Глава 17
Наташа
Эффект подобен взрыву. Отец бледнеет, а мама и вовсе издаёт сдавленный стон, шатаясь. Она точно упала бы в сугроб, если бы не муж, инстинктивно подхвативший её. Родители едва держатся на ногах и смотрят на меня шокировано, испуганно – так, будто весь их мир рухнул.
— Так ты всё вспомнила?! – выдыхает отец.
И это не вопрос, а констатация приговора.
Не могу говорить. Лишь киваю, чувствуя, как по моим щекам снова катятся слёзы. Только теперь это не слёзы счастья, а слёзы боли… За эту несчастную бездетную пару, за нас с Мишей и Машей, за всю эту чудовищную ситуацию.
— Откуда паспорт на Лену взяли? – строго спрашивает Миша.
Любимый пытается контролировать ситуацию, понимая, что остальные не в состоянии. Отец не смотрит на нас. Его взгляд устремлён куда-то вдаль – в своё прошлое, полное сложных решений.
— Простите нас. Прости, дочка... – начинает, сгорбив плечи. – Друг сделал. Подделал. Старый товарищ... – замолкает, подбирая слова. – Но... Оля... Она так хотела дочь! Всю жизнь мечтала о ребёнке. А ты была... Как ангел с небес. Как подарок на Новый год, вымоленный у Бога. Мы же нашли тебя у пещеры, в сугробе, почти замёрзшую, с окровавленной головой... Думали, не выживешь. А ты справилась. Вот только ничего не помнила, – его голос срывается. – Про мужа... Мы догадывались по кольцу, да. Сняли его с тебя, когда ты вновь отключилась. Я подумал тогда, если заметит кольцо, начнёт расспрашивать – скажем правду, а нет… Спрячу кольцо и станешь ты нашей… Только нашей. Доченькой! Прости, Леночка. Ты не заметила кольца, слишком слаба была, шокирована амнезией. Вот я и спрятал его. А про ребёнка... – отец смотрит на меня, и в его глазах искренний шок. – Мы и правда не знали! Клянусь! Да и не посмели бы… Врать, если бы знали…
— Как вы могли не знать, если о её исчезновении по всем местным каналам передавали? И что я ищу жену, мать годовалой Машеньки… – восклицает Миша, сильнее сжимая мою ладонь. Он старается держаться, пытается понять их и простить. Ради меня.
— Так мы же не видели новостей. Телевизора-то у нас нет, и в газете не читали... Жили, как в коконе, в своей глуши... Боясь правды, – признаёт отец со слезами на глазах.
Мне так больно за него. Ему тяжело даются эти признания.
— Да, будто нарочно не следили, – тихо, сквозь рыдания подтверждает мама. Она вся дрожит, утирая рукой слёзы. Её слова обращены ко мне, только она не смеет поднять глаз. – Боялись... Боялись потерять тебя, Леночка, узнав правду. Каждый день я просыпалась с этой мыслью... И засыпала тоже. Прости, дочка... Такой страшный, неподъёмный груз на душу взяли! Грех такой тяжкий…
Колеблюсь. Как реагировать на их правду?!
Упрашивать Иру с Мишей их простить – это одно, а услышать из уст отца про спрятанное кольцо – другое. Я ещё могла предположить, что потеряла его, но это… Осознанно лишить меня мужа! Дочери…
Смотрю на «родителей», и моё сердце разрывается на части.
Это они! Мои спасители и похитители одновременно…
Люди, которые подарили мне вторую жизнь, но украли три года первой. Обида, острая и жгучая, поднимается в горле. Горечь от того, что я не видела, как росла Машенька.
Хотя без них я вообще погибла бы у той пещеры.
И теперь меня захлёстывает уже волна благодарности. За их заботу. За тёплую печку в доме. За ту любовь, которую эти люди дарили мне, пусть их правда и была построена на лжи.
Миша придерживает меня под локоть, слегка сжимая, будто подбадривая и напоминая о решении простить…
— Мы... – начинаю шепотом. И пытаюсь снова, глядя прямо на родителей. – Мы... Мы готовы простить вас.