Глава 51

Я знала, что он меня поцелует и я отвечу. Почему-то знала. Поцелует вот так, при всём семействе. Пусть даже все заняты, кто своими желаниями, кто поздравлениями – не важно. Все увидели.

Я дико смущаюсь, конечно, но дело сделано, да и наша малышка видит и так радуется!

Подбегает, обнимает нас за ноги. Ярослав тут же подхватывает её.

- С новым годом мамочка и папочка.

- С новым годом, родная.

- С новым годом.

Яр целует её, потом опять наклоняется ко мне, но я уворачиваюсь, подставляя щеку.

Мне неловко. Я не готова. Не знаю. Сама не понимаю себя.

И хочется, и колется, и мама не велит – кажется, так говорят?

Все усаживаются, отец Ярослава приносит горячее – огромного гуся, потом форель, и мои отбивные – они удались, но я всё равно немного краснею, когда их нахваливает сестра моего бывшего.

Или он уже не бывший.

Запуталась я…

Надо отдышаться, побыть наедине с собой.

Получится ли в такой большой семье?

Выхожу из-за стола, направляясь к ванной комнате.

Хочется плеснуть в лицо прохладной водой, не боюсь макияж испортить, у меня только тушь и немного блестящих теней, и блеск.

Смотрю на себя в зеркало.

Ну что, Снегурочка Веснина, желание-то забыла загадать? Или загадала?

Очень спонтанное, которое вроде уже и исполнилось. Это было не совсем желание, скорее предчувствие. Предчувствие поцелуя.

А если Ярослав захочет большего?

Нет, он уже хочет, это очевидно. Если… попросит?

Щеки горят. Печёт как от жгучего халапеньо.

Он ведь не станет принуждать. Он постарается сделать так, чтобы я согласилась. Захотела.

А я…

Мне всё еще страшно. Но очень хочется перестать бояться.

Выдыхаю. Смотрю на себя.

В конце концов я уже не та маленькая дурочка, которая наивно полагала, что любовь может всё. Я ведь… я ведь, и сама могла всё исправить? Тогда? Не писать Ярославу – а позвонить. Если на мой номер был блок – позвонила бы с чужого! Могла заставить его нести ответственность за ребенка!

Гордость не позволила. Да. Мне же деньги на аборт швырнули, попросили не беспокоить. А я, дура, решила, что буду гордой и несчастной.

Сейчас я совсем другая.

Буду бороться за себя. За свою дочь.

На самом деле, мне не хочется бороться. Ни одной девочке, девочке, женщине не хочется бороться за своё счастье.

Хочется, чтобы боролись за неё саму.

За меня.

Или даже не так. Хочется, чтобы любили.

Ну… посмотрим.

Достоин ли Морозов того, чтобы бороться.

И любить.

Выхожу из ванной комнаты и сталкиваюсь с Алёной – младшей сестрой Ярослава.

- Ой, ты тут? А тебя Ярик потерял.

- Что? Яну спать надо укладывать, да?

- Наверное. Она такая классная. Умиление одно. Хочу себе такую куколку.

- Да, спасибо, она славная.

- Красивая очень, на тебя похожа. И на Ярика тоже. Вы как, вместе?

Вопрос застаёт врасплох. Я молчу.

Алёна губу закусывает.

- Прости, я болтаю, болтаю… Ярослав просил тебя не дёргать. А я…Просто он так на тебя смотрит, и вообще, вы же классная пара!

Я пожимаю плечами, да, наверное, мы классная пара. Только… не пара.

Уже.

Или…пока?

Алёна продолжает.

- Извини, если не в тему, брат не говорил, почему вы расстались. Ну, с мамой и с отцом сейчас обсуждал, конечно. Я знаю, что он тебя любил. И сейчас, сейчас тоже любит. Я очень надеюсь, что у вас всё получится!

Киваю. Не могу ничего ответить.

Алёна просто тянется меня обнять, и я обнимаю в ответ.

Здорово быть частью дружной семьи, где тебя любят и принимают такой, какая ты есть.

И я сейчас, видя, как моя звездочка тянется к отцу, и как он млеет от неё, понимаю, что будет лучше нам всё-таки сойтись и жить семьёй. Забыть все мои обиды, горечь слез и прочее.

И я на самом деле готова. Ради дочери.

Только вот…

Не уверена, что смогу переступить через себя.

Возвращаюсь в столовую, где собралась семья.

Ярослав держит Янку на руках. Она почти спит.

- Пойдём, я её уложу.

- Мы потом вернёмся? Или ты устала?

- Вернёмся, праздник же.

- Возвращайтесь, - это нам говорит мама Ярослава, - у меня еще десерты, да и горячее ты, Полин, толком не поела.

- Хорошо, спасибо.

В комнате осторожно раздеваю малышку. Надо бы её сполоснуть, но Янка почти спит, и я просто протираю её салфетками. Накрываю.

- Мамочка, папочка, полежите со мной?

- Да, конечно.

Я укладываясь рядышком, хорошо, что платье из не сильно мнущейся ткани.

Ярослав с другой стороны.

Гладит дочку по щечке, целует.

- Папочка, я очень хочу, чтобы моё желание Дедушка Мороз исполнил. Но тебе надо постараться.

- Хорошо, малышка, я так и сделаю.

Я представляю, что там нажелала себе моя звезда.

Улыбаюсь, чтобы скрыть страх.

Янке хочется жить в семье, чтобы и мама и папа рядом.

Неужели я не могу ради дочери…

Могу, конечно. И это вранье, если я скажу, что только ради неё. Нет. И ради себя, конечно, тоже.

Потому что мне тяжело одной. Реально тяжело. Я не вывожу. Хочется для дочери самого лучшего, а я ей это дать не могу. Мне нужна опора. Защита.

Ну и… я молодая, хочется еще нежности, ласки.

С этим, я уверена, у нас с Ярославом проблем не будет.

Правда, я не могу сказать, что буду откровенной и искренней.

И сразу открою душу.

Не открою.

И вообще, сомневаюсь, смогу ли я принять его.

Да, меня тянет к Ярославу, мне с ним хорошо.

Я хотела бы повторить те самые сладкие мгновения.

Только вот… все равно в голове сидит страх боли.

Янка сладко посапывает. Я бы и сама, наверное, уже легла, но неудобно.

- Хочешь, не пойдем вниз.

- Твоя мама звала, надо идти.

- Хорошо.

Мы встаём, я поправляю платье, решаю зайти в ванную комнату, чтобы посмотреть не растаял ли макияж.

Морозов ловит меня, когда я выхожу, обнимает, прижимая к себе.

- Ты моя сегодня, слышишь?

- Только сегодня? – не знаю, где я беру смелость. Но мне хочется, чтобы он ответил.

- Всегда. Ты всегда моя, слышишь? Хочу тебя, сейчас, сегодня, этой ночью. Скажи «да».

- Тебе нужно, чтобы я сказала?

- Я не буду брать тебя против твоей воли. И… я хочу, чтобы ты сама захотела.

- Считай, что я захотела.

Вопреки здравому смыслу, вопреки всему, да.

- Полина…

- Пойдем, там ждёт гусь и десерт.

- К чёрту гуся, к черту торты. Ты – самый сладкий десерт.

- Знаю, - чуть отстраняюсь, мешая ему, - только сначала гусь!

- Что ты со мной делаешь? – почти рычит Яр, и я знаю, что у него там всё дымится…

- Или так, или никак.

- Ну, гусь… обглодаю твои косточки!

- Пойдём?

- Один поцелуй?

- Нет. Потом.

Потом… Говорю и вижу, чувствую, что он реально на грани.

Ну, ничего, чем дольше ждёшь приз, тем слаще победа?

Улыбаюсь, и тяну его к выходу.

- Полина, я не шучу, я… я хочу тебя.

- Я тоже не шучу.

- Полин…

Мне почему-то так легко, весело, смеюсь от того, как щелкаю его по носу, играю с ним, завожу.

- Полина…

Вырываюсь, из кольца рук, но у самой двери он меня снова ловит, прижимает, оказываясь за спиной, шепчет на ухо.

- Я тебя люблю.

Почему-то эти слова – острым лезвием режут сердце.

Я ждала их, давно. Очень давно.

И сейчас должна бы радоваться, но почему-то мгновенно закрываюсь, сжимаюсь. Снова становлюсь ледяной, замороженной.

- Полина…

- Давай не будем про любовь. Пожалуйста.

Дыхание за спиной становится тяжелым.

Да, вот так, Морозов. Прости. Слишком жёстко ты меня обломал в прошлом. Сердце вдребезги. Собрать его как? Не знаю.

Не получается пока.

Страсть, желание – это одно. Это можно.

Любовь?

Давай без неё.