Эпилог

Полина.

- Простите, вы не видели девочку? Маленькая, три года, блондинка?

Заплаканная девушка, стоит у выхода из магазина. Всхлипывает, подбородок трясётся.

Кого-то она нам напоминает?

- Стоп, еще дубль, молодец Ника.

На съемочной площадке суета.

Я стою в сторонке стараясь не привлекать внимания.

Обнимаю себя руками, потому что воспоминания накатывают.

Но я вспоминаю не тот ужас, который пережила, и не боль, не страх.

Я вспоминаю глаза Ярослава, когда он увидел меня тогда, в клинике.

Как он смотрел на меня. Любовь, которая была в его взгляде, и которую я не сразу разглядела.

Помню дрожь, и страх оттого, что поняла – он меня всё еще волнует. Не могу спокойно видеть его высокую, подтянутую фигуру, непокорные вихры волос, полные губы, небрежную ухмылку.

Не смогла забыть ни жадные поцелуи, ни объятия. Ни то, как он шептал о своих чувствах, о желании.

Ненавидела, предателем считала. Подлецом.

И всё равно любила.

И люблю.

Поворачиваю голову, ощущая жар. Знаю, почему.

Он идёт. Мой муж. Мой Морозов.

Улыбается такой же наглой улыбкой победителя.

На шее сидит наш трёхлетний сынишка Ромка, рядом с Ярославом – Янка. Машет мне рукой, так похожа на своего отца.

На сердце тепло, горячо.

Я тоже улыбаюсь им, и стараюсь успокоится, унять бешеный ритм сердца.

Морозову так идёт быть отцом!

Это я поняла еще тогда, когда он привез нашу дочь в ту больницу, в которую меня забрали. Сразу поняла.

Такому мужчине как Ярослав нужно много детей. Как у его отца. А может и еще больше.

Почему бы и нет.

Поглаживаю рукой живот. Стараясь сделать это незаметно.

Он еще не знает. Никто не знает. Я и сама только утром сделала тест и записалась к доктору.

Сначала думала, что скажу, когда буду знать точно. Но сейчас понимаю – не удержусь.

- Как тут наша звезда? – Ярослав осторожно обнимает меня, не снимая с шеи Ромашку.

Звезда.

Улыбаюсь, чуть морща нос.

Звездой себя я, конечно, не считаю. Мне просто немного повезло.

Сначала я писала рекламные тексты, пару раз попадала на рекламу любовных романов, я тогда была беременная, сентиментальная. Чуть-что – начинала плакать от умиления, жалости, боли за героев.

Одна книга меня так взбесила, что я решила написать свой вариант развития событий. В итоге написала свой первый роман.

Подростковую прозу. Потом еще один. Еще…

Потом подумала – почему бы не написать нашу с Ярославом историю?

Свои книги к тому моменту я продавала на разных электронных платформах, вполне успешно. Ярослав помог вложиться в рекламу, он вообще поддерживал каждый мой шаг. В итоге за три года я написала уже двадцать книг. Это довольно много.

Решилась пойти на сценарные курсы для писателей от одного крупного издательства. И как раз предложила для экранизации историю про Новогоднего папу. Обо мне, о Ярославе, о нашей дочери, о том, что надо верить в любовь, случать и слышать друг друга. И не давать третьим лицам вмешиваться в отношения.

Эта книга имела большой успех. И сценарную заявку хвалили.

Издательство помогло продать её и вот я, вместе с опытными авторами написала готовый сценарий, съемки которого уже идут полным ходом.

Честно? Сама не верю, что это так.

Но…

- Приготовились. Камера. Мотор. Начали.

- Простите… вы не видели тут девочку? У меня ребёнок пропал, помогите, пожалуйста…

Героиня кажется совсем на меня не похожа. Но мне она нравится. Симпатичная, с характером, и хорошо играет. Я ей верю.

Ярослав говорит, что Ника – будущая звезда, о ней уже говорят в мире кино. Она будет толкать проект, как и герой – тот парень, который играет роль Ярослава.

А вот моя Янка очень жалеет, что не может играть саму себя. А вот её сестричка, близняшка Ромки – Кирюшка – может!

Мне достались очень артистичные дети.

Те съемки, с которых когда-то началось знакомство Ярчика с дочкой не прошли даром. Янка продолжила карьеру модели и актрисы. Снимается в рекламе и сериалах. Одна реклама с ней настолько «завирусилась», что по сети теперь ходить куча мемов. С одной стороны, это немного напрягает, с другой – мем веселый и беззлобный. Вроде – «а ты налей, и отойди», который был знаменитым во времена моего детства. Янка в рекламе говорила – «Пап, маму поцелуй». Рекламу снимал Ярослав и фразу взял из истории нашей семьи.

Эти слова Янка сказала на нашей свадьбе. Ей показалось, что регистратор из ЗАГСа слишком долго тянет, надо было как-то заканчивать, чтобы мы уже скорее поженились и пошли есть огромный свадебный торт. Вот Янка и крикнула на весь зал – Пап, маму поцелуй.

Было очень весело, а главное – после этого нас быстро попросили обменяться кольцами и объявили мужем и женой.

Съемочная группа перемещается на новую локацию. Актрисе поправляют грим, Янка увела Рому в гримерку, где переодевается Кира.

Ярослав обнимает меня за талию, его ладонь накрывает мою, которая лежит на животе.

- Кажется, кто-то прячет маленькую тайну?

Ничего от него не скроешь!

- Я сама узнала только утром. Собиралась сказать тебе вечером.

- Неужели? А я уже, наверное, неделю в курсе.

Ого? Как так-то?

- Потому что кто-то пишет свои книги вытирая слезки, и каждый день просит то клубнику со сливками, то селедку, то соленые огурчики.

- Неужели все так банально? – улыбаюсь я.

- Банально? Не сказал бы. Потому что еще ты очень…

Рука поднимается выше, под грудь, которая реально стала очень чувствительной. И я краснею. Потому что на самом деле эту неделю я как кошка постоянно хочу своего любимого мужа.

И сейчас тоже чувствую жар внизу живота.

- Поедем домой, любимая?

- Поехали.

Мы забираем детей и едем в наш загородный дом. Мы построили его на том же участке, где стояла раньше дача.

Большой дом для большой и дружной семьи, где все любят друг друга, и дети больше не теряются.

Ярослав.

- Папочка, перерезаем пуповину, вот так. Отлично.

Кажется, я это уже с закрытыми глазами могу делать – пуповину перерезать. И это не съемки рекламы или кино.

Это наша жизнь.

И четвёртый малыш – наша реальность.

А я из тех мужчин, которые любят детей и готовы заниматься ими столько, сколько будет нужно.

Полина говорит, что мне идёт быть отцом. Моя мама тоже так считает. И сёстры. И даже брат, у которого всё еще нет достаточно серьёзных отношений.

Я люблю детей.

Может потому, что был лишен раннего детства первой дочери? Моей Янки, моей любимой звездной девочки?

А может потому, что до одури люблю их мать.

Раньше, по молодости, еще до отношений с Полиной, да и в тот момент, когда мы не были вместе я думал, что нереально любить и хотеть одну женщину все время.

Хотя у меня был перед глазами пример отца, который женился на маме в довольно молодом возрасте и всю жизнь они прожили в любви и согласии, и даже после четырех детей продолжали любить друг друга, не превратившись в друзей-соседей, который связывает только потомство.

Я понимал, что так бывает. Не думал, что так будет у меня.

Когда вернул Полину – понял.

Остальные женщины просто перестают существовать. Они есть. Я могу как мужик оценить их красоту, эффектность, манкость. Но самому пробовать – нет желания. Они просто как окружающая среда. Есть и всё.

А Полина…

Полина моя. Моя половинка.

Моя радость. Моё счастье.

Душа.

Мы настолько похожи, что часто говорим одновременно одно и то же. Не сговариваясь. Это значит, что у нас мыслительный процесс идёт одинаково.

В то же время мы разные.

Я очень удивился, когда моя рациональная, как я считал, Полина вдруг стала писательницей. Да еще и успешной!

То, что экранизировали нашу с ней историю, которую она написала – огромная победа.

Но я всегда верил в её талант. И верю.

Смотрю, как она прикладывает моего новорожденного сына к груди.

Улыбается. Смотрит на меня.

- Знаешь, мы с тобой все время что-то создаем. Ты – новые платформы, приложения, рекламу, клипы, я – книги. Но самые лучшие наши произведения – они.

Это точно. Наши дети – лучшее, что у нас есть.

Смотрю на свою семью и думаю – может, дотянем до футбольной команды?

Нет, мы одиннадцать детей, конечно, рожать не будем. Но у моей сестры уже двое, у меня четверо, младшая систер тоже вот-вот родит, а там, может и брательник сподобится.

Всё-таки дети – это здорово.

Особенно, когда они не теряются!