Глава 11

Елена

— И память Снегурочка потеряла в горах, как раз в тот день, когда пропала наша Ната… – тихо добавляет Миша.

Чувствую, как почва уходит из-под ног. Всё сходится! Голова кругом.

— Похоже, вы правы, но... – отступаю на шаг, мне нужно пространство, чтобы дышать. – Это так странно. Вроде и знакомо всё тут, и незнакомо сразу. Как-то смутно... Будто в тумане.

— Я знаю, что надо делать! – Миша хлопает себя по лбу. – Машенька, солнышко, а где у нас мамины фотки? Давай-ка покажем Снегурочке наш семейный альбом? А ты, – он кивает Ире, – пока приди в себя.

— Мы вообще-то собирались танцевать... – робко напоминаю, всё ещё цепляясь за роль Снегурочки, за свой спасительный вымысел.

Ира, всё ещё не пришедшая в себя, кое-как стягивает с себя куртку и начинает собирать рассыпавшиеся шарики. А Миша включает музыкальный центр – из колонок льётся нежная лирическая мелодия. Моя любимая.

«Шербурские зонтики»!

Машенька же забирается на стул и тянется к верхней полке в стеллаже. Видимо, за толстым альбомом в бархатном переплёте.

— Ма-а-аша, нет! – кричу я, но поздно.

Ножка стула под ней подкашивается, и малышка летит вниз. Время замедляется. Я бросаюсь вперёд, перехватываю Машу на лету и падаю вместе с ней на мягкий ковёр. Отбиваю плечо, но крепко прижимаю девочку к груди.

И тут...

Картинка. Яркая, как вспышка. Я снова здесь, на мягком ковре, но с другими обоями. Пахнет детской присыпкой и кремами. Шестимесячная Маша, розовощёкая, с каштановыми кудряшками, лежит на пеленальном столике, доверчиво агукая. Уже тянусь к комоду за чистым памперсом, но боковым зрением замечаю, как её маленькое тельце, перекатившись, срывается вниз. Сердце останавливается. Прыгаю малышке наперехват, впиваюсь пальцами в мягкое тельце, прижимаю к груди и падаю на колени. Мне больно, но дочь в безопасности. Я вся дрожу, прижимаю малышку к себе и неистово целую, пытаясь успокоить её плач поцелуями. Шепчу: «Мамочка тут, Машенька, с тобой» . Сердце колотится, выпрыгивая из груди. От ужаса. Тогда. И сейчас, на этом же ковре, где я снова держу её, но уже четырёхлетнюю, в тех же спасительных объятиях.

И понеслось...

Плёнка памяти, оборванная давним ударом, склеивается с невероятной скоростью.

Первая встреча…

В шумной, пахнущей свежей краской и осенней листвой аудитории. Поднимаю глаза от парты и вижу его! Высокого парня с озорными, невероятно тёплыми карими глазами, в потрёпанной спортивной куртке. Миша! Он что-то говорит соседу, смеётся, а после замечает меня. Улыбается, поймав мой взгляд. Сердце замирает в предвкушении.

Наша первая прогулка вечером...

Миша, смущаясь, находит мою ладонь и берёт её в свою. Его ладонь горячая. В ней сила и уверенность, а в моём сердце счастье от этого простого прикосновения, от того, что он просто есть рядом… Этот красавчик теперь со мной.

Первый поцелуй…

Зимний парк. На деревьях и фонарях сияют гирлянды из тысяч мерцающих огоньков. Скрипящий под ногами снег, пар от дыхания и тихая музыка из уличных колонок. Пушистые снежинки мягко бьют нам на лица. Миша смотрит на меня, и в его глазах сияет любовь. Он ловит снежинку губами на моей щеке, потом на кончике носа, а потом… Его горячие, несмотря на холод, губы находят мои. И я нежно отвечаю на поцелуй, чётко понимая, вот она – любовь всей моей жизни. Мой мужчина, мой герой.

Предложение…

Мы на крыше. Высоко над городом, утопающим в сотнях огней. Лёгкий ветерок, запах свободы и его внезапно дрожащие руки. Миша говорит что-то важное, красивое, но я почти не слышу, захваченная моментом. А после любимый вдруг опускается на одно колено. И я замечаю в его протянутой руке колечко. «Ната, ты станешь моей женой?» – спрашивает Миша. И я киваю сквозь слёзы, ощущая себя самой счастливой на свете девушкой.