемое, раз мои друзья не справляются.