Глава 26

Зубы стискиваю что есть мочи, стараясь не выдавать эмоций.

Но всё-таки прокалываюсь.

Зачем сказала?

Плевать мне на самом деле на красавчика Морозова и на его девиц. Давно плевать.

Только почему-то ком в горле.

Такая кукла раскрашенная, модная вся, инста-дива, как будто из популярного видосика выпрыгнула, залайканного. Топчик, прям.

Почему я не сомневалась, что у Морозова теперь именно такие подружки?

Они и до меня были такие.

Как на подбор. Одинаковые.

Я даже прикалывалась над ним, еще когда ломалась и в отказ шла, мол, не твой формат. Слишком маленького роста, слишком светлые волосы, слишком натуральная.

Я и сейчас такая.

Мельком на себя в зеркало глянула – в ужас пришла. Бледная, губы обветренные, в глазах тоска. Хорошо, что в клинике я хоть умылась, смыла потеки туши с глаз. И хорошо, что глаза не подкрасила. Пусть видит меня такой – плевать.

Сейчас – реально плевать.

Мне о ребёнке думать надо, а не о том, какой меня видит предатель бывший.

Малышку пора кормить. Еще бы искупать хорошо. И спать пора.

Конечно, она в машине немного поспала, но это не считается. Ночь на дворе уже.

А еще большой вопрос, что мне делать дальше.

Завтра у меня несколько вызовов. Я же еще Снегурочкой подрабатываю. Хорошее дело, платят прилично и вообще, мне нравится. С детками я очень люблю заниматься.

У нас с моим дедом Морозом несколько вызовов по домам, и еще вечером шоу в ресторане. Работаю я с актёром, Владимиром Степанычем, познакомились мы в кафе, я там детским аниматором летом скакала, и он тоже. Степаныч как раз искал Снегурку, а у меня уже был опыт, мы быстро нашли общий язык. Заказы обычно находит его жена – она руководит небольшим агентством по организации праздников. Костюм дали мне они. От меня только свободное время и хорошее настроение.

Я планировала оставить Звездочку с дедушкой, он только «за», ему в помощь приходит соседка, тётя Настя, у них с дедом высокие отношения. Подозреваю, что они влюблены, но тщательно скрывают, вечно троллят друг друга.

Как быть сейчас – понятия не имею! Я не могу подвести Степаныча, мне надо завтра быть в форме! Хорошо еще, что мой костюм в машине у него остался.

Но как быть с Яной? Таскать её с собой – не вариант.

Оставить у Морозова?

У меня, кажется, просто нет выхода.

Привезли продукты и еду. Ярослав ушёл на кухню.

Наверное, надо бы ему помочь, но я сижу с дочкой на ковре как приклеенная.

Сейчас пошёл откат.

Я понимаю, что произошло сегодня. Я могла её потерять.

Серьёзно.

Моё счастье, что моя девочка попала к Морозову, а не к какому-то уроду, маньяку, или просто отморозку.

Могла произойти и другая ситуация – её могли отдать сотрудникам органов опеки, а у тех появились бы вопросы, почему ребёнок один. Меня могли бы лишить родительских прав.

Конечно, это уже из ряда вон выходящая история, но ведь мы всегда думаем о самом плохом.

Складываю пазл, даже не чувствуя, что плачу. Слезы просто капают на ковёр.

- Мамуля, ну ты чего? Всё же хорошо, правда? У нас теперь есть настоящий папа. У него такой красивый дом! Мне тут нравится! И ёлочка уже стоит. И телевизор такой огромный.

Киваю, вытирая глаза, когда на пороге появляется тот, из-за кого все мои проблемы.

- Ну что, принцессы, готовы к сказочному ужину?

Он улыбается широко, зубы белые, красивые, и сам он… очень красивый.

Но меня это не должно волновать.

Янка тут же вскакивает, подрывается, бежит к нему, а Ярослав присаживается на корточки, и раскрывает руки, чтобы поймать её в объятия.

Поднимает на руки, кружит, и они оба радостно вопят.

Сколько раз я мечтала, что у моей малышки так будет? Что найдется для неё папа, который станет любить по-настоящему, бескорыстно, как может любить отец? Понимала, что это, скорее всего утопия. Своих-то детей не любят, а уж чужих… и всё-таки мечтала!

И вот, получается, мечта сбылась?

Только вот я, почему-то совсем не рада.

Наоборот.

Плакать хочется.

Снова слезу смахиваю. Сколько можно? Я ведь держалась! Столько времени держалась!

Я, в принципе, не плакса, так, иногда накатывает. Особенно, когда лук режу. Тогда я могу своей малышке соврать, что это всё из-за него, из-за лука, а вовсе не из-за Ярослава Морозова, которого я ненавижу.

- Полина, всё нормально?

Заметил.

Плевать.

- Нормально. Устала просто.

- Так отдыхай. Поужинай и ложись. Если нужно Яну уложить – я и сам могу. Ты же помнишь, у меня сестры младшие, мне не привыкать.

- Спасибо, со своей дочкой я сама разберусь.

Цежу сквозь зубы, подходя ближе.

Янка не слышит. Он её уже отпустил, и она пошлёпала на кухню.

- Со своей? То есть, продолжаешь утверждать, что она только твоя?

- Продолжаю.

- Полин, давай поговорим, а?

- Прямо сейчас?

- Нет, конечно, сейчас тебе поесть надо. Ты совсем худая, и бледная.

- Спасибо за комплимент, - бесит, еще не хватало сейчас расплакаться.

- Полин, ты очень красивая, правда, очень.

Его голос становится глухим, таким… таким знакомым, чувственным.

Не хочу.

Слишком больно от чувств. Обожглась.

- Не надо, Морозов. Хватит. Пойдём ужинать, Яна там одна.

- Полин…я…

- Не надо.

Обрываю, обхожу его, иду на кухню.

Мне страшно. Очень страшно.

Потому что, когда он был далеко – было так легко его ненавидеть!

А теперь он близко. И я боюсь опять наступить на старые грабли.

Дед Мороз, сделай так, чтобы я перестала бояться!