Глава 36..

Вместо быстрого душа набираю ванную. Хочется полежать хоть пять минут. Лежу все полчаса. Горячая вода, соль, расслабляют.

Не знаю, откуда появилась соль, вчера её не было. Морозов купил? Вижу еще и детский шампунь без слёз, детскую пену для ванн.

А еще на полочке стоят средства для волос, которые когда-то были моими любимыми. Значит всё-таки Ярослав постарался.

Почему-то эта мысль вызывает шум в ушах. И неприятие.

Я понимаю, что он не плохой человек. Он всегда был веселым, умным, романтичным, милым, щедрым.

И он меня предал. Бросил в самую трудную минуту.

На этом всё.

Он приучил меня к тому, что предателей нельзя прощать.

Я и не собираюсь.

После ванны немного прихожу в себя, но голова кружится от голода.

Надо поесть.

Почему-то неловко. Получается, я не просто с ребенком на голову свалилась, но еще и есть тут буду. Надо было что-то купить по дороге, почему я не подумала?

Я ведь не привыкла к такому.

Но деваться уже некуда. Придётся принимать помощь.

Выхожу из душа – на мне огромные штаны Морозова и его же толстовка.

Он сам предложил, я не стала отказываться. Натягивать на себя джинсы и свитер, в которых весь день скакала, даже два дня – то еще удовольствие.

В спальне сидит Морозов - сидит у кровати прямо на полу с ноутбуком, занимается моей работой.

А на кухне его мать с моей звездочкой готовят что-то на ужин.

Я просто в сказку попала.

Как будто.

Только почему-то всё время вспоминаются слова про бабу ягу – накорми, баньку истопи, потом уже в печку сажай.

Что-то меня ждёт, после всех этих милостей?

- Полин, ты свои вещи в ванной оставила? Я сейчас в машинку закину, посушу если надо.

- Я могу сама.

- Мне не сложно. Быстрее, чем объяснять, где порошок и какие программы в «стиралке».

Киваю. Он прав. Хоть мне и неловко. Ну, бельё своё я сама простирнула, повесила на сушилке. Краснею, представляя, что Морозов зайдет туда и увидит. Хотела сверху полотенце повесить, но поняла, что это просто глупо.

Ладно, что поделать, дела житейские. Раньше я тоже так делала. Не стеснялась его.

- Иди на кухню, там мама уже приготовила ужин.

- Хорошо.

Как странно общаться вот так. Буднично.

Хотя поговорить нам нужно о многом. Я это понимаю.

И понимаю, что совершенно не готова к разговорам.

Хочу тишины.

На кухне мама Морозова действительно уже накладывает в тарелку картофельное пюре, котлеты. Аромат такой, что у меня желудок урчит.

Еще и салатик овощной с болгарским перцем, как я люблю. Неужели это Ярослав сказал, что я фанат перца?

- Мамулечка, а у нас всё готово! Я помогала! Мыла помидорки на салат.

- Ты моя умница, - Евгения Сергеевна, гладит Янку по голове, смотрит на меня. – Полина, садись, ешь, мы пойдем пособираем пазлы, да, зайка?

- Ага, не будем маме мешать.

- Вы не мешаете.

- Поешь спокойно, отдыхай.

Понимаю, что она имеет в виду, те самые разговоры, на которые нет сил.

Я бы сейчас поела и рухнула на кровать. Но понимаю, что так нельзя. У меня же Янка, я не могу просто её бросить на совсем чужих людей.

Ну, хорошо, не на совсем чужих, но всё-таки.

Ем, пролистывая чаты в телефоне.

Маруська пишет, спрашивает, как дела, как моё здоровье. Отправляю ей фото Снегурки.

У неё оказывается тоже траблы. Нарисовалась бабка племянницы, которую Маша воспитывает, не прошло и года, блин… А у нас еще и сессия на носу. Но пишет Маруся не об этом. На свадьбу приглашает! Ого! Вот это новости! Нет, я знала, что у неё роман с боссом, но чтобы свадьба!

Отправляю смайлик – шок, потом поздравление.

Конечно, мне хочется к ней на свадьбу попасть, Янку нарядить принцессой. Но с дочкой нам придётся уехать рано, чтобы домой добраться. Можно, конечно, попросить Ярослава и переночевать тут, затусить до вечера.

Думаю, и сама головой качаю – быстро же ты, Полина забыла о том, что Морозов тебе сделал! Быстро.

Ни о чём его просить, конечно я не буду. Никогда!

Пусть подавится своей помощью.

Помогатор, блин… вчера уже помог, так, что ребёнок с утра с температурой!

Захожу с телефона на один студенческий форум, и вижу, что там в личке висит сообщение. Открываю и застываю в шоке.

Пишет одна из одногруппниц, мол, поздравляю, какая прелесть, а во вложении фото. Фото моей Янки! Вот только снимала её не я. И на фото с ней не я, а Морозов.

И это реклама!

Вернее, как я понимаю, один из участников съемки выложил в блоге фото будущей рекламы, потому что фото подписано так – «вчера снимали такую красоту, фото и видео бомба, скоро во всех интернет-ресурсах».

Первое мгновение у меня даже в глазах темнеет.

То есть, пока я вчера падала в обмороки, переживала из-за потерянной дочки, с ума сходила, этот горе-папаша решил снять моего ребёнка в рекламе?

В рекламе? Вот так просто?

Взял незнакомую потерявшуюся девочку, не спрашивая её родителей устроил такой финт? Меня бомбит.

Я сейчас даже не о том, что это именно моя дочь. Если бы она была чужая – без разницы. То, как он поступил… просто треш!

И еще, насколько я знаю, использовать изображение ребёнка без согласия родителей – незаконно. Помню, к нам в садик приезжали из местной газеты. Снимали праздник, детей. И все подписывали согласие. Это нормально.

Встаю, выхожу из кухни. В гостиной мама Морозова, Янка, и сам Морозов. Довольный, как слон после бани.

- Полина, ты поела? Отлично. Я всё сделал, надо, чтобы ты… - тут бывший видимо замечает выражение моего лица. – Что-то случилось?

Он явно считывает, что внутри меня ярость.

- Надо поговорить. Это важно. Зайди на кухню.

Он меняется в лице.

- Полин.

- Зайди…

Мать Морозова тоже на меня смотрит, но ничего не комментирует.

А у меня внутри просто какое-то дикое бешенство.

Захожу на кухню.

Не убить бы его только случайно. Или проще убить.

Это… это невыносимо! Немыслимо! Просто…

- Полин, чтобы ни случилось, я объясню.

Прекрасно! Объясняй!

Открываю фото на телефоне. Сую ему прямо в лицо. Молча. Зубы стискиваю так, что эмаль, кажется, сейчас раскрошится.

Подонок!

Какой же…

Сволочь просто.

- Твою ж… откуда это?

Что? Он серьёзно?

- Это ты у меня спрашиваешь? Ты понимаешь, что это такое вообще? Ты понимаешь, что я с тобой сделаю?

- Полин…

- Ты… какое же ты ничтожество, Морозов! Жалкий лгун и трепач. Просто урод моральный.

Вижу, как каменеет его лицо. Но остановиться уже не могу.

- Я тебя ненавижу, понял. Ненавижу! Если бы ты только знал как! Ты… беспринципная скотина! Как ты мог, зная, что ребёнок потерялся, что мать его ищет, вот это провернуть?

- Мы тоже искали тебя.

У него прорезается голос.

- Искали? Неужели? Во время съемки? До? После?

- Полин…

- Удали это всё.

- Что?

- Запись. Всё то, что вы наснимали. Удаляй.

- Полин.

- Я сказала удаляй! Напиши этим своим… фотографам, рекламщикам… Или я пойду в суд, ты понял?

Опускает голову.

А я вдруг чувствую такую усталость. Опять накатывает. Как вчера.

Боюсь, что снова станет плохо…

Отступаю назад, опускаясь на стул, лицо руками закрываю.

Кажется, я попала в какой-то эмоциональный ад.

И он меня перемолол, словно в мясорубке.

Господи… как я устала!

Отработаю завтра, и уеду домой. Пусть меня Вера Борисовна штрафует, увольняет – не важно. Всё. Хватит. Хочу домой. К деду. Лечь на свою старую узкую кровать, закрыть глаза.

Поплакать спокойно.

- Полин, прости меня. Я сделаю как ты хочешь. Я не буду использовать эти фотографии нигде. Но я не хочу их удалять. Яна… она там такая классная. Мне сегодня прислали всё, хочешь я тебе покажу?

У меня нет слов. И сил.

Поднимаю голову.

- Морозов, ты совсем, да?

Если бы я могла уехать сейчас – уехала бы не задумываясь.

Но я не могу.

А почти через сутки мне приходится набрать номер Морозова и сделать то, что я поклялась никогда не делать.

- Ярослав… помоги… пожалуйста…