Глава 19

- Мамуля, мамочка, я так скучала! Так сильно тебя люблю!

- Зачем же ты убежала?

- Я пошла папу искать.

Мы идём по коридору клиники, уже с вещами. Морозов чуть впереди. Хотел взять Янку на руки, но я не дала.

Она моя!

Моя и всё!

- Тебе же тяжело!

Сказал, ноздри раздувая, а я промолчала.

Как-то меня все эти годы никто не спрашивал, тяжело мне, или не тяжело.

Дед только.

Но я и ему старалась не показывать.

Нет, тяжело мне не было. Совсем тяжело. Малышка мне далась легко. Конечно, материально не сахарно, но и я не сахарная, от работы не отказываюсь, за всё хватаюсь. Переводы делаю, рефераты строчу, курсовые ваяю. Аниматором прыгаю.

В эскорт только не попала, видимо, недостаточно хороша.

Ах-ах, про эскорт – это мы с Маруськой шутили как-то.

Эх, Маруся! Я же просила забрать дочь!

Если бы она это сделала, мне бы сейчас не пришлось идти, разглядывая широкую спину бывшего возлюбленного, которого я ненавижу.

Трус и предатель.

- Малышка, я же тебе говорила про папу…

Угу, говорила. Это называется – сама дура виновата.

Говорила, что папа потерялся и его надо найти.

- Говорила. Но я хотела сама. И нашла. Павда красивый?

Красивый, конечно.

Конченый урод.

Морозов поворачивается, подмигивает моей дочери, а на меня смотрит с вызовом, мол, что, съела? Красивый, как корова сивый.

- Не в красоте дело, малышка.

- А в чем? – наивно спрашивает меня дочь.

- В ответственности за свои поступки. – словно выплёвываю эту фразу. Конечно, не в сторону дочери.

Если бы Морозов умел отвечать за свои слова, действия, он узнал бы о том, что у него растёт дочь не через три года!

Хотя… стоп. Что значит, узнал?

Чем он докажет, что это его ребёнок?

Возраст? Я могу сказать, что родила недоношенную, к примеру. Да, и забеременела уже после. И вообще… Я могу сказать, что я его обманула!

Я не была беременна, когда он уехал! Это сообщение – просто поиздевалась.

Вернее, я хотела проверить его. Испытать. Он испытание не прошёл, и я послала справку, что сделала аборт.

Прекрасно!

А в то же время я уже, типа, встречалась с другим. Его, допустим, тоже звали Ярослав – да, да, я специально сошлась с Ярославом, потому что у меня была душевная травма, это сейчас имя Ярослав мой личный триггер, а тогда…

Шикарная легенда, я считаю!

Так, только куда делся этот Ярослав?

Не важно, позже придумаю. Есть же у нас капитаны дальнего плавания? Военные. Летчики.

«Он улетел, но обещал вернуться…»

- Ответственность, говоришь…- отвечает Морозов спустя минут пять, ну до него всегда доходило как до жирафа. – Почему ты считаешь, что я бегу от ответственности?

Пожимаю плечами.

Бессмысленный разговор. Особенно при ребёнке.

Не буду же я рассказывать, что сообщила этому распрекрасному папе, что он скоро станет папой, и получила от него деньги и адрес клиники, чтобы избавиться от проблемы?

- Дай мне дочь, тебе надо одеться.

Игнорирую.

Сажаю малышку на банкетку, Ярослав подает мне пуховик.

Краснею. Мне казалось, что он у меня еще вполне приличный, но по сравнению с тем, как одет Морозов я выгляжу просто бомжихой. Впрочем, плевать. И раньше было плевать, как выгляжу. Я за женихами не гоняюсь, мне красота ни к чему. Если я и хотела быть красивой, исключительно ради моей звездочки, чтобы ей было не стыдно за то, какая у неё мама. Да, собственно, у нас, в дедовом поселке, особенно никто не выпендривается. Все простые.

Наматываю шарф, поправляю.

- Я готова.

- А шапка где? – строго смотрит бывший.

Серьёзно? Переживает, что я менингитом заболею? Или мозги застужу? Он же считает, что мозгов у меня нет, раз не предохранялась нормально.

Натягиваю капюшон, смотрю с вызовом.

Он вздыхает, достает из кармана своей модной дубленки шапку, протягивает мне.

- Надень, до машины идти метров сто, там не май месяц.

- Я в капюшоне.

На самом деле шапка у меня есть, в сумке, но теперь я её ни за что не надену!

- Полина, надень шапку!

- Мам, ну надень! Ты же мне всегда говоришь, что надо шапку!

- Надо, именно, у меня капюшон есть, а у твоего папы… - говорю, и осекаюсь, блин… вот незадача. – у этого дяди капюшона нет!

Гад ухмыляется, а потом достает из-под мехового воротника капюшон толстовки.

Так. Ладно.

Спорить я не хочу. Натягиваю его шапчонку. И меня сразу давит знакомый до боли, такой родной аромат.

Чёрт. Чёрт. Чёрт…

Помню, как я любила носить его футболки, рубашки. Когда он уехал даже спала в одной, которую специально припрятала и не отдала.

Да, мы разругались вдрызг, но я так надеялась, что он позвонит, напишет, вернётся…

Выходим из здания.

Темно.

Так красиво падают, кружась огромные снежинки.

Блестят, подсвеченные фонарями, словно бриллиантовые россыпи.

- Осторожно, скользко, - только успевает сказать Морозов, который уже успел взять мою дочь на руки, как моя нога соскальзывает и я впечатываюсь в его грудь, а он обнимает меня, удерживая, и резко прижимает к себе.

- Полина…