Часть 1. Глава 8
Глава 8
1553 год, 8 июля, поместье Андрея на реке Шат
Марфа, несмотря на всю свою «безрукость», занималась не только «маранием» бересты. Она старалась, все-таки помогать. В силу своих способностей и возможностей. Видимо стыдно было. Тем более, что писанина не отнимала много времени. Даже с учетом заготовки и подготовки бересты, которую все одно в основном выполняла не она.
Вот и сегодня эта юная дама отправилась с вдовушками и детворой на речку. Бабы белье стирать, а она с «мелкими» - по ягоды. Там как раз добрый косогор имелся, поросший дикой клубникой[1]. Не столько для того, чтобы покушать, сколько для того, чтобы насушить впрок. Чая то не имелось. И в качестве его заменителя пили всякого рода травяные отвары, в которые по возможности добавляли ягоды всякие для вкуса.
Тут-то неприятный сюрприз и произошел.
Марфа даже сразу не поняла, что случилось.
Дети и бабы завизжали и забегали. А когда она сообразила, то оказалась на полянке одна против трех незнакомых мужчин самой бандитской наружности.
- Глянь какая краля… - демонстративно облизнувшись произнес один из них.
- Ты нас не бойся, - хохотнул второй. – Мы тебя не обидим.
- Так, позабавимся немного, - согласился с ним третий. – Но разве это обида?
Молодая женщина заметалась.
- Что вам нужно?!
- Муженек твой. Сейчас мы тебя скрутим. А потом с него спросим.
- Али ему твоя жизнь не дорога? Так ты скажи. Неволить не станем. Пустим по кругу и ножом по горлу. Чтобы не мучать зря.
- Ты не спеши! – хохотнул второй. – Может мы ей полюбимся...
Марфа отшатнулась от него и ее за плечи схватил первый разбойник, вышедший из леса. Схватил, да и зафиксировал, так как силенок вырваться из его крепких рук у нее явно не хватало.
- Не рыпайся! Пташка! – с придыханием произнес он ей на самое ухо. Но громко. Так, что остальные тоже все услышали и заржали.
Тут-то Алису, сидящую в теле почившей Марфы, и поразил панический удар[2]…
Родилась и выросла рыжая девчушка Алиса в южном Дагестане[3]. И в целом жила обычной жизнью до окончания школы, в которой она прослыла отличницей и очень прилежной ученицей. До золотой медали не дотянула, конечно, так как естественнонаучные дисциплины давались ей крайне тяжело. Но несмотря на все трудности, крепкую четверку она по ним имела.
Все изменилось в тот самый момент, когда ее пришли сватать после выпускного. И тут мадмуазелька встала на дыбы. Ранее зажатый и скованный протест пубертатного периода смешался с личной неприязнью к кандидату и… если бы родители ее не любили, то на этом бы все и закончилось. Как говорится – стерпится-слюбится. Но они уступили ее капризу. Хуже того - отпустили учится. В Москву. Где сначала она на время поступления поселилась у родственников, а потом помогли ей деньгами для съема небольшой квартиры. Позволяя ей перебеситься, а заодно и кое-какие свои дела решая.
Протест же ее только набирал обороты, почуяв, что его выпустили на «оперативный простор». Ведь после поступления в ВУЗ девушка окунулась не просто в студенческую, а в столичную жизнь. Понятное дело, что перед родственниками она представала правильно одетой без даже отдаленного намека на провокации. Образцово-показательной, так сказать. Но вот в студенческой среде уже к третьему курсу она считалась звездой. Яркой и удивительной. Ведь природные способности к гуманитарным наукам она сочетала со вкусом в одежде и умением себя подать. В том числе и на грани фола[4]. Что, в свою очередь, порождало регулярные проблемы. В столице хватало мужчин, имеющих недостаток женского внимания. А ее изящная конституция, в сочетании с откровенной провокацией манили их словно красная тряпка быка.
Понятное дело, что такая яркая мадмуазель имела немало поклонников. С которыми, впрочем, она не заходила далеко, помня о родственниках и последствиях. Ведь один неверный шаг, и вся эта свобода может закончиться. Так что она купалась в лучах внимания, но не позволяла себе ничего лишнего. Что, впрочем, никак не уменьшало количество поклонников. Ведь запретный сладок. Одна беда - эти поклонники не всегда были рядом…
Именно тогда Алиса и поняла, что люди в целом очень опасливо относятся к психам. Настороженно. Поэтому раз за разом она умудрялась избегать «несанкционированного вторжения[5]», симулируя поведение буйного клиента известных лечебниц. Что позволяло ей уносить ноги от излишне возбужденных особей мужеского пола[6]. Понятное дело, что вечно такая клоунада тянуться не могла. Но ей везло. Год за годом. Она, словно заматеревший колобок-рецидивист, раз за разом ускользала от проблем. И училась. Честно, ответственно училась, демонстрируя очень нешуточные успехи, так как планировала остаться в Москве навсегда.
Но не сложилось…
Профессор сломал все ее планы…
Надо ли сказать, что, оказавшись в среде кардинально более жесткой и патриархальной, чем Кавказ XXI века, она испытала шок близкий к ужасу? То, от чего она, в общем-то бежала, настигло ее в гротескно гиперболизированном виде. Тем более, что местные почти сразу начали проводить воспитательные побои. Ведь от нее требовали то, чего она не умела. Не показывали, как это сделать, а требовали, ссылаясь на то, что она мерзавка не хочет. Ведь в их представлении это было именно так. Что только озлобляло обновленную Марфу и вызывало накопление ненависти.
Совершила бы она какую гадость для отмщения или нет – не ясно. Потому что случилось чудо. Появился Андрей. Человек из ее времени. Нормальный и адекватный. Во всяком случае в сравнении с аборигенами. Который дал ей защиту и окружил заботой настолько, насколько это вообще было возможно в здешние времена.
Алиса расслабилась. Перевела дух. Впервые за последние несколько лет она почувствовала себя в безопасности… как дома в детстве. Когда любые беды казались пустяковыми, если ты за спиной отца. Пусть грубоватого и вспыльчивого, но любящего. Отца, который всегда защитит и никогда не обидит просто так…
И вот ее хрупкий мир, с таким трудом восстановленный, вновь рухнул. Лопнул как хрустальная ваза и со звоном осыпался.
Муж был далеко. А эти разбойники рядом. И, похоже, колобок, все-таки в этот раз не сумеет укатиться от проблем…
Панический удар очень удачно лег на привычную симуляцию поведения психа. Что оказалось полной неожиданностью для этих ребят. Потому что в этот самый момент даже она не смогла ответить – симулирует она или нет…
Мгновение.
Лицо Марфы исказилось гримасой ярости, и она зарычала, стараясь извлечь из себя самый низкие, утробные звуки. Причем зарычала не просто так, а оскалив зубы.
Крайне нетипичное поведение для юных дам в те годы. Заставившее всех трех разбойников замереть с озадаченными лицами.
Дальше она без всякого сожаления вцепилась своей правой рукой в «хозяйство» того бедолаги, что ее держал. Оно ведь находилось под рукой. Причем стараясь впиться кончиками пальцев и ногтями, чтобы больнее. Изо всех сил. Ведь от этого зависела ее жизнь.
Силы у Марфы-Алисы были невеликие, но много ли надо яичку? Особенно если оно по воле случая оказалось промеж тоненьких пальчиков и остреньких ноготков.
Раз и все.
Вошло как в масло.
Руки, что удерживали ее за плечи, разжались. А из-за ее спины донесся тоненький вой. Почти на уровне ультразвука. Видимо этому кадру было ОЧЕНЬ «хорошо».
Левая ее рука нащупала на поясе супостата, оседающего за спиной, нож. Схватила его. И шагнув вперед, ударила слишком близко стоящего разбойника. Вчерашнего крестьянина, который просто решил подработать. Снизу-вверх. С левой. С диким выражением лица, перекошенным яростью и утробным рычанием.
Он даже не успел заметить, что у нее в руке оказался нож. Просто левая «лапка» выскользнула из-за спины и клинок вошел ему в район солнечного сплетения. Под ребра. Вспоров не только легкое, но и сердце.
Она вырвала нож и разъяренной фурией обернулась к третьему.
К этому моменту ее лицо и частично одежда была уже забрызганы кровью. Что только придавало ей колорита.
И этот вчерашний крестьянин спасовал. Все-таки не на это он рассчитывал. Да и никто из них.
Поэтому он попятился. Шаг за шагом отходя к воде.
Марфа дернулась было за ним. Но он припустился в бега и, прыгнув в воду, постарался скрыться на другом берегу. Она же обернулась к тому кадру, что обещал ей «любовь и ласку», с придыханием нашептывая на ушко.
- Нет! Нет! – провизжал он.
Но молодая женщина уже не могла остановиться…
Вдовушки и дети тем временем только успели добежать до крепости. И Андрей спешно бросился надевать кольчугу.
Бежать на помощь к Марфе он не собирался, считая, что ее уже захватили и утаскивают. Не догнать. Или уже убили. Он рассматривал это все как нападение и готовился отражать натиск на саму крепость. Возможно даже переговоры и шантаж, через использование заложника – его жены.
- Идет! Идет! – прокричал младший сын кузнеца, который в это время залез в один из «скворечников» и наблюдал за округой через бойницы. Среди прочих подростков.
- Кто идет?
- Марфа идет!
Андрей взлетел на боевую площадку в считанные секунды. И верно. Вон. Идет. Одна. Покачивается.
Он огляделся.
В лесу не просматривались люди. Поэтому, чуть помедлив, он вышел к ней навстречу. Ведь было не похоже, что это ловушка для внезапного нападения на защитников вне крепости.
Однако, когда он подошел ближе, то замер с самым озадаченным видом.
Его супруга шла в слегка подранной одежде со следами борьбы. И была она вся залитая кровью, словно она в ней искупалась. В правой руке она несла окровавленный нож. Взгляд ее при этом был жутковатый.
- Да уж… - впечатленный этим бесподобным образом, произнес Андрей на современном русском языке. – Вот уж истину говорят – не злите интеллигентов. В гневе они неприятны. Блин. Хомячки-затейники чертовы…
- Что? – переспросил Илья, прекрасно поняв, что парень говорит на каком-то неправильно и не вполне понятном языке.
В этот момент Марфа подошла шагов на десять к ним.
- Алчахар… - процедила она с каким-то рычанием. - Заз куьн дак|ан я …
Все присутствующие выпучив глаза теперь уставились уже на Марфу. Этой речи они явно не ведали совсем. И она даже отдаленно не напоминали ничего им знакомого.
- Милая, - медленно пошел к ней Андрей. Он уже совладал с собой и перешел на местный язык. – Ты как себя чувствуешь? Не ранена? Все хорошо. Ты теперь в безопасности.
Ее рука с ножом чуть дернулась, когда муж подошел на пару шагов, но несильно. Видимо остаточное нервное напряжение.
Мгновение.
И нож упал на траву.
А молодая женщина бросилась на шею Андрея и начала реветь, причитая. Причем последнее она делала на жуткой смеси самых разных языков из-за крайне нестабильного состояния.
- Пойдем милая, пойдем домой.
Она не сопротивлялась. Из нее словно стержень вынули. И Андрею пришлось ее взять на руки, так как даже опираясь на него она была не в состоянии передвигать ногами.
А сам лихорадочно соображал.
«Да твою мать то! Сколько же можно!» - пульсировало у него в голове. - «Только вроде сговорился с Ильей, что все это выдумки мальчишки малого, так вот… снова…»
Илья шел рядом и молчал.
Все молчали.
«Интересно, какой она там была национальности?» - вновь проскочило у парня в голове. - «Ведь в такие нервные напряжения переходят на свой родной язык…» А он-то наивно предполагал, что если говорит по-русски нормально, то значит русская… Хотя, это понятие весьма растяжимое. Потому что Андрей был в той жизни лично знаком и с русскими евреями, и с русскими немцами, и с русскими турками…
Он скосился на Илью.
Тот пожал плечами и ответил, прекрасно поняв не высказанный вопрос:
- Ветер опять шалит, верно. Да и переволновалась она. Язык заплетается.
- Да. Именно так. – С нажимом произнес Андрей. - Вы все поняли?
- Да, хозяин. – нестройным хором ответили присутствующие.
Андрей же мысленно чуть не взвыл. И вновь задумался о том, что возможно Марфа-Алиса не так уж и неправа в своем желании куда-нибудь уехать…
[1] Дикая клубника известна также как полуника или полуница, клубника луговая/степная/лесная, земляника холмистая или зеленая. Многолетнее растение из рода земляника. Близкий родственник привычной нам всем обыкновенной земляники.
[2] Панический удар или паническая атака - это состояние, связанное с внезапным выбросом в кровь огромного количества адреналина на почве взрывного роста ощущения страха. Это строго аффективное состояние. А так как физические возможности человека при этом резко поднимаются выше нормы (хотя и кратковременно, да и не без последствий), то он может натворить дел. В том числе и таких, которые никогда бы не подумал, что сможет сделать. Например, поднять тяжесть, которую в обычном состоянии даже сдвинуть не в состоянии. Или взобраться по отвесной стене, которую он не смог бы форсировать в иное время.
[3] У народов Дагестана встречается и русый, и рыжий цвет волос из-за процесса депигментации, характерной для народов, проживающих в горах.
[4] Молодые девушки нередко стремятся привлечь к себе всеобщее внимание с помощью разного рода эпатажных шагов, в том числе и эпатажной сексуальности. Это не связано с экспресс поисками ими полового партнера или мужа. Это связано с поиском способов самовыражения и самопрезентации в рамках бунта пубертатного периода. С возрастом это, как правило, проходит.
[5] Речь идет об изнасиловании.
[6] По статистике большинство изнасилований происходят, либо при полном непротивлении, либо при вялом сопротивлении жертвы. Чем Алиса и пользовалась.