Часть 3. Глава 2
Глава 2
1553 год, 27 августа, поместье Андрея на реке Шат
- Ты это чего удумал? – спросил Петр, наблюдая за тем, как Андрей, подняв бобылей, погнал их на общественные работы.
- Да вот – жду гостей, – ехидно улыбнувшись, ответил парень.
- Каких еще гостей?
- Как каких? Татар…
- И как это все станет защищать от них? – махнул он рукой.
- Ты же помнишь, что сбежал коневод. Так?
- Так.
- А значит он все видел. И без сомнения приметил кто пал в первую очередь. А ими были те воины. Мы ведь с дядькой Кондратом их первыми выбили. Посему, мню, передаст. И более они так поступать не станут.
- А как станут? – заинтересовался Петр, которому рассуждения парня показались интересными. Строго говоря, судя по его выражению лица, он и так и все понял, но решил поддержать эту игру в беседу и дать возможность парню самоутвердиться немного.
- Они, я думаю, станут крутится шагах в десяти-тридцати от стены. Если дальше – не попасть. А ближе – ров. Крутится, чтобы их самих сложнее оказалось выбить. И в свою очередь пускать стрелы по бойницам. Да и прием со щитами, мню, они попробуют повторить.
- А колья зачем?
- Они вот как вбиваются? Чтобы из травы не торчали, выступая из земли на ладонь, но сидели крепко. Если за такой колышек лошадь копытом зацепиться, то что с ней случится?
- Ничего хорошего, - кивнул Петр.
- Вот! И всадник полетит кубарем с нее. И может, если повезет, на такой же колышек насадиться. Но то не обязательно. Мда. Я еще хочу внешний край рва обрезать и сделав отвесным, подперев от осыпания бревнами. А на дно, куда спрыгивать станут, вбить колышков малых, заостренных сверху, прикрыв их взрыхленным сеном.
- А… - хотел было возразить Петр, но захлопнул рот, после чего улыбнулся. – Дельно. Это что же? Они станут спрыгивать вниз прямо на эти колышки сами?
- А кто не захочет, того свои же со спины подтолкнут.
- Ну что, дело это доброе. Займемся?
- Этим Илья с сыном займется. Поначалу. А потом и мы все.
- А мы чем займемся?
- А мы промеж тех колышков в предполье, что бобыли ставят, станем ямки копать. Кусок дерна вырубать. Поднимать. Из-под него одну-две лопаты земли вытаскивать. И укладывать его обратно. Чтобы трава и дальше росла.
- Ямки? Для конских копыт?
- Именно. Хотя по такому предполью, даже ежели пешком кто побежит, тоже мог неслабо изувечиться. Поэтому нужно не забыть его как-то отметить что ли, предполье это. Цветочки по краю высадить или еще чего.
- Ты ведь понимаешь, что колышки эти на лето, край на два?
- А нам пока дальше заглядывать и нет смысла. Или ты ведаешь, что нас ждет в будущем году? Али через год?
- Ну нет так нет, – развел руками Петр. Улыбнулся и взял лопату.
И уже спустя какие-то десять минут практически все мужчины поместья занялись полевыми работами. За исключением одноногого плотника Игната, который вместе с бабами и частью детей занимался который день возведением скелетной башенки над колодцем. Скелетной, то есть, набранной из ферм, в данном случае деревянных.
Перед этим Андрей больше пяти часов потратил на то, чтобы объяснить Игнату идею ферменных конструкций. Но все тщетно. Он попросту его не понимал. Не хватало кругозора и образования. Что вынудило нашего героя в конце концов слепить модель из веточек и ниток. И уже на ней объяснять, что он хочет.
Игнат согласно кивал. Дескать, не сомневайся, сделаем. Хотя что такое ферма так и не осознал. Да и зачем ему? Ну захотел молодой дурень диковинку себе слепить? Значит сделает. Ему какая разница? А развалиться, так не с него спрос. Что дурья башка заказывала, то и получила. Он ведь у кого на службе? Вот. Так что с него, как с плотника-профессионала спроса нет – барские капризы удовлетворял. А там и не такое бывает.
Цель башенки проста – в нее при атаке должны были набиваться женщины и дети. Ну и отстреливаться из самострелов. Просто последствия столкновения с «убитыми» татарами оказались очень печальными… И кроме определенного инструктажа требовалось как-то это компенсировать технически. На случай, если те прорвутся внутрь крепости. Ведь резню они могли устроить дикую. А тут – забрались по лесенке наверх. Лесенку за собой втянули. И отстреливайся потихоньку…
- Милая, - произнес Андрей во время обеденного «перекура», заводя Марфу в землянку, чтобы пообщаться с ней наедине, – скоро я уеду и… возможно не вернусь.
- Ты хочешь меня бросить? Решил один сбежать?
- Ты дура?
- А что тогда? Ну, подумаешь? Съездишь к царю. И что? От этого не умирают.
- Ты сама-то слышишь, что говоришь?
- А что я говорю?
- Ты в курсе, какие слухи обо мне ходят?
- Волколак, ведун и характерник, - невозмутимо ответила Марфа. – Да тут про половину успешные людей что-то подобное болтают.
- Ты разве не понимаешь, насколько это опасно?
- Да чем опасно то?
- Да твою же мать! – рявкнул Андрей, которого его супруга начинала бесить. Какая-то пара секунд, и он уже изготовился сначала к словесной перепалке, а потом, может быть и чему-то большему. Потому что Марфа-Алиса явно и целенаправленно его злила. Во всяком случае, он так подумал. И сделал вывод – это из-за доброты парня. Слишком он с ней мягко и нежно обходится, вот на шею сесть и захотела. А значит, что? Значит пора ее вожжами, да промеж лопаток…
Однако молодая женщина повела себя совсем не так, как он ожидал. Она сделала шаг вперед и максимально нежно его обняла. И шепнула на ушко:
- Выслушай меня, - после чего игриво укусила его за мочку уха.
- Чего?! – ошарашенно переспросил Андрей.
- Милый, просто позволь мне сказать, - томным голосом произнесла она.
- Да говори! Черт тебя подери! Говори! – воскликнул парень и, оттолкнув ее, заметался по землянке, пока, наконец, не сел на топчан. Один из тех, что с прошлого года остались.
Марфа все это время молчала.
- Ну?! Говори же?! Что ты хотела?!
Она подошла сзади, села на тот же топчан и, нежно его обняв, прижалась.
- Послушай. Я тебя верно понимаю? Ты боишься того, что царь тебя вызывает, чтобы наказать? Или даже казнить?
- Да! Су…! Да! Ты верно меня понимаешь! Поэтому я хотел поговорить с тобой о том, как тебе вести хозяйство без меня. О том, как торговать с Агафоном светильным маслом. И что его до тех пор, пока тебя не выгонят с этого поместья как вдову репрессированного помещика, нужно сделать побольше. Чтобы остались деньги как-то жить дальше.
- А с чего ты вообще решил, что он тебя хочет как-то наказать?
- Это же Иоанн Грозный, прозванный за суровый нрав Васильевичем! Нет, блин! Он меня на чай с плюшками зовет! Какой смысл ему вообще интересоваться каким-то там помещиком с окраины?! У него что, дел других нет?!
- То есть, добрых и позитивных дел у него с тобой связанных быть не может, а дурных – вагон? Тебе не кажется, что это не логично?
- Это ты мне говоришь?! Кто из нас гуманитарий?
- Это я тебе говорю. Потому что мне кажется – ты боишься не царя, а той сказки, что про него насочиняли. Ведь так?
- Вздор! – рявкнул Андрей и вновь начав заводиться. - Я изучал эпоху и…
- Погоди, милый, - томно произнесла она, начав его целовать в шею. Нежно-нежно…
- Что? Почему я должен годить?
- Просто подумай. Зачем царю на тебя тратить свое время? По какой бы то ни было причине.
- Показательно наказать. Публично. Чем не причина?
- А зачем ему тогда отправлять в Тулу отряд своих людей? Целый десяток московской службы! Тебе не кажется это очень странным?
- А как тогда?
- Если ты твердо узнал бы, что тебя едут арестовывать, то как бы поступил? Ну, сам подумай?
- Наверное подался бы в бега. Хотя – видишь – пока сидишь тут. Так что не знаю.
- Это ты сидишь. А местные подались бы в бега с вероятностью сто процентов. И знаешь куда? В Литву! Любой, на кого царь зуб точит – там, за кордоном, друг и товарищ. Если уж ты заинтересовал самого царя, то тебе бы там и поместье нарезали с крестьянами, и подняться немного дали. Чтобы получить лишний повод в идеологической войне. Ты ведь мне сам рассказывал о том, что Москва и Вильно – два центра сборки Руси после ее развала в XI веке. А без идеологии такие обширные земли не собрать. Поэтому Литва и, как следствие Польша, будет пользоваться любыми способами очернить и оклеветать Московскую Русь. Так ведь?
- Ну, допустим.
- Царь же, хоть и не образован, ибо негде тут это самое образование получить, но умен от природы. И уже тертый калач. Поэтому вряд ли решился бы вот так открыто отправлять в Тулу своих людей для ареста. Это глупо. Если бы ты был большой шишкой, то да, мог бы. Но много. Чтобы облавой, отрезая пути бегства. А так? Скорее всего царь бы просто с гонцом передал воеводе и тот взял бы тебя тихо.
- Тихо?
- Дождался бы твоего визита в город, пригласил бы в гости, и… Ну пропал человек, с кем не бывает? А сам, связал бы тебя и отправил лодкой в Москву. Тихо. Спокойно. Без пыли. Ну или еще как-то. Вариантов – масса.
- Ну… - задумчиво произнес Андрей.
- Ты пойми, - продолжала Марфа-Алиса, - на твоей стороне знания и понимая многих вещей. Но ты еще совсем мальчишка в интригах.
- А ты?
- Тоже не гений, но такие вещи я уже понимаю. И вижу, что ты зря дергаешься. Так ты сделаешь нам только хуже.
- Чего это?
- Ты поступишь как жертва. Испугаешь. И побежишь. А у хищника, каковым выступает в этой игре, царь, сработает охотничий инстинкт. Не надо его дразнить. Поверь мне. Уж что-что, а в том, как дразнить мужчин я много смыслю и опыта имею вагон да маленькую тележку.
- Хорошо, допустим, - после достаточно долгой паузы произнес Андрей. – Тогда чего он хочет?
- Представь, что ты его заинтересовал.
- Я? Простой поместный дворянин с окраины его державы?
- А ты уверен, что ты простой? Смотри сам. Года не прошло, а ты засветился с целой гривенкой безумно дорогой краски. Построил крепость, пусть небольшую, но никто так не делает. Изобрел лампу яркую да печь бездымную. Начал делать светильное масло из дерева. Устроил знатный дебош на всю Тулу. Песню яркую перевел… сочинил, то есть. Девиз классный озвучил. Год! Всего год! Иной дворянин поместный за всю свою жизнь меньшего добивается. И это не считая сражений. Животных оставим в стороне. Пес с ними. Но разбойники и татары – это серьезно. Сколько их на твоем счету? А ты – всего лишь новик. Да и эта выходка с меринами… Поверь, в глазах окружающих – ты очень яркая личность. Насколько я могу судить – ни о ком в Туле не говорят больше, чем о тебе. Ты местная звезда. И ты думаешь, что царю не станет интересно на такую звезду посмотреть?
- Ну…
- Поставь себя на его место.
- И что делать? – как-то растеряно произнес Андрей. Потому что слова жены совершенно сломали все его ожидания и вогнали в какой-то тупик.
- Как что? Давай думать, как ты с ним разговаривать станешь, чтобы не проколоться и не подставиться. Полагаю, что в Москву ты не рвешься?
- Я еще жить хочу, - фыркнул парень. – Если бы за мной были и люди, и легальные деньги большие, и статус, то переход из тульской службы на московскую еще можно понять. А так… сожрут с потрохами.
- Вот и давай придумывать, как отмазываться. Он ведь тебя и про краску, и про лампу, и про печь спросит, и про масло светильное, если уже узнал. Да и вообще – о многом станет расспрашивать. Слышала я, что он любил вот так вытаскивать простых людей да беседовать с ними, чтобы лучше разобраться в ситуации на местах.
- Только что ему говорить? Правду? Так я часу не пройдет как окажусь в подвале с раскаленной кочергой в заднице. А писарь станет с особым рвением записывать активно даваемые мною показания. Технологии и приемы ценные. Сведения полезные и так далее. И вряд ли я света божьего увижу, если там окажусь. А если врать, то…
- Понимаю, - кивнула Марфа. – Поэтому нужно чуть-чуть врать, чуть-чуть говорить правду, чуть-чуть умалчивать… И вообще, помнишь анекдот про студента, который выучил один билет?
- Какой это?
- Студент сельхоза выучил на экзамен только строение блохи. Тянет он билет, а там строение собаки. Вот он и начинает: Собака — животное на четырех лапах, покрытое шерстью. А в шерсти водятся блохи… И дальше про блох все что знает. Преподаватель останавливает его, дескать, ладно. Расскажи мне теперь о строении коровы. Студент пожимает плечами и на голубом глазу выдает: Корова, это животное на четырех ногах, питается травой, покрыто шерстью. А вот в шерсти водятся блохи, ну и дальше по тексту. Преподаватель вновь его перебивает и предлагает рассказать про рыб. Ну и тут студент не растерялся и выдает: Рыба живет в воде, шерсти у нее конечно нет, но вот если бы она у нее была, то в ней обязательно водились бы блохи…
- И к чему ты мне это все говоришь?
- А к тому, что не на все вопросы нужно отвечать так, как их задали. Особенно если ты не знаешь, чего там говорить. Или говорить нельзя, чтобы головы не лишиться. Где-то что-то сказать, конечно, нужно, но... Помнишь «Сержант Билко»? В мое отсутствие косите под идиотов. Это не так-то просто.
- Хм.
- И главное – не вздумай ехать к нему с пустыми руками. Тебя же царь приглашает! Насильно? Ну и пусть. Поверни это все иначе. Ведь не важно, как тебя пригласили, важно, как ты приехал.
- Да чего мне ему подарить то? Лишний килограмм краски?
- Ох Андрюша, - покачала головой Марфа. – Иногда ты такой умный, а иногда – дурак дураком. Тому, у кого все есть, нужно дарить чего он добыть не сможет, даже если прикажет своим подчиненным. Если ты ешь с золота и срешь в золотой унитаз, то разве обрадует тебя еще один слиток этого металла?
Странная «петрушка» выходила.
Андрей старался, готовился более пяти лет. Но к чему он готовился? К хозяйственно-бытовой деятельности, ведь не зная, в кого именно он попадет, ориентировался на самый вероятный сценарий с крестьянином или ремесленником. Факультативным, но достаточно важным направлением для него также являлось боевое. Но навыки деланья чего-то руками в формате primitive skills из него выпирали особенно отчетливо.
При всем при этом парень оставался продуктом современного общества чуть более чем полностью. То есть, для него все эти «танцы с бубном», характерные для традиционного общества были абсолютно чужды и чудны, оставаясь всего лишь декорацией. Поэтому мыслил он формате товарно-денежных отношений и логической рациональности. Иногда, конечно, ошибался, иногда его заносило, а иногда и откровенно бредил, но в целом оставался в рамках привычной ему парадигмы мышления и восприятия окружающего мира. Из-за чего резко выделялся на фоне окружающих и диссонировал с ними. Этакая белая ворона.
Другое дело Алиса, ну, то есть, Марфа. Девочка из не бедной горской семьи выросла и сформировалась в условиях весьма архаичного и жесткого традиционного общества. Она, правда, пыталась из него убежать. Но, видно от судьбы нет смысла удирать – только умрешь уставшим.
Попав в прошлое, да еще и в другое тело она начало паниковать и отчаянно рефлексировать на все лады. Особенно на фоне того, как ее встретили. Шутка ли? Бежать от ужасов традиционного общества XXI века и с разбегу вляпаться в XVI век, по сравнению с которым Кавказ ее юности – рай либералов. Но потом, когда Марфу несколько отпустило после венчания, когда она смогла расслабиться и принять себя в новых реалиях и свое новое место в этом мире, включились ее мозги, а также ее привычки, навыки, опыт. Понятное дело, что Кавказ XXI века – это не Русь XVI века, но...
Так или иначе, но Марфа начала Андрею транслировать понятным ему языком то, что хотели от него окружающие люди… окружающий мир. Что привело к достаточно интересному симбиозу и взаимному дополнению между Андреем и Марфой. Хотя не без сбоев…