Часть 2. Глава 1 // Дух Волка
Часть 2 – Дух Волка
Слышь, весельчак, тут 10 трупов, а у тебя семизарядный револьвер, что ты собирался делать с остальными тремя? Рассмешить их до смерти?
к/ф «Святые из Бундока»
Глава 1
1553 год, 15 июля, поместье Андрея на реке Шат
- Тихо в лесу, только не спит барсук... - нашептывал себе под нос дурацкую песенку Андрей, всматриваясь в лесную даль.
Волки, как оказалось, никуда не ушли. Просто, видимо, были достаточно далеко от реки какое-то время. Поэтому и не отреагировали на появление гостей с того направления. А вот тех, что зашел со стороны леса «спалили». Из-за чего все обитатели поместья всполошились.
Надо отметить, что после того, как отец Афанасий уехал Андрей вздохнул с облегчением. И не из-за того, что он уехал. Нет. Дело было совсем в другом.
Не можешь противостоять? Возглавь. Так ведь говорят? Вот Андрей и решил действовать, опираясь на эту стратегию.
Его подчиненные с каждым днем начинали болтать все больше и больше всяких глупостей. Что могло в достаточно недалекой перспективе вылиться в навязчивые сплетни уже в Туле. А почва для них имелась. А значит, что? Правильно. Власти будут вынуждены реагировать. В те годы, ведь обвинения во всякого рода мистических делах ни разу не шутки. Поэтому нужно было действовать первому, уводя кризис в нужное русло.
Андрей признался в использовании заговора. Серьезное дело. Но на фоне всего остального – обычное и в целом ожидаемое. Отец Афанасий прекрасно знал, что этой пакостью практически все горожане пользуются так или иначе. И ничего с этим поделать не мог. А тут – признался. Значит можно как-то отреагировать. Пожурить. И назначить епитимью…
Зачем Андрей признался? А зачем проверяющим обычно показывают что-то, за что тот их гарантированно оштрафует? Ведь если проверяющий ничего не нашел, значит не искал. Поэтому парень дал священнику то, что того удовлетворило бы и он больше не морочил ни ему, ни окружающим голову. Бросил кость, так сказать.
А потом отправил искать черную кошку в черной комнате, держа в уме тот факт, что ее там нет. Хуже того – никогда не было.
Психология человека такова, что тот, кто оправдывается – виновен. Во всяком случае, он таковым воспринимается. Поэтому частенько оказывается так, что кто первый обвинил, тот и прав, пока не докажут обратное. Вот он и ввел новую сущность – колдуна. Строго говоря, Андрей не вводил эту сущность, а назвал ее понятным для аборигена термином. Так-то Клим Дмитриевич, сотворивший все это с Марфой и Андреем вполне существовал. Когда-то. Где-то. В любом случае, он не был ничем фантастическим. Просто парень чуть приукрасил. И облек в форму, понятную местным. Само собой, с оглядкой на реалии эпохи.
Христианство в XVI веке на Руси было все еще строго городской религией. Да и то – не всеобъемлющей. Так как культура бабок, травниц, ведунов и прочих имела огромный вес[1]. На селе же так и вообще язычество цвело и пахло, имея лишь минимальную декоративную маску.
Подобное положение дел категорически не устраивало церковь, которая методично и последовательно боролась с активистами конкурирующей организации. Поэтому отправка отца Афанасия ловить колдуна было довольно продуктивным шагом.
С одной стороны, фактор колдуна местным объяснял многое, если не все. С другой стороны, священник не мог его проигнорировать. И не потому, что обязан по должностным инструкциям. Нет. Все проще. Этот мнимый колдун был его прямым конкурентом, который отбивал у него клиентов. А такое терпеть никак нельзя, особенно если у тебя под рукой вся тяжесть административного ресурса. Хуже того, этот факт вряд ли осознавался священником, из-за чего вопрос им воспринимался исключительно под соусом идеологии… Что очень серьезно.
Так или иначе, но спровадив отца Афанасия заниматься «охотой на ведьм» Андрей вздохнул с облегчением. Потому как к нему пришло ощущение какой-то законченности что ли. Да и подчиненные притихли. Увещевание на них священника подействовало, заставив задуматься. А то совсем «берега потеряли», чуть ли не открыто обращались к Андрею как к волколаку.
Парень же начал готовиться к приходу гостей самым форсированным образом. Ведь если о них знает священник в Туле, то значит скоро будут.
Так оно и оказалось. Во всяком случае парень был уверен – волки просто так предупреждать не станут.
- Идут! – крикнул один из отроков, отвлекая Андрея от размышлений.
К крепости приближалось два десятка разбойников. Самых что ни на есть обычных. Крестьяне. Это сразу бросалось в глаза. С топорами, дубинами и копьями, но крестьяне, которые толком и не знали, как за это оружие держаться. Кроме того, никаких доспехов, даже тряпичных, у них не было. Да и вообще, общий образ не оставлял никаких вариантов.
С ними важно шествовал солидно одетый человек. Он-то и начал переговоры.
- Эй! Слышите меня?
- Слышим! – ответил Андрей, у которого на всякий пожарный уже имелся самодельный рупор из бересты. Особенно надрывать глотку он не хотел.
- Нам не нужны ваши жизни! Просто уходите!
- У нас есть предложение лучше! – крикнул Андрей.
- Какое же?
- Уходите вы. И останетесь целы!
- Зачем ты так? – спросил Илья. Достаточно громко, чтобы все в крепости услышали.
- Предлагаешь уступить им?
- Их больше.
- А мы – в крепости.
- Их сильно больше. А крепость… она…
- Ты разве не понимаешь, что он просто пытается нас выманить из укрытия? Как только выйдем – так и нападут. Им свидетели, знающие их в лицо не нужны. Это же обычные крестьяне, которые лихим делом подрабатывают. Так я говорю? – спросил Андрей у Петра Рябого.
- Так.
- А значит – всех мужей и детей под нож. Баб же, кого убьют, а кого и в рабство продадут. Или ты не заметил, что этот болтун – не селянин?
- Заметил…
- Он их сюда привел. И раз так одет, значит деньги имеет. Откуда? Может делом худым промышляет? Слышал же небось, что иной раз девицы пропадают красные да купцы гибнут. Разбойники не могут существовать сами по себе. Им то, что они украли, куда-то девать нужно. Разве тебе то не ведомо? Понятно было бы, если бедолаги решили с голоду еду отнять у соседей. Так они на нас и не пошли. А эти ребята явно под чьей-то рукой ходят.
Все задумались. Молча. Так где-то с минуту и промолчали, размышляя, пока Марфа не воскликнула:
- А я вот того знаю!
- Которого?
- Вон того! Третьего справа. Видишь. У него еще борода торчком.
- И кто он?
- На меня же три татя напало. Вот он тогда сбежал. В речку прыгнул и перебравшись на ту сторону, деру дал. Он предлагал меня по кругу пустить, а потом ножом по горлу.
- Слышите? – спросил он у обитателей поместья.
- Слышим, - ответили те нестройным хором.
- Вы думаете, что этот тать лгал?
Никто не ответил.
Андрей же, чуть подождал и, видя, что с настроем у его подчиненных вроде бы все правильно, вернулся к переговорам. Там ведь тот удалец, отбежав подальше, продолжал что-то кричать.
- Тихо! – рявкнул в рупор Андрей, вынуждая того замолчать и оглядеться. Он как-то не ожидал, что на такой дистанции голос будет так громко звучать. – Проваливайте!
Никто никуда проваливать, разумеется не собирался. И переговоры плавно перешли к перепалке.
- Чего они тянут?
- Ждут чего-то. – ответил Петр Рябой. - Видел же, к лесу десяток побежал. Думаешь, по нужде отлучились?
- Может пока их всего десяток ударить верхом?
- Шутишь?
- А что? Я, ты да Устинка с Егоркой. Можно еще Илью посадить.
- Корову на плетень лучше посади, - фыркнул Петр. – Или, думаешь, они верхом бой вести умеют?
- Да зачем им уметь? Так, испугать, чтобы драпанули. А в бегстве их и мы с тобой порубим.
- А если они ждут этого?
- Тот десяток – в лесу?
- А ты уверен, что других нет? Вон там, например, - указал Петр на небольшой перелесок. – Если за ним трое или четверо добрых поместных всадников, то мы можем не уйти.
- Ловушка?
- Ты же сам их вон сколько ставишь, ловушек этих. Неужто не подумал? Или ты серьезно полагаешь, что эти крестьяне пойдут на приступ?
- Всякое бывает. Мы же не знаем, что им посулили…
Андрей замолчал, задумчиво уставившись на этих горе-осаждающих. И смех, и грех. Да, их было много. Но у него имелись и люди, и мерины для того, чтобы выехать и всю эту шушеру разогнать. Хуже того, он был уверен, что все эти крестьяне при виде ТАКОГО количества всадников сами разбегутся в разные стороны. Но тогда почему они так дерзко себя вели? Ведь те трое, что напали на Марфу, наверняка наблюдали за крепостью какое-то время и видели лошадей на выпасе рядом.
- Милая, - обратился он к Марфе. – На сколько дней у нас запасов?
- По еде до осени, - без всякого промедления ответила она. – По воде – на неделю. Может быть чуть больше. Если бы лошадей не было, то могли месяц продержаться.
- Может быть они специально хотят добиться того, чтобы мы лошадей убили? – спросил Андрей Петра.
- Ты думаешь, что это кто-то из сотников, которого уязвило, что новик выехал конно и оружно да еще с двумя слугами, годными к полковой службе?
- Да. Может шуганем?
- Опасно. Если скажешь – пойду за тобой. Но я не советую. Мы не знаем, сколько их подошло, где они и какие у них цели.
Андрей поиграл желваками и согласился со своим собеседником. Тот был прав. И этот отряд выглядел слишком подозрительно слабым для тех, кто действительно пытался брать штурмом эту крепость.
В принципе – не беда. Долго они все равно сидеть здесь не смогли бы. И запасов еды, скорее всего, у них не было подходящих, и опасно. На дворе стояло лето и сюда могли заглянуть поместные дворяне. Ну, не сюда, конкретно, а вон по тому берегу реки проехать, откуда этих ухарей хорошо видно. Сразу внимание привлекут. Всей Туле же известно, что у Андрея крестьян нет, тем более в ТАКОМ количестве.
Но была сложность – вода.
Парень поначалу ей особого значения не придавал. Считал, что достаточно будет поставить в какой-нибудь подсобке горшки с водой про запас. Оказалось, что этого совершенно недостаточно. И нужно было либо колодец копать, либо цистерну. И центр импровизированной площади для этих целей прекрасно подходил.
Вода – это основа выживания в осаде. И если уже сейчас из-за нее стало волнительно, то что будет, если подойдут к крепости более серьезные ребята? А это, без всякого сомнения произойдет. Причем не факт, что не в этом году…
Наконец, устав вещать в сторону молчащей крепости, этот относительно богато одетый мужчина заткнулся и начал отдавать какие-то приказы. Весь этот десяток, что сидел на солнышке на виду у защитников, поднялся и посеменил за ним к лесу. Туда, где укрылись ранее ушедшие.
Два часа прошло в тишине.
Андрей запретил всем разговаривать иначе, как шепотом и на ушко. Чтобы не пропустить гостей. А детей всех загнал на «скворечники» - бдеть. Он был уверен – никуда враги не ушли. И то, чего он опасался, то, к чему он готовился весь июнь и добрую половину июля таки началось.
Сам же молодой помещик снарядился в доспехи. Нацепил пояс с саблей. Достал все необходимое оружие. Проследил за тем, чтобы Устинка с Егоркой правильно надели тегиляй и вооружись, как и остальные мужчины. После чего сел в тени на лавочку и вроде как задремал.
Нервы у него шалили. Гудели. Вот он и попытался их так успокоить.
На самом деле он не заснул, а просто закрыл глаза и попытался максимально успокоиться, стабилизировав дыхание. Но всем вокруг показалось, будто бы он именно что заснул.
- Идут! Идут! – сдавленно пискнула девчуля, наблюдавшая за лесом, что рос совсем с другой стороны, нежели тот, в котором неприятель скрылся. Видимо обошли.
Петр хотел толкнуть Андрея, чтобы разбудить. Но тот уже открыл глаза. И мгновение спустя стоял на ногах.
Быстрым шагом пройдя к «скворечнику», откуда заметили врага, он выглянул в небольшую щель над щитком. Так и есть. Идут. Те же самые. И тот ухарь, на которого указала Марфа тоже тут. Только богато одетого не наблюдалось.
Они обошли и вышли с той стороны, откуда из леса идти всего сотни полторы шагов. А не от поля. Причем не просто шли. А бежали. Молча. Видимо желая воспользоваться преимуществом внезапности. В руках они тащили вязанки хвороста и небольшой таран из бревна.
Андрей отреагировал быстро и просто.
- Петр, хватай сулицы. И дуй – туда, - указал он. А сам, также прихватив с десяток этих легкий метательных копий побежал на соседнюю боевую площадку.
Выглянул.
Бегут.
Нажал педаль. Щиток отъехал. И он метнул сулицу.
- А-а-а-а! – раздался истошный крик и один из разбойников, схватившись за древко сулицы, свалился в сухой ров.
И тут же нападающие заорали, поняв, что их заметили. Ускорившись.
Бросок сулицы. Еще.
Что-то свиснуло.
Андрей только чудом успел увернуться. А в «скворечнике» прямо напротив бойницы, спешно прикрытой щитком, завибрировала стрела. Нормальная стрела. Глянул. Так и есть. Парочка уважаемых людей все-таки заглянули на огонек. Оба в кольчугах, с саблями на поясе, в легких шлемах и с луками. Только пешком. Странно.
Но бой продолжался.
- А-а-а-а! – раздался вопль за его спиной. Это Петр угостил одного из нападающих сулицами. Кидал он их плохо. Вон – три метнул, а попал только одной.
Андрей же медлил. Он лихорадочно соображал.
- Эй! – наконец тихо крикнул он парнишке, стоящего рядом. – Тащи мой лук и стрелы.
- Я мигом! – выпалил он и улетел так, что пятки засверкали.
И верно. Вернулся он очень быстро.
Схватив лук, Андрей вручил пареньку сулицы и, скомандовав: - За мной! – ринулся в обход. Да так, чтобы зайти эти ребятам с другого ракурса. Чтобы выгадать хотя бы несколько секунд.
Обежал.
Заскочил в другой «скворечник». Осмотрелся.
Вот они. Идут – озираются.
Наконец один из них рукой указал на позицию Петра, и они начали чуть отклоняться. Так, чтобы иметь и прострел активной позиции, и той, где совсем недавно находился Андрей.
Время.
Парень натянул тетиву. Нажал на педаль. И в открытую бойницу выпустил стрелу. Дистанция была небольшая – метров пятнадцать, может двадцать. Почти что прямой выстрел.
С такой дистанции стрела била уже достаточно сильно. Но недостаточно для того, чтобы пробить кольчугу, надетую на стеганный халат. Воткнулась в район груди. И завибрировала, а пораженный ей противник споткнулся, видимо от неожиданности, и полетел на траву.
Немедля Андрей схватил вторую стрелу и выстрелил снова. Уже в соседа. Тот заметил первый выстрел очень оперативно. И успел развернуться, определив направление угрозы. И даже выстрелил. Но слишком поспешно. Поэтому его стрела вонзилась в дерево рядом с бойницей. А вот стрела Андрея влетела ему прямо в лицо. Не то в глаз, не то в рот. В любом случае, с таким ранением – не боец в ближайшее время.
И тут «убитый» ранее начал вставать.
- Твою дивизию! – воскликнул Андрей.
И, схватив у паренька три сулицы, вручив тому лук со стрелами, и побежал к соседнему «скворечнику», откуда можно было достать супостата. Тот же, видимо сообразив, откуда стреляют, прямо на карачках, как песик припустился вперед. Пытаясь скрыться за изломом стены.
Тут-то его Андрей и встретил.
- На! – рявкнул он, кидая сулицу, которая вошла врагу в спину в районе поясницы.
В этот самый момент в подъемный мост ударили.
У Петра кончились сулицы, которые он бестолково в целом использовал. И нападающие, потеряв всего пятерых, не считая этих воинов, сумели закидать ров вязанками хвороста. Теперь же они били в ворота тараном из бревна, пытаясь их сломать.
Парень перебежал на свою старую позицию. Схватил сулицу, собираясь ее метнуть. Но только открыл щиток, как едва успел отшатнуться. С трех или четырех шагов кто-то туда метнул одну из сулиц, которая с гулом завибрировала, ударившись в противоположную стену. Вернул «обратку» так сказать.
Несколько секунд.
Он огляделся.
А потом Андрей, подозвал того паренька, выполняющего функции эрзац оруженосца, взял у него лук. И начал заниматься эквилибристикой.
Натянул тетиву.
Боковой шаг.
Выстрел.
Шаг назад. Секундой-другой позже в бойницу что-то влетает.
Зарядил.
Натянул.
Боковой шаг.
И тут же выстрел.
И сразу же назад…
Древки сулиц мешали Всем. Но Андрею в кардинально меньшей степени, чем нападающим, которые после трех удачных бросков уже не могли толком забросить снаряды. Они отражались от древков, торчащих, словно цветочек из бойницы… этакая костлявая розочка.
Шестая стрела.
Седьмая.
Кончились. Он не успел озаботиться их пополнением. Причем далеко не все они попали куда надо. Он ведь стрелял по движущимся объектам «от бедра». Хоть и с малой дистанции.
Андрей лихорадочно гляделся.
Нервно усмехнулся.
Пулей выскочил из «скворечника» и бросился к воротам. Тут уже и так были все боеспособные, включая Петра. Со щитами и копьями.
Молодой помещик кровожадно улыбнулся. Разблокировал стопор подъемного мостка. И ногой выбив ограничитель, опустил мосток из бревен прямо на головы незваных гостей.
Мгновение спустя, выхватив саблю, он уже бежал вперед, истошно крича:
- Ура!
Чуть погодя за ним устремились и остальные, поддержав его клич. Сначала Устинка с Егоркой, которые помнили про страх, как самый страшный грех воина. А потом и прочие. Но это уже было лишним…
Пятерых эти разбойнички потеряли от сулиц. Еще трех от стрел. Да мостком восьмерых придавило. Не на смерть. Но приятного мало, когда тебе на голову обрушиваются бревна. И боеспособности это не добавляет.
Остальные же, увидев, что их стало что-то очень мало, просто драпанули…
- Два – ноль, - констатировал он итог столкновения.
- Что ты говоришь? – спросил Петр.
- Говорю – первые две стычки мы выиграли.
- Будут еще?
- О! Не сомневайся.
- Что с этими делать?
- Добить. Они все равно ничего не знают. А из какой они деревни, али села мне без надобности.
Петр молча кивнул и отправился исполнять приказание. Он бы опросил пленных и, возможно, попытался завербовать. Но не стал перечить, тем более, что резон в приказе хозяина был. Если будут новые нападения, то пленных опасно держать в крепости.
Андрей же, которого слегка трясло от переполнявшего его адреналина, пошел к тем ребятам в кольчугах. Их требовалось проконтролировать. Очень уж своевременные трофеи...
[1] Эта культура и в XXI веке сохранилась и цветет в полный рост. Только в XXI веке она противостоит не столько церкви, сколько медицине, что проистекает из недоверия населения врачам и правительству. В их глазах какая-нибудь бабка-колдунья лучше знает, как лечить болезнь, чем врачи в государственных больницах и поликлиниках.