Глава 17

Это не моя Полина.

Это…

Какая-то фурия.

Валькирия.

Когда она выпрямляется, встаёт в полный рост, смотрит на меня и я…

Я вижу огонь инквизиции в её глазах.

Да, я накосячил.

Очень сильно.

И мне страшно…

«Тётенька, можно я домой пойду!»

Чёрт.

Как она… какая она красивая! Как всегда. Нереальная.

Огромные зеленые глазищи, волосы светлые, длинные по плечам вьются.

Пухлые губы.

И шея, такая длинная, тоненькая.

И сама Полина такая тоненькая.

Она… она не была такой раньше.

Она была стройная, да, но с формами, всё было при ней.

Сейчас у меня ощущение, что в ней килограмм на пятнадцать меньше.

При её небольшом росте это катастрофа, она выглядит как подросток.

Даже странно, что её во взрослую клинику привезли.

Маленькая, худенькая, очень- очень злая девочка.

Ну, спасибо тебе, дедушка Мороз!

Где же я так нагрешил?

Вот тебе и новогоднее чудо.

Чудо, для бывшего…

Не успеваю открыть рот как слышу свистящий злой шёпот Полины.

- Я убью тебя, Морозов! Я просто. Тебя. Убью!

***

Полина.

Это самый жуткий день в моей жизни!

Просто адище!

Мало того, что я ребёнка чуть не потеряла, упала в обморок, загремела в больницу, так я еще и встретила бывшего, которого ненавижу!

Который какого-то хрена делает рядом с моей дочерью!

- Я убью тебя, Морозов! Я просто. Тебя. Убью!

- Мамочка, не надо папу убивать, он хороший!

Хороший? Что он уже успел напеть моей малышке за это время? И почему она называет его папой? Откуда он вообще узнал о ней? Откуда узнал, что он отец?

В моей голове роится миллион мыслей. Она просто разрывается!

И я разрываюсь, между любовью к дочери и ненавистью к её отцу.

Как получилось, что моя Янка и Ярослав встретились? Он следил за нами? Узнал о том, что у меня дочь?

Кто мог ему рассказать?

Я же… я ведь исчезла с радаров? Переехала, поменяла институт, с подругами из прошлой жизни практически перестала общаться.

Откуда он узнал?

Это ведь не может быть совпадением, таких совпадений просто не бывает.

Да?

По крайней мере я не могу в это поверить. Никак.

- Полина… Добрый вечер. Как… как ты себя чувствуешь?

Что? Он еще спрашивает? Просто… негодяй!

Идиот несчастный!

- Отвратительно! Убирайся отсюда, чтобы я тебя не видела.

- Мамочка, не надо прогонять папу, пожалуйста, он правда хороший, он добрый, веселый, он меня накормил, вкусного купил, и вещи новые, а еще он меня в рекламе снимал.

- В рекламе? – не могу сдержаться, потому что шок с каждой секундой всё сильнее.

Да, я вижу, что на моей дочери новые вещи, чужие вещи. То есть он с ней ходил по магазинам? Он что, не знал, что я её ищу? И что это еще за реклама?

Голова пухнет от всего. Чувствую, что вот-вот снова свалюсь без памяти.

Нет, нельзя, чтобы это случилось.

- Полина, может мы в другом месте поговорим? - Ярослав кивает на моих соседок по палате, которые стали невольными свидетельницами этой сцены. Медсестра, которая меня подкармливала и переживала вместе со мной из-за звездочки тоже тут. – Не будем людям мешать?

То есть, он рассчитывает, что я буду с ним говорить, да? В принципе?

Не на ту напал!

- Мне с вами говорить не о чем, господин Морозов. Спасибо, что привезли моего ребёнка, - делаю акцент на слове «моего», - всего хорошего. Прощайте.

- Полин…

- Мам, не прогоняй папу, пожалуйста!

У малышки глаза на мокром месте, а у меня сердце в клочья от боли.

Папу, значит? С какого это перепугу он папа? Нет уж! Он когда-то отказался от меня и от моего ребёнка! Он нас не заслуживает!

Беру дочку за руку, подвожу к своей койке, поднимаю, сажаю на край.

Сама встаю перед ней на коленки.

Говорю тихо, но не сомневаюсь – Морозов всё слышит!

- Доченька, дядя ошибся, он не твой папа. Он просто не знает, что твой настоящий папа сейчас на Севере. Он много работает, но скоро обязательно к нам приедет.

- Мам…я не хочу того папу, который на Севере. Я хочу этого. Он мне понравился.

Мне тоже.

Когда-то.

Когда я не знала, какая у него мелкая и чёрная душонка.

- Малыш, так нельзя. Есть настоящий папа и всё. Ты не можешь просто так взять и выбрать другого.

- Интересно, почему? – влезает Морозов, и я понимаю, что он тоже в ярости. – Многие так выбирают.

- Мы не многие. – парирую я. – Еще раз, Морозов. Сделал своё дело, привёз ребёнка – можешь уходить.

- Мам, нет…

- Погоди, красавица, уходить? – подаёт голос медсестра. – Ребёнка тут оставлять нельзя.

Вот еще, новости! Не самые веселые. Чёрт бы побрал эти правила!

- Значит, я уйду с ней. Спасибо вам за всё, но…

- Куда ты потащишься с малышкой на ночь глядя? Да и как я тебя отпущу? Ты подумай, что со мной завтра заведующий отделением сделает?

Она говорит, а меня словно железной плитой к полу припечатывают.

Я не знаю, что мне делать. Я не могу остаться сейчас тут. Мне нужно уехать с дочерью. Если ей нельзя тут оставаться, то и я не останусь!

- Я… я не могу остаться, куда я дочь дену?

- Так дочь же с папой? Я правильно поняла? – вмешивается в разговор соседка по палате.

- Нет. Это не её отец.

- Мама! – моя малышка округляет глазки, вижу, как они наливаются слезами…

Какое же он негодяй! Подонок! Гад…

Как он смог за такое короткое время запудрить мозги ребёнку?

Впрочем, в чём, в чём, а в этом Морозов был очень талантлив. Мозги пудрил профессионально и качественно. О его способностях в институте легенды слагали. Бабник, пикапер, плейбой, мажор.

В которого я умудрилась влюбиться.

Дура.

- Простите, - обращаюсь к медсестре, - по-моему на сегодня посещения окончены? Вы не могли бы проводить молодого человека на выход?

- Как? А ребёнок? Пойми, милая, я малышку никак не могу оставить!

- Малышку заберет её настоящий отец.