Глава № 9 Лера

Проект! Замечательно! Мне что, теперь придется общаться с Диной? Боже, я так не хотела ни с кем общаться в этой школе. Нет, мне плевать, что она лузер и все такое, я просто не хочу!

— Давай я сама сделаю, — робко и очень тихо говорит Дина.

Я смотрю на нее, на ее смущенный взгляд и хочу согласиться. Это было бы идеально!

— Нет, — говорю я. — Прекращай позволять пользоваться собой. Сказали вместе, значит вместе.

В конце концов, это только проект. Не дружить же нас заставляют. Быстро сделаем и разбежимся.

— Ко мне пойдем после уроков? — спрашиваю я.

Она медленно кивает, и, кажется, уголки рта трогает улыбка. Господи, бедный ребенок. Ну ладно этих недоумков она боится, но меня-то зачем? Я такой же изгой, как и она. Пусть и сама себя к ним приписала.

После уроков мы уходим с Диной вместе. Она, согнувшись от какой-то ноши на своих плечах, и я, гордо подняв подбородок. На улице, конечно, снова тусуется эта ненормальная компания. Встречаюсь взглядом с Даней, задерживаюсь на пару секунд и отворачиваюсь. Теперь он должен меня защищать. Хуже и придумать сложно. Не пойму только кого наказали: его или меня.

В тишине доходим до моего дома, где нас встречает мама. Радуется, что я не одна, но я сразу останавливаю ее возгласы.

— Нам проект нужно сделать по литературе.

— Конечно, устраивайтесь, — говорит мама.

Мы проходим на кухню, где мама уже освобождает нам стол для работы. Дина достает учебник, листки и свой потрепанный пенал.

— Читала «Преступление и наказание»? — спрашиваю я.

Дина лишь кивает.

— Значит, давай его в работу брать. Я не сильна в школьной литературе, но Достоевского читала.

И мы начинаем работать. Сначала она больше молчит, потом предлагает свои идеи — робко, с сомнением. Через полчаса наших дискуссий Дина становится более уверенной, и я замечаю важную вещь — она довольно интересный собеседник. Не заносчивая, умная, и я понимаю, что мне с ней легко.

— Расскажи о себе, — прошу я.

— Что именно? — спрашивает она.

— Не знаю, о семье, увлечениях, — я пожимаю плечами.

— Мы живем с мамой и братьями, — тихо говорит она. — Мой младший брат… инвалид.

Я поднимаю на нее удивленный взгляд.

— Все деньги уходят на него, — со вздохом добавляет она.

— Чем он болен? — с интересом спрашиваю я.

— ДЦП, — тихо отвечает она.

Я слабо киваю. Это объясняет ее замкнутость, неопрятный вид и страхи. И мне становится ее жаль. Как же я всегда боюсь этого чувства — это первый шаг к привязанности. Но ничего не могу с собой поделать.

Молча поднимаюсь со стула и ухожу в свою комнату. Лезу в шкаф и достаю один из своих рюкзаков, в которых я обычно перевожу вещи при очередном переезде. Возвращаюсь и протягиваю Дине. Она смотрит на рюкзак, потом на меня.

— Бери. Я порвала твой рюкзак, будем считать, что это в качестве извинения.

— Нет, — качает головой она. — Я не могу.

— Можешь, — киваю я. — Мы из тебя еще красотку сделаем и все в классы рты откроют.

Дина медленно протягивает руку и неуверенно берет рюкзак. Смотрит на меня, и я вижу в ее глазах слезы.

— Спасибо, Лер…

— Перекладывай свои вещи и выбросим твой старый рюкзак, как и твою старую жизнь, — улыбаюсь я. — Никто больше не посмеет обидеть тебя.

Наконец, она улыбается. Скромной, но красивой улыбкой. Я отвечаю ей тем же и киваю.

Она перекладывает вещи, и я замечаю небольшой блокнот с порванной обложкой. Видно, что внутри почти весь исписан шариковой ручкой.

— Записи делаешь? — спрашиваю я и киваю на блокнот.

— Стихи пишу, — тихо говорит она.

— Стихи? — с восторгом говорю я. — Разрешишь прочесть? А я тебе покажу свое творчество.

Она снова медленно кивает, и я ухожу в комнату за скетч-буком. Кладу перед ней, беру ее блокнот и впиваюсь глазами в аккуратные буквы. Не замечаю, как дохожу до последней страницы.

— Слушай, это же… восторг! — говорю я. — У тебя такой чудесный талант, а ты его прячешь!

— Да я не знаю, что с этим делать…

— А можешь про одного козла стих написать? — смеюсь я. — Какой он козел.

Она улыбается и смотрит на меня.

— На самом деле, Даня не всегда был таким. Раньше он был нормальным. Я не знаю, что произошло, но класса с шестого начал резко меняться.

— Да плевать, что с ним произошло. Это не повод унижать других, — отвечаю я.

Она вздыхает и убирает блокнот в рюкзак.

— Ты не знаешь, кто классной рассказал про нашу стычку с Полиной? И вообще про них? — спрашиваю я.

— Знаю, — кивает она. — Я рассказала.

— Ты? — удивляюсь я. — Но зачем?

— Хотела тебя защитить. Я привыкла уже к такому отношению к себе, и даже почти не обращаю внимание, а ты этого не заслуживаешь.

— Дина, ты представляешь, что будет, если они узнают? — восклицаю я.

— Представляю, — кивает она. — Но ничего другого я сделать не могу. Я слишком слабая, чтобы вступать с ними в борьбу напрямую.

Я сажусь на стул напротив Дины и смотрю ей в глаза.

— Ничего, мы им еще покажем свою силу. Обещаю!

Она не отвечает. Не верит. Боится. Наверное, я бы тоже боялась на ее месте. Связываться с этой компанией — такое себе удовольствие. И я это почувствовала на своей шкуре.

Медленно иду к школе и на каждом шагу борюсь с желанием развернуться и вернуться домой. Сдался мне этот пикник! Лишний день только проводить в обществе этих недоумков. Лучше бы я с книжкой повалялась или за рисунками. И зачем я на это подписалась?

Подхожу к школе — собрались почти все. Остаюсь в стороне, там, где и обычно. Дина тоже стоит одна, но подходить к ней не хочу — проект мы сделали, а заводить дружбу нет желания. Я еще верна своему принципу — не привязываться. Возможно, будем общаться, но не больше.

Подъезжает автобус, я захожу и занимаю место у окна на самом последнем ряду. Надеюсь, что никто не подсядет, и я смогу ехать в полном одиночестве, разглядывая пейзажи за окном.

К моему счастью, я остаюсь одна. Автобус трогается, и мы уезжаем. Я впиваюсь глазами в окно, чтобы посмотреть город.

Сначала мимо мелькают дома и магазины. Потом на горизонте показывается море и горы. Домов становится меньше, сменяясь полями и высокими деревьями. Красиво здесь. Вот бы выбраться одной просто погулять на природе, подышать морским воздухом.

Когда мы переезжали, я думала, что каждый вечер буду ходить к морю — всегда мечтала об этом. Но мы здесь уже больше недели, а я так ни разу не сходила на берег, не запустила пальцы в теплую воду.

На море мы живем первый раз. Обычно нас отправляли в центральную часть страны, по одному разу — в Приволжье и на север. У каждого города и поселка, где мы жили, была своя атмосфера. Но так, чтобы смотреть на пейзажи с открытым ртом со мной впервые. Здесь нереально красиво, и рука так и тянется нарисовать что-нибудь в своем блокноте.

Мы едем по серпантину вдоль неровных гор, а под нами — высокий провал с густым лесом. Я только и успеваю, что смотреть по сторонам, чтобы не упустить ни одного кусочка красоты. Как же хочется выйти и пойти пешком, трогать острые выступы на горах, смотреть вниз и дышать воздухом, который я в автобусе не чувствую, но представляю какой он.

Серпантин заканчивается, и мы заезжаем в лес. Автобус трясет на неровной дороге и приходится насильно закрыть рот, чтобы не прикусить язык. Я определенно хочу остаться в этом городе! Это лучшее место, где я была.

Автобус останавливается, и мы дружно вывалился наружу. Девчонки жалуются, что устали от тряски, парни потягивают спины. И только я кручу голову в разные стороны, чтобы посмотреть сразу все.

Пацаны расставляют походные столы и стулья, девчонки расстилают одноразовые скатерти. Потом на столы ложится еда из наших рюкзаков — напитки, печенье, чипсы, фрукты. Кто-то принес пироги, колбасу и сыр. Получается большой, богатый стол.

Стульев на всех не хватает, я беру бутылку с водой, отхожу к дереву и сажусь на землю, подложив рюкзак. Отдельно от всех, но так лучше. Изгои должны держаться в одиночку. Откидываю спину и голову на ствол старого дуба и закрываю глаза. Отстраняюсь от разговоров и смеха за столом, прислушиваясь к пению птиц и шуму моря. Хорошо. Я готова остаться здесь на весь день.

Через полчаса одноклассники уходят гулять в лес. Пожелание классной не сбылось — ни о какой дружной компании речи не идет. Как было разделение по статусу, так и осталось. Глупо полагать, что, засунув подростков в один автобус, можно добиться великой дружбы. Что-то изменить удастся только если разделить их принудительно. А пока вся сильная сторона класса тусуется рядом с Даней, а остальные сидят в сторонке — общего мира не будет.

— Ребята, далеко не уходим, чтобы не заблудились, — говорит Елена Викторовна.

Я наблюдаю, как почти все уходят вглубь леса. Поднимаюсь с земли и тоже ухожу, но не с ними, а поближе к обрыву. Туда, где видно море. Туда, где опять побуду одна.

Нахожу самое красивое место, кидаю рюкзак и сажусь за дерево. Беру в руки скетчбук и делаю зарисовки. Я смогу нарисовать и по памяти, но, когда красота перед глазами получается лучше. Собственно, ради этого я ехала сюда, а не чтобы пытаться дружить с теми, с кем дружба мне не нужна.

Рисую, спрятавшись за толстым деревом, в полной тишине. Но тут до ушей доносится настойчивое:

— Говори!

Сначала игнорирую. Потом слышу визгливый смех Полины и ее подружки. Становится интересно и тревожно — что там происходит. Поднимаюсь с земли, засовываю блокнот в задний карман и подкрадываюсь к голосу, прячась за деревьями. И когда подхожу ближе, останавливаюсь.

Дина прижата к дереву, рядом с ней эта ненормальная компашка. Даня стоит напротив нее и пугает своим взглядом.

— Лучше признайся, что это ты настучала учителю, — говорит он. — Мы ничего тебе не сделаем.

Рядом хихикает Полина и Кристина. Тупые курицы.

— Мы же знаем, что это ты стукач, — говорит Вова.

Дина испуганно качает головой. Я секунду смотрю на это, чувствуя, как внутри снова загорается ярость, как поднимается к горлу. Вчетвером на одну беззащитную девочку. Пугают, угрожают своими взглядами. Мне бы не вмешиваться в это, но, когда я вижу, как Даня кладет свою руку на дерево рядом с головой Диной, у меня срывает крышу. Терпение лопается внутри меня с оглушительным взрывом. Я не понимаю, чего хочу больше: защитить Дину или поставить на место Даню.

Быстро выхожу из-за дерева и направляюсь к ним. Вижу перед собой только одно — его насмешливые глаза. Меня он замечает, когда я уже оказываюсь совсем рядом и налетаю на него. Со всей силы толкаю его в грудь ладонями, заставляя отступить. От неожиданности он теряет равновесие и делает шаг назад, чтобы удержаться на ногах.

— Отвали от нее! — рычу я.

— Не лезь лучше, — шипит он. — Или тебе тоже достанется!

— Ну давай! — говорю я и делаю шаг к нему.

Мы оказываемся совсем рядом, между нами едва помещается рука. Снова в нос бьет его настойчивый запах, но я отгораживаюсь от него. Смотрю на него с вызовом и презрением. Внутри — чистая ярость.

— Какие же вы жалкие, — говорю я, не сводя глаз. — Вчетвером на одну девчонку. Тебе не стремно?

— Она стукач, а таких мы очень не любим, — спокойно отвечает Даня. — И она ответит за доносы!

Я смотрю в его глаза, пытаясь увидеть то, о чем говорила Дина. Нормальность. Адекватность. Но ослепленная собственной яростью не вижу ничего.

— Это не она, — говорю я. — Это я рассказала учителю. Я стукач.