Глава 52

Не будем про любовь.

Этой фразой одной она меня убивает. Убивает не потому, что больно мне. Потому что я понимаю, насколько больно ей.

Насколько сильно я её обидел.

Но если Полина думает, что я отступлю – она слишком плохо меня знает.

Я уже отступил один раз.

Тогда.

Отступил глупо, поставил во главу угла свою гордость. Сам был обижен. Вернее, повёл себя как обиженный ребёнок.

Дурак.

Теперь придётся всё восстанавливать. Кирпичик за кирпичиком. Возможно медленно, болезненно для нас обоих.

Но я починю её разбитое сердце. Найду каждый осколок. Соберу как пазл. Спаяю навечно. И заберу себе на хранение. Тоже навечно.

Наблюдаю за своей любимой весь вечер. Она ведет себя свободно, раскованно. Общается с моей семьей. Рассказывает о Янке. Делится с моей старшей сестрой воспоминаниями о том, какой была малышка в год, в два.

Мама тут же вспоминает о моём детстве, отец подключается к разговору.

Мы большая, дружная семья и Полина вписывается на сто процентов.

И всё же я чувствую её напряжение.

Оно у неё как будто между лопаток застряло. Слишком ровная спина.

Папа ставит пластинку – у нас это традиция. Обязательно танцы, обязательно винил.

Элвис.

Раньше танцевали только мама с папой. Мы, если не спали – дурачились.

Потом Василиса вышла за Алексея и стали танцевать они. Сегодня я впервые приглашу Полину.

Руки дрожат, когда я обнимаю её за талию.

- Это наша семейная традиция, танцы на Новый год. Семейная история есть, мои прабабушка с прадедом во время войны познакомились, он пригласил её на танец как раз на новогоднем вечере.

- Красивая история.

- Ты у меня очень красивая.

Молчит. Правильно, пусть лучше помолчит.

И я ничего не буду говорить.

Я делать буду.

Дел у меня дофига. Заставить мою принцессу мне поверить.

Предстоит большая работа.

Вижу, что Полина устала.

- Пойдём спать?

Краснеет.

- Твои родители ничего не подумают?

- Они подумают, что мы правильно сделали.

- Нет, я так не могу. Я пойду первая.

- Хорошо, только… ты пойдешь в мою комнату? Или я тебя туда утащу.

- А какая комната твоя?

- Не помнишь? Ты же у меня бывала? Она напротив той, которую приготовили тебе и Янке.

Кивает. Прощается со всеми, обнимает маму, отца, моих сестёр, даже брата, который подмигивает мне, мол, не теряйся, а то уведу. Малолетка борзый.

Полина уходит. Я жду.

- Долго сидеть-то будешь? – это Глеб не выдерживает.

- Свали, а?

- Я-то могу, комнату знаю…

- Слышь, мелкий, не зуди.

- Иди уже… Все и так понимают, что вы вместе.

Понимают они!

Я, может, сам еще ничего не понимаю.

Кроме того, что до «вместе» нам еще долго. Даже если Полина сегодня скажет «да». Если она скажет «да» и завтра.

Если согласится выйти за меня.

Всё это будет ради Яны, ради дочери.

Не потому, что Полина простила. Не потому, что любит.

Она любит.

Если бы не любила – всё было бы по-другому.

Если бы не любила – не было бы такой боли в глазах. Такого отчаяния.

Они любит меня. Как и я люблю её.

И она дико боится этой любви.

Боится чувствовать.

И виноват в этом я.

Только я один.

Поднимаюсь по лестнице.

Решаю – если она не у меня в комнате – я её не потревожу. Значит, она выбрала не меня. Значит пока не время.

Открываю дверь и залипаю на силуэт у окна.

Полина стоит, обхватив себя руками.

Не знаю, что происходит со мной в этот момент. Но я мысленно даю себе клятву – любить. Просто любить. Это самое главное. Самое важное. И самое сложное.

Можно давать клятву никогда не причинять боли, не обижать, не доводить до слез, не ругаться, не злиться. Но жизнь такая штука – все эти клятвы нарушить можно невольно, не со зла.

Но если ты любишь, то невольную обиду исправишь, слезы вытрешь, ссору сможешь прекратить.

Если любишь – всё сделаешь для любимого человека.

Даже оставишь его.

Но я не оставлю. По крайней мере сейчас. Не могу.

Не смогу.

Подхожу, становлюсь сзади. Близко. Так близко, что слышу стук её сердца.

И дыхание. Рваное. Нервное.

Кажется, даже чувствую дрожь её тела и вижу мурашки, бегущие по коже.

Я знаю, что мы, мужчины не так часто понимаем, что именно нужно женщине. Мы действуем невпопад, намёков не понимаем, говорим не то, что надо сказать. Почти всегда.

Но сейчас я каким-то немыслимым шестым чувством осознаю – как надо, и что надо.

Просто молча обнимаю, обхватываю руками. Прижимаю к себе давая понять, что она моя. Что сегодня будет вот так.

Держу. Наслаждаюсь этой близостью.

Ароматом её желания, который чувствую, хоть он еще и очень тонкий, почти незаметный.

Не знаю, сколько мы так стоим. Я жду, когда чуть выровняется её дыхание, немного утихнет дрожь тела.

Поворачиваю к себе.

Целую. Нежно, глубоко. Пью её дыхание, наслаждаюсь вкусом. Она солнечная, солоноватая, сладкая, теплая. Она – мой океан. Моя вселенная.

Моя душа.

Моё сердце.

Подхватываю её на руки, несу к постели. Сначала просто сажусь, устраивая её на коленях.

Полина снова дрожит. Беру её лицо в руки, замечаю слезы, которые катятся по щекам.

Плачет.

Она плачет.

Хочу сказать, что если она не хочет – я не буду. Но… не говорю.

Я знаю, что хочет. Знаю.

Она боится.

Ей сейчас смертельно страшно снова потерять себя. Страшно, что я опять её оставлю. Брошу. Предам.

Я скорее сам вырву себе сердце. Откушу руку. Убью себя.

Но ей причинить боль точно не посмею.

Сцеловываю слезинки, аккуратно скидываю бретельки платья. Острые плечи ласкаю губами, спускаюсь ниже. Поворачиваюсь, укладывая Полину на покрывало, нависаю сверху.

Платье сползает до талии открывая невероятную картину. Я мечтал о ней. Давно.

Мечтал о её теле, о её коже.

У неё восхитительная кожа. Чистый шёлк. Нежная. Прозрачная почти.

Она вся очень нежная.

Хрупкая моя девочка, которую не сломать.

Хочу шептать о любви, и не могу. Знаю, что сейчас не надо. Потом. О любви я скажу потом. Нет, не скажу – сделаю. Сделаю всё, чтобы поняла и поверила.

Ласкаю. Выцеловываю дорожку до пупка. Спускаюсь еще на несколько сантиметров.

- Боже… Ярчик… о… боже…

Да, моя сладкая, вот так, именно так.

Непостижимо. Удивительно. Горячо.

Хорошо. Прекрасно.

Как никогда и ни с кем.

Когда любишь – это по-другому.

Теперь я знаю. Нет, всегда знал. Узнал, когда попробовал в первый раз с ней, с Полиной.

Идиот. Чуть не потерял её.

Нет. Потерял.

Потому что всё, что сейчас – всё заново.

И это в разы сложнее.

Во много, много раз.

Но я смогу. Я должен.

Как же горячо у неё там!

Она как мёд. Терпкая. Тает во рту.

Наслаждаюсь сам и стараюсь сделать так, чтобы наслаждалась она.

Вижу, как губы закусывает, рот кулаком закрывает.

Еще, маленькая, еще немного!

Мне нужно увидеть, как она взрывается от моих прикосновений. Как скручивается в тугую пружину, а потом стреляет вверх, распускаясь как диковинный цветок.

- Боже…

Да! Именно так!

Полина кричит, а я продолжаю наслаждаться всем, что она мне даёт.

Сегодня всё только для неё. Это её ночь.

Поднимаюсь выше, нависаю.

Глаза в глаза.

Вытираю рот и набрасываюсь на её губы как оголодавший волк бросается на свою добычу.

Целую. Жадно. Жёстко.

Поглощаю. Впитываю.

- Яр…

Даю отдышаться, и сам ловлю воздух ставший горячим и тягучим от нашего возбуждения.

- Яр… нужна защита.

Конечно, разумеется, она нужна.

Лезу в тумбочку, успевая подумать – раз она это сказала, значит понимает, что я не остановлюсь. Значит, точно позволяет мне всё?

Не буду спрашивать.

Не стоит провоцировать.

Я стараюсь быть сдержанным, но у меня не выходит. Рывок. И я глубоко.

Мы – одно целое.

Мы одно.

Не могу больше. Нет сил.

- Люблю тебя, слышишь? Люблю… люблю, чёрт, Полина. Как же я тебя…

- Пожалуйста, еще, Ярчик, еще… сильнее… боже как… как мне хорошо!

Она опять взлетает ввысь, смотрит перепугано, сама от себя не ожидала. Стонет, обнимая меня.

- Малышка… люблю тебя. Моя. Родная моя. Родная девочка.

- Еще… пожалуйста. Я хочу еще.

Я тоже. Хочу. Не знаю, что должно случиться, чтобы я остановился!

Медленно и плавно, потом остро и жёстко. И опять медленно. Взрыв за взрывом. Её. Мой.

Не понимаю как это работает сегодня, но я готов продолжать опять.

Дед Мороз, по ходу, слегка дополнил мои желания, но я на старика не в обиде.

Я готов любить мою девочку всю ночь.

Каждой клеточкой тела доказывая силу своего чувства.

- Пожалуйста… Яр… хватит… я больше не могу.

- Еще один раз… один…

- М-м-м…

И мне-таки удается получить от неё этот последний раз.

После чего моя Полина, эта скромная, смущающаяся, краснеющая девочка, установившая сегодня рекорд, обнимает меня за шею и шепчет:

- Кажется, я знаю, что ты загадал, Морозов. Новую суперсилу.

И мы смеемся. Реально хохочем как сумасшедшие. Потом вспоминаем, что весь дом спит и начинаем смеяться тихонько.

Отсмеявшись, обнимаемся, целуемся. Так, словно между нами нет ссор, недопонимания, разлуки, моего предательства.

Словно нет этих четырёх лет боли и ада. И для неё, и для меня. Потому что я без неё тоже жил в своём персональном аду.

- Я скажу тебе, что я загадал. Я загадал тебя.